Milkyway

Оглядываясь назад, Эдди не был уверен, почему он не замечал признаков. Они были беременны, несли в себе новую жизнь, и Брок этого не замечал, пока кто-то не сказал ему. Прямо перед схватками. Может быть, симбиот имел полное право быть немного раздражённым, что Эдди не понял этого сам. Сначала он разозлился, потому что другой ему просто не сказал. Но после родов, увидев их чудесное дитя живым, растущим и совершенно удивительным, не было места ни для чего, кроме любви и трепета к жизни, которую они привнесли в мир вместе. — Так прекрасен. Хочу, чтобы он вырос сейчас, Эдди. Они провели первую ночь, уснув на полу в лаборатории рядом с инкубационной камерой их ребёнка. Вернее, спал Эдди, а другому сон был не нужен. Он не спал, ухаживал за своим ребёнком, заботится о нём, давая ему основные химические вещества, в которых тот нуждался, чтобы вырасти здоровым и сильным. На вторую ночь к ним забежала Лиз и настояла, чтобы они пошли домой, чтобы Эдди и ребёнок могли отдохнуть. Ни Эдди, ни Веному не понравилась эта идея, но молодые симбиоты отличались от человеческих младенцев. Честно говоря, ему больше ничего от них не было нужно. Если у него было достаточно пищи, пока он созревал, всё было хорошо. Они просто не хотели, чтобы он вырос, не зная об их привязанности. Но Эдди нужен был отдых. Даже если бы он не признал этого, другой мог почувствовать его истощение. — Увидим его завтра, — пообещал симбиот Броку. Он уговаривал его, внушая заманчивые мысли. Еда. Душ. Кровать. Реальность его тёмной маленькой квартиры была не так привлекательна, как тёплые обещания, которые симбиот нашёптывал ему в голове, но с его возлюбленным не имело значения, где жил Эдди, пока они были вместе. Эдди позволил Веному увести его домой, позаботиться о нём и уложить спать. Даже старый матрас на полу ощущался роскошно, когда его обнимала другая половина. Но он не мог заснуть. Казалось, всё произошло так чертовски быстро, и теперь, когда у него, наконец, появилось время подумать, Эдди не мог перестать думать обо всех признаках беременности, которые он пропустил. Например, о токсикозе. Оглядываясь назад, это и его стрессовые сны о детях, вероятно, были самыми очевидными. Также были и другие вещи. Непринятие другим даже малейшего риска во время боя. Они могли бы справиться с травмой, но их нерождённый ребёнок, возможно, нет. Также повышенный аппетит и странные пристрастия. То, как болело его тело и всё ещё продолжало болеть так, что симбиот не мог усмирить эту боль. — Больно, Эдди? — спросил он, обвиваясь вокруг него, словно пытаясь облегчить его страдания. — Нет, любовь моя, — заверил его Эдди, поглаживая рукой чернильно-чёрные щупы на животе. — Когда мы носили, иногда у меня была… боль в пояснице. Сейчас она прошла, — добавил он, но он всё равно чувствовал, что его любимый растёкся под ним, двигаясь по его спине в медленном массаже. Было слишком хорошо возражать, но он думал о другой боли, которую он продолжал ощущать, которую пытался игнорировать. Симбиот подхватил его мысли и скользнул по груди, мягко сжимая его грудные мышцы так, что это и усилило боль, и принесло некоторое облегчение. — Почему здесь так больно, Эдди? — удивился он, всё ещё нежно массируя всю кожу, к которой прикасался. — Я не знаю, любимый, — признался Эдди. — Тело делает странные вещи во время беременности. Это всё гормоны, наверное. Он радостно заурчал в его голове. — Люблю гормоны. — Уверен, что это так, — усмехнулся он, только догадываясь, каково симбиоту впитывать химические реакции его тела прямо сейчас. — Должен оплодотворить тебя снова, Эдди, — предложил он, клубясь чёрным, раздвигая его бёдра. Он скользнул по паху, обвивая наполовину твёрдый член и уговаривая его возбудиться. — Э-э-э… не думаю, что кто-то из нас сможет зачать снова так скоро, — сказал Эдди, но он точно не сказал «нет». Он не мог удержаться от того, чтобы раздвинуть ноги и приподнять бёдра, содрогаясь, когда симбиот коснулся его. — Всё равно попробую, — сказал он ему, держа его крепче, когда толкнулся отростком между его бёдер, неторопливо выискивая место, где тело Эдди