26. Любовь и порча
16 января 2022 г., 13:39
Эдвард очнулся в мире, окрашенном в серебряный и зеленый. На миг он растерялся, но потом спохватился и (в энный раз) напомнил себе, что находится в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Сонно сев, он потянулся и шумно, устало зевнул. Судя по тому, что в комнате было темно, стояло раннее утро. Эд нахмурился. Он ненавидел вот так начинать дни: просыпаться задолго до нужного времени и не знать, как опять заснуть. Хуже всего было то, что последнее время такое участилось.
Наспех заплетя косичку, Эд выбрался из кровати и осторожно прошел по комнате, чтобы переодеться. Оглянувшись, он проверил соседей по комнате. Те, как обычно, дрыхли без задних ног, так что Эд успевал не торопясь принять душ. Эд пересчитал слизеринцев: Гойла, Крэбба и Забини, храпящих под балдахинами. Все на месте…
Он моргнул и пересчитал их. Малфоя на месте не было. И, если так подумать, вечером в спальню он тоже не заходил.
Нахмурившись, Эд переоделся и быстро, но тихо вышел из спален. Устраивать типичное «лихорадочно обыщи весь Хогвартс, чтобы найти пропавшего Малфоя», да еще и в безбожно ранний час (судя по карманным часам, было ровно 4:17), ему совершенно не улыбалось. В этом явно виноват Мустанг. Во всей этой ситуации в принципе виноват Мустанг.
Эд уже начал прокладывать в уме маршруты, которые займут меньше всего времени, но, сделав два шага по гостиной, резко прекратил какие-либо вычисления.
Драко Малфой сидел в гостиной Слизерина. Отбой поисков.
Подавив тяжкий и определенно раздраженный вздох, Эд подошел к камину, перед которым сидел Драко, читавший толстую книгу в увесистом переплете. Сердитый настрой Эда медленно схлынул, сменившись любопытством и некоторым удивлением. Как-никак, именно его прозвали «слизеринским зубрилой». Не то чтобы он этим сильно гордился или хотел сохранить титул за собой, но… С каких пор Драко так увлекся чтением?
Сделав еще пару осторожных шагов, он наклонился, чтобы увидеть название книги.
— «Основы смертельных ядов и способы их приготовления?» — зачитал он и изогнул бровь. — Надумал меня отравить, Малфой?
Голос Эда, казалось, вывел Драко из транса. Поначалу он выглядел испуганным, но быстро взял себя в руки и стрельнул в Эда особо убийственным взглядом.
— Если продолжишь совать нос в мои дела, то могу и отравить. И, раз уж ты упомянул, ты был бы прекрасной целью.
Эд хмыкнул.
— Тогда я бы не советовал читать книгу по ядам прямо перед своей жертвой.
Драко весело приподнял бровь.
— А, может, всё это — часть большего плана, и я пытаюсь сбить тебя со следа, Элрик.
— У-у-у, как загадочно! — притворно изумился Эд и сел на диван. — Дай угадаю: убийцей будет Драко Малфой, орудием — яд, а местом убийства — гостиная.
Драко прищурил серебряные глаза и вернулся к чтению. Эд откинулся на подушки, жалея, что не может поспать. Немного побродив взглядом по комнате, он в итоге сосредоточился на книге в руках Драко.
— Так для чего она?
Последовала короткая пауза.
— Я тебя отравлю, не забыл?
— Ну правда, — Эд закатил глаза. — К чему она тебе, Малфой?
Драко опустил книгу и вздохнул.
— Это… дополнительное задание для Слизнорта. Уверен, ты заметил, что оценки у меня не лучшие, и я намерен их исправить. Он захотел, чтобы я написал эссе по ядам и противоядиям.
Эд изогнул бровь, но промолчал. Он не слышал, чтобы преподаватели давали какие-то дополнительные задания, но, вероятно, в одно из последних исчезновений Драко успел заскочить к Слизнорту и обсудить оценки. Затем нечто еще привлекло внимание Эда. Нахмурившись, он пригляделся к лицу Драко.
За те две недели, что Эд изучал Врата, Драко стал еще бледнее и еще болезненнее на вид. Он очевидно недоедал и сильно терял в весе. От него исходили волны напряжения, что означало, что он крайне переутомлен. Учитывая, что Драко, похоже, не спал всю ночь, готовясь к этому эссе по зельеварению, Эд на миг решил, что он действительно занят своими оценками. Но, опять же, никто бы не пошел на такие меры, чтобы просто подтянуть учебу. И особенно не Драко, который в начале года ясно дал понять, как относится к экзаменам. Да и его таинственные исчезновения не стоило сбрасывать со счетов.
