Горе.

— Шень? — Лей неловко выглядывал из приоткрывшейся двери. — Я могу к тебе войти?       Сам Шень кивнул. Лей подсел к нему и стал гладить его щеку. Между ними настала недолгая тишина. Они смотрели друг другу в глаза.  — Ты что-то хотел или так пришел, чтобы потрогать? — спросил альбинос, надоевшему тишина.  — Миянг звонил. Он уехал в командировку на целую неделю. Просил за тобой присмотреть, — сообщил малиновый павлин.  — Очень хорошо, — облегченно ответил белый павлин.       Неожиданно Шень взял крыло Лея и приложил к щеке. Перьями он почувствовал какие-то теплые капли в районе глаз.  — Что случилось? — удивленно спросил он.  — Скажи мне, я правда шлюха? — дрожащим голосом задал вопрос пожилой павлин.  — Нет. Шлюхи спят с богачами, как Миянг, только потому что те им заплатили.       Альбинос вдруг прикрыл лицо крыльями.  — Неужели, я такой… Я сплю с убийцей жены… ради денег. Миянг как-то предложил мне «работу». После каждого секса, он дает мне сто юаней, — затем Шень убрал крылья с лица. — Понимаешь, я хочу, чтобы у Дерека были счастливая юность без обязательств. А на одну пенсию это трудно сделать. На работу нет ни моральных, ни физических сил.       Из его прекрасных рубиновых глаз течет теплая и соленая река. Ему было приятно, когда Лей стирал слезы. Затем брат Миянга понимающе и крепко обнял альбиноса.  — Ты не шлюха, — ласково шептал малиновый павлин на слуховое место. — У тебя не было выбора – вот и все.  — Спасибо, друг, — слабо улыбнулся вдовец. — твоя поддержка греет мою душу. Без Дерека и Тигрицы стало так одиноко.       Вдруг Шень немного отстранился и стал снова приближаться, но уже к клюву Лея.  — Лей, ты сможешь скрасить мое одиночество. Как видишь, Миянг этого не может, — томно спросил он.       Изумрудные глаза Лея округлились. А Шень даже не замечал их красоту, только сейчас увидел. Малиновый павлин робко приобнял за плечи. Никогда альбинос не будет просить о подобном его, являющимся братом ненавистного любовника и безжалостного убийцы и насильника. Такое можно услышать от пожилого павлина лишь во сне, или когда он много выпьет. Но он трезвый и они на яву! «Правильно ли я все понял?» — с ужасом спрашивал у себя в голове Лей. Легкие движения по щеке и шее успокаивали молодого мужчину.       Наконец они коснулись друг друга клювами. Каждое робкое касание языков было блаженством. Движения крыльев были нежны. Шень во снах целовал Тигрицу в губы, но здесь это пережиток прошлого. Поцелуй Лея более ощутимый. Альбинос увлекся. Его крылья отчаянно пытались снять ремень, желая наслаждения. Малиновый павлин воплотил желания другого павлина. О, это было прекрасно. Светлый клюв нежно целовал белые как бумага перья на теле, покрывавшие горячую плоть. Стоны ангельского павлина только ласкали слух. Ах, какая дивная мелодия его голос!       Отдыхая от бурной страсти мужчины грелись в объятьях. Шеню ничего не снилось. Помнил лишь, что закрыл глаза, а, когда открыл, из окна уже тянулся дневной свет. Пожилой альбинос в какой-то степени понимал, что из-за вчерашнего Тигрица обиделась на него. Правильно, в который раз он ей изменяет.