откроется для него. Они оба знали, что ещё одна беременность была пока невозможна, что им нужно время, чтобы восстановиться, но, в то же время, фантазия была настолько яркой, что никто из них не был полностью уверен, чья же это была мысль. Эдди, всегда заполненный, всегда тяжёлый из-за ребёнка. Беременность ему так шла, кожа сияла, бёдра были немного полнее, грудь большая и набухшая, кровь — пьянящий коктейль из гормонов. Эдди тяжело задышал, когда симбиот притёрся прямо о его вход, истекая липкой жидкостью. Иногда казалось, что тело Эдди было создано, чтобы принять возлюбленного во всех отношениях. Разумом, телом и душой. Они так идеально подходили друг другу, особенно вот так, когда Эдди находился в его объятиях и так красиво извивался, пытаясь толкнуться навстречу его движениям. — Блять, — выругался он, задыхаясь. Он испачкал бы себе живот, если бы всё ещё не был укутан в тёплую черноту. — В меня, любовь моя, — взмолился он. — Такой нетерпеливый, — хрипло простонал он, утолщаясь и толкаясь чуть сильнее, ровно настолько, чтобы наконец-то скользнуть кончиком своего фаллоса мимо тугого кольца мышц и поверхностно задвигаться в Эдди. — Да-а-а-а-а, ах, не дразни, — прошипел он, впиваясь пятками в матрас. — Наполни меня, любовь моя. Сделай меня своим. — Мой, — зарычал Веном, вздымаясь над ним, втискиваясь в него дюйм за дюймом, пока, наконец, не заполнил его до самого конца, до удовольствия на грани. Бёдра дрожали от напряжения, раздвинутые почти до предела любовником, который так идеально подходил его телу, выполняя все его прихоти. — Двигайся, — прошептал он, и Веном задвигался, оставляя его скользким и влажным внутри с каждым толчком. — Эдди, Эдди, — мурчал он, лаская каждую его часть внутри и снаружи, разделяя удовольствие, которое он ощущал. Он знал его как никто другой. Эдди держался, пока другой позволял, поднимая на вершину удовольствия, а затем кидая его через край и удерживая его там как можно дольше, распирая его изнутри и поглаживая его член одновременно, пока не выжал из него всё до последней капли. Он не вышел сразу, но остался внутри и обнимал его, пока приятное чувство не утихло для них обоих. Затем он мягко вышел из него и тут же щёлкнул длинным языком по губам Эдди. Мужчина открылся для поцелуя, позволив их языкам скользнуть вместе на мгновение, прежде чем другой отстранился, чтобы продолжить слизывать с его кожи бисеринки пота, собравшиеся в ямке горла и на груди, в почти неприлично чувствительных бутонах его сосков. Его грудь продолжала болеть, и внимание, уделяемое симбиотом его соскам, приносило странное извращённое удовольствие; он не был уверен, хочет ли он попросить его остановиться или снова раздвинуть бёдра и попросить его продолжить. Другой же, казалось, решил всё за него, остановившись на последнем варианте и лениво поигрывая с его смазанным отверстием. — Ах… слишком рано, любовь моя, — запротестовал Эдди, больше предупреждая его не надеяться, чем фактически требуя прекратить. Веном продолжил свои действия, не беспокоясь о том, удастся ли ему снова возбудить Эдди, но просто довольствовался своей способностью заставить его чувствовать себя хорошо. Чтобы они оба чувствовали себя хорошо. — Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя потрясающе, — прошептал Эдди, проводя руками по симбиоту, где бы он не прикоснулся к нему, и по умолчанию проводя руками по своему телу. — Спасибо тебе. Веном безмолвно мурлыкал в его разуме, всё ещё обнимая это тело, тело, которое Эдди отдал ему с совершенным доверием, тело, которое помогло выносить их прекрасного ребёнка. Пока он окружал его любовью, Эдди вспомнил мысли, которыми они делились. Как хорошо беременность подходила ему, даже если он не знал, пока она не закончилась. Как его тело, по-видимому, изменилось, хотя он не обращал на это внимания. — Моя грудь действительно… больше? — задумался Эдди. Он не мог точно сказать. Теперь, когда он подумал об этом, казалось, что объём увеличился, но это могло быть плодом его воображения. Но повышенная чувствительность была не просто его воображением. Было почти больно, но как только