Что-то было очень, очень неправильно. И Эд невольно думал, что это как-то связано с тем важным поручением, которым он должен заниматься. На рождественской вечеринке тот мужчина говорил, что Драко слишком затянул. Может, у него ничего не выходит? И что конкретно? Его выбешивало, что спустя столько времени он так и не продвинулся по этому делу. Может, стоит отложить в сторону собственные интересы и действительно сосредоточиться на задании?
— Ты плоховато выглядишь, — заметил Эд, стараясь говорить небрежно. — Может, тебе стоит поспать?
— А, может, тебе стоит научиться исчезать, как я и велел? — ответил Драко.
Эд стиснул зубы и раздраженно прищурился. Затем он устало вздохнул и потер переносицу.
— Знаешь, Малфой… Если хочешь, я тебе помогу.
Драко оторвался от книги и несколько удивленно взглянул на Эда.
— Не понял?
Эду хотелось себе врезать. Он вновь обвинил во всем Мустанга.
— Ты меня слышал. Я могу тебе помочь. В смысле, ты выглядишь слишком уж замученным.
— Пощади меня, Элрик, — усмехнулся Драко, захлопывая книгу, и встал, чтобы пойти в спальню. — Мне не нужна помощь. Большое спасибо, но я прекрасно справляюсь со школьными заданиями.
Эд положил голову на подушку и устало закрыл глаза.
— Я говорю не об этом…
Драко резко остановился и развернулся к Эду.
— О? Тогда просвети меня. О чем же ты говоришь?
— Слушай, — Эд исступленно вздохнул. Он уже достаточно хорошо знал Драко и потому ожидал подобные колкости, но они всё равно его раздражали. — Я просто хотел предложить…
— Сколько раз мне повторять? — сердито прошипел Драко. Он явно едва сдерживался, чтобы не закричать и не разбудить остальных. — Не нужна мне ничья помощь! И меньше всего — от тебя! С чего ты вдруг решил, что я тебе доверюсь?
Прежде чем он смог совладать с собой, Эд вскочил с дивана и повернулся к Драко, выпалив ему прямо в лицо:
— Из-за Гермионы, вот почему!
Драко с любопытством приподнял бровь. Осознав, что он только что сказал, Эд нахмурился и сел обратно.
— Просто… Я знаю, что ты к ней испытываешь, и… — он подумал о письме, лежащем на дне его чемодана. — И я понимаю, что это не какая-то глупая влюбленность. И, да, я не давал тебе обещаний, но я никому об этом не говорил.
И это было правдой. Технически. Алу он никаких подробностей не рассказывал. Малфой фыркнул и отвел взгляд.
— И что с того, Элрик? — тихо пробормотал он. — Я уже говорил, ее больше нет в моей жизни. И я каждый гребаный день буду пытаться забыть, что Гермиона Грейнджер вообще существует.
Эд грустно нахмурился.
— Нет, ты не будешь. Ты не сможешь.
Драко с ненавистью взглянул на него.
— И что это должно значить?
— Что ты изменился.
Он изогнул бровь, а потом повернулся, возмущенно скрестив руки на груди.
— Элрик, ты и понятия не имеешь, о чем говоришь. Сколько ты меня знаешь? Какой-то паршивый семестр! В честь чего ты вываливаешь на меня эту ересь?
— Это заметил не я, — Эд вздохнул, разминая плечо, и повернулся к камину. Посмотрев на Драко, он заметил его растерянный взгляд и продолжил: — А Гермиона.
Драко чуть распахнул глаза, глядя на затылок Эда и не находя слов.
— Она… что?
— Она сказала, что ты в этом году какой-то другой, — он попытался вспомнить, как именно она выразилась на вечеринке Слизнорта. — И что ей… хочется верить, что ты не такой, каким кажешься.
Драко потерял дар речи. Он слегка распахнул рот, впервые не зная, как сложить слова в предложение.
— Она удивительна, не правда ли? — с улыбкой продолжил Эд. — Она всегда умудряется найти что-то хорошее там, где другие не видят.