***

      Неделя прошла незаметно. За это время между Леем и Шенем появились особенные отношения. Нежные лобызания*, переходящие в жаркое наслаждения, будто заставило их сблизиться. Время не стоит на месте и Миянг вернется. А это значит, что их встречи будут реже.       За несколько минут до приезда Миянга павлины страстно поцеловались. Только стук в дверь оторвало клювы от столь прекрасного момента.  — Я буду скучать по нашим вечерам, — тихо произнес альбинос.  — Они еще будут, — улыбнулся Лей, нежно проводя по его щеке пером.       Миянг вернулся, а Лей ушел. Для Шеня весь день был монотонным. Снова эти приказы и ненавистная работа проституткой.       Но вечер был неожиданным…       Миянг, как всегда, домогался до Шеня.  — Мальчик мой, я хочу поиграть с тобой, — проворкал богач, поглаживая бедра любовника.  — А я хочу, чтобы ты оставил меня в покое хотя бы на одну ночь, — упрямился Шень.  — Мало ли чего ты хочешь, а чего не хочешь. Просто выполняй мои желания – всего-то, — молодой мужчина нагло обнял альбиноса.       Затем он поцеловал его. Самому альбиносу показалось, что вкус клюва и языка как-то изменились. Они стали вкусными. Шень ответил на поцелуй.  — Придумал новую технику поцелуя? — томно спросил пожилой павлин.  — Нет, я всегда так целую тебя, — удивленно ответил темно-синий павлин.  — Так приятно… — довольно улыбнулся молочный павлин. Далее он развязывал галстук Миянга. — Tu aimes les baisers dominants. Et que diriez-vous le français [Ты любишь «доминирующие» поцелуи. А как насчет французского?]?       И Тигрицу, и Миянга, мягко говоря, ласкал чарующий голос альбиноса, способный соблазнить кого угодно. Миянг сжал Шеня в объятьях и повалил на кровать. Впервые за долгое время вдовцу не были противны его прикосновения. Впервые ему было с ним хорошо. В благодарность Миянг немного поласкался с Шенем после секса.       В ту ночь наконец пришла Тигрица. Ее лицо было угрюмо. Глаза горели пламенем внутреннего гнева и блестели так, будто она скоро заплачет. Кстати, глаза еще были опухшими. Она молча присела на кровать, дожидаясь какого-нибудь слова от бывшего возлюбленного. Хоть она и сидела к нему спиной, но павлин понимал, что ей сейчас очень плохо. Тигрица начала первой.  — Ничего в голову не приходит, да? — холодно спросила женщина.       Снова недолгая гробовая тишина.  — А что мне сказать? Я тебе несколько раз изменил, я думал, что ты сразу закатишь скандал, — наконец ответил он.  — И ты радуешься этому? — все также с холодным тоном продолжала тяжелый разговор Тигрица.  — Меня радует то, что наш разговор начинается спокойно, — нежно улыбнулся альбинос, ласково проведя крылом по спине умершей жены.       Тигрица резко выхватила кисть крыла, сжимая ее все сильнее. Хищница не хотела опускаться до уровня Миянга, поэтому она стала тяжело дышать носом, успокаиваясь. Шень нежно коснулся щёк жены. Он поцеловал одну из сторон щек и крепко прижал ее к себе. Хищница стала бить кулаками по молочно-белым плечам. Оба знали, что Тигрица сильнее Шеня. Тяжелые удары женщины отделяли супругов от объятий, но потом Шень обнимал все крепче. Так продолжалось, пока Тигрица не заплакала от боли и внутреннего бессилия. Альбинос уложил любимую на кровать и с материнской нежностью гладил по голове.  — Прости, солнышко, мне просто было одиноко без тебя и сына. Поверь мне, я действительно скучал по тебе, — нежно шептал мужчина жене. Но от этих слов слезы лились с большей силой.  — Мне так плохо, — плакала девушка (по европейским меркам тридцатисемилетних женщин все еще называют девушками).  — Я понимаю, — успокаивал павлин. — Прости меня.       Еще долго Шень успокаивал ее. А Тигрица не могла поднять на него глаза, потому что ей было очень стыдно. Она чувствовала себя униженной.       Вдруг глаза было поднять тяжело, прямо в них светило дневное и ласковое солнце. Кто-то гладил его щеку. Шень повернул голову и увидел улыбающегося Лея.  — Уже проснулся, мой ангелочек, — ласково проворковал молодой мужчина, — Ну, как? Выспался?       Лей глубоко впился в клюв альбиноса. Тому после ночной ссоры с Тигрицей было стыдно оттого, что он позволяет другому себя целовать. Шень отстранился.  — Что случилось? — удивился малиновый павлин.  — Нам с тобой нужно серьезно поговорить, — ответил Шень с тяжелым вздохом.       Лей приготовился слушать.  — Понимаешь, нам нужно расстаться.       На удивление молодой павлин был спокойным.  — Почему? Я что-то не так делал?  — Нет, ты был молодцом, Лей. Но после жаркой ночи с Миянгом мне приснилась Тигрица.  — Твоя жена?       Шень кивнул.  — Она плакала и страдала. Мне так гадко стало на душе.  — Из-за этого ты решил оборвать наши отношения?  — Да. Поверь, ты очень хороший любовник и надежный друг, но я понял, что больше всего люблю Тигрицу.  — Ясно.  — Не расстраивайся, у тебя еще все будет. Прости, что не дал ту любовь, которую обычно дает возлюбленная.  — Спасибо, Шень. Я не злюсь из-за этого. Ты мне ничего не должен.       Неожиданно малиновый павлин крепко прижал к себе. Шень обнял второго любовника в ответ. Вот оно, их последнее объятье. Альбиносу было так тепло.  — Поцелуй меня напоследок, — вдруг тихо попросил вдовец.       Нежно улыбнувшись, Лей выполнил просьбу. Шень не стал закрывать глаза. Хотел хоть раз посмотреть, как он наслаждается поцелуем. Брат Миянга, как упрямый ребенок, не отдающий свою любимую игрушку, властно проводил языком по клюву. Мужчины отстранились.  — Когда мне будет совсем горько и одиноко, ты можешь меня «утешить», — учащенно дыша, проворковал белоснежный мужчина, — Я надеюсь, ты понимаешь о чем я?  — Спасибо, куколка, — грустно улыбнулся Лей в ответ.       Дверь за ним закрылась. Были слышны медленные и тяжелые шаги.  — «Надеюсь, моему котенку стало немного лучше», — беспокойно подумал про себя Шень.