у него появилась эта мысль, его любовник прижался к его груди, разминая мышцы в самый раз, чтобы облегчить эту тянущую боль. — Да. Больше, — подтвердил он, всё ещё проводя своим языком сначала по одному соску, а затем по другому, пока оба влажно не заблестели и почти ощущались натёртыми и чувствительными, если он касался их. — И мягче. — Ох, — застонал Эдди, закрывая лицо рукой. Он, вероятно, набрал вес из-за ребёнка, благодаря гормонам и увеличению аппетита. Не то, чтобы он заметил, что одежда стала ему тесновата. Помимо боксёров, симбиот обычно формировал для него всю одежду. Он не сомневался, что сможет сбросить лишний вес, но всё равно было немного неловко. — Не смущайся, — возразил его любовник, поглаживая мягкие местечки на его бёдрах, животе и груди. — Прекрасен, Эдди. — По крайней мере, моё тело знало, что у меня ребёнок, даже если я этого не понимал, — заметил Эдди, но он не мог вспомнить, чтобы какая-либо другая беременность была такой раньше. — Он особенный, Эдди. Мы оба хотим воспитать его. Правильно вырастить. — Да, любовь моя, — согласился Эдди, и казалось, что его тело согласилось с ним задолго до того, как его сознание это уловило. Странно было поверить, что симбиот всё ещё связан с ним, прикасается к нему во всех интимных местах, пока Эдди вдруг не понял, что тот втянулся внутрь него, и он был опасно близок к тому, чтобы снова затвердеть. — Мы вернулись домой, чтобы отдохнуть, — напомнил Эдди, более чем истощённый, но также поражённый неустанным сексуальным желанием к себе. — Отдыхай, Эдди, — воодушевили его, продолжая нежно двигаться внутри. — Хн. Не могу, когда ты делаешь это со мной, — выдохнул он, перекатываясь на живот, чтобы можно было прижаться эрекцией к матрасу, пока Веном вжимался в него, но тот снова покрыл его, тёплое давление накрыло его член, исключая любое трение, любой шанс быстрого освобождения. Он держал его на краю в течение нескольких часов, накапливая наслаждение небольшими волнами так медленно, что он находился между сном и возбуждением, пока всё это не смешалось вместе, и Эдди не был уверен, намеревался ли симбиот его трахнуть или просто остаться внутри него на всю ночь; или же всё это было сном. Когда он кончил, ощущения были не как в прошлый раз, будто мир разлетается на осколки. Вместо этого к нему словно подкрался, а затем застал его врасплох просто краткий, яркий момент удовольствия и несколько импульсов семени, которые Веном впитал так же благоговейно, как и раньше. На этот раз он вообще не отстранился, но продолжал держать Эдди в объятиях пока тот, наконец, не заснул.

~~~

Ему снился секс, где его постоянно заполняли, подталкивали к краю оргазма, но не давали разрядиться. Когда Эдди проснулся, твёрдый и чувствительный, Веном всё ещё был вокруг него. И внутри него. Как только он это понял, он медленно, но осознанно двинулся, а затем быстрее и точней, дав ему то, что было нужно. То, что им обоим было нужно. Он быстро кончил, уже будучи так близко, и почувствовал, как другой удовлетворённо сворачивается клубочком внутри его сознания. — Ты не должен этого делать, — пробормотал Эдди, немного смущённый тем, как быстро он кончил, тем фактом, что симбиот оставался внутри него всё то время, пока он спал, и что он точно знал, насколько ему всё это нравилось. — Ничего не делал без тебя, — уверили его. — Но ты это любишь. — Я люблю тебя, — поправил Эдди, но не смог отрицать, что любит то, что его другой сделал для него и ради него. Он всё равно уже знал. — Я тебя тоже, Эдди, — мурлыкнул Веном, обвиваясь вокруг него, сжимая его крепко и облизывая маленькими поцелуями по всей его коже. — Сильно. Так, так сильно. — Я заметил, — рассмеялся Эдди. Он сложил ладони вместе, любуясь острым гребнем зубастой улыбки. — Ты закончил попытки наполнить меня детьми? — Никогда, — поклялся тот, вылизывая каждый из пальцев по очереди. — М-м. Ну, если ты когда-нибудь сможешь от меня оторваться, мы могли бы навестить малыша, — напомнил Эдди. Веном тихо ахнул в его голове, обрадовавшись внезапной, наполнившей их обоих тёплой эмоции. — Ребёнок! Да, увидим нашего ребёнка, Эдди!