На миг Драко задался вопросом, об одной ли Гермионе Грейнджер они говорят. Той, которую он знал последние шесть лет. Той, которая ненавидела его с первого же дня. Сама мысль, что она может увидеть в нем нечто хорошее, достойное искупления, казалась смехотворной. Драко отнесся к услышанному скептично и отказался в это верить. Он попытался убедить себя, что Эд просто хорошо врет… и всё же Эд бы такого о нем говорить не стал. Подобные слова могли принадлежать лишь тому, кто видит красоту в других, даже в тех, кто сам в себе ее не замечает, например…
— О-она… Она правда так сказала?
Эд вновь глянул на Драко и мысленно ухмыльнулся, увидев изумление и растерянность в его лице. Он лег на диван, завел руки за голову и закрыл глаза, чтобы в полной мере насладиться теплом огня.
— А с чего мне врать? — он пожал плечами. — К тому же, ты и сам сказал: я тебя меньше года знаю.
Они оба помолчали еще некоторое время: Эд — на диване, греясь у камина, а Драко — на полпути к спальням. Наконец, Драко тихонько фыркнул и обернулся.
— Слушай меня внимательно, Элрик, — пробормотал он. — Ты услышишь это лишь единожды: я тебя не отравлю.
— Приятно знать, — тихо хмыкнул Эд.
— Считай это благодарностью за то, что никому не рассказал про Грейнджер.
После этих слов Драко отправился в их спальню. Эд остался в гостиной, не открывая глаз и греясь от камина. Он позволил разуму перетекать от мысли к мысли, надеясь, что рано или поздно это его убаюкает. Но они, наоборот, не давали ему уснуть, зацикливаясь на разных банальностях вроде…
Он резко распахнул глаза.
Благодарностью?
— Драко Малфой меня только что поблагодарил?
________________________
Альфонс прислонился к перилам моста и вздохнул. Пейзажи вокруг Хогвартса завораживали его. Ему нравилось выходить из замка, каким бы странным это ни казалось другим — к тому же, Гермиона и Джинни всегда были добры к нему и не возражали, если он следовал за ними, когда они гуляли. Сегодня был один из таких счастливых дней — день после дня святого Валентина. Гермиона попросила Джинни и блондинку по имени Полумна Лавгуд побродить с ней по территории после занятия по трансгрессии. Она сказала, что хочет подышать свежим воздухом, и подруги не стали ее ни о чем спрашивать. Они довольно долго гуляли, после чего зашли на мост, чтобы передохнуть. Девушки прислонившись к перилам и завели разговор, а Ал держался от них на безопасном расстоянии, но достаточно близко, чтобы их подслушать. Ему приходилось сдерживаться, чтобы не пялиться на Джинни и на то, как ветер колышет ее огненные волосы… Он так и не вручил ей подарок и провел большую часть прогулки за мыслями о том, как и когда это сделать. Так что, пока Ал держался по одну сторону моста, девушки сплетничали по другую. — С ума сойти, Полумна! — бушевала Джинни. — Ну не могла ты настолько зачитаться статьей в «Придире» о побочных эффектах Летийского эликсира доктора Летто, чтобы всё прослушать! Полумна подняла бледно-голубые глаза и безмятежно посмотрела на Джинни. — Ты меня удивляешь, Джинни. Лечебные зелья куда важнее размолвки между Малфоем и его девушкой. — Но она не была его девушкой! — восторженно воскликнула Джинни. — Они никогда не были вместе! Нам предоставили доказательства! А мы-то думали, что они опробовали все позы на столе Снейпа! Поверить не могу, что ты это прослушала! У всего Зала челюсти поотвисали! Даже Гермиона не могла глаз оторвать, правда, Миона? Обе девушки повернулись к Гермионе: Джинни — ожидая поддержки, а Полумна — просто из любопытства. Но Гермиона, похоже, ничего не слышала. Она стояла, опираясь на перила, и задумчиво, почти печально смотрела на территорию Хогвартса. Джинни и Полумна обменялись обеспокоенными взглядами. — Гермиона? — тихо спросила Джинни, положив ладонь ей на плечо. — Прошлой ночью что-то произошло? Ты такая всё утро, — ей что-то взбрело в голову, и она раздражённо поморщилась. — Тебе Рон что-то сделал? Проклятье, я прибью этого кретина! — Джинни, — вздохнула Полумна, — это не очень-то честно. Почему ты так уверена, что Рональд как-то ее обидел? Да, он бывает невероятно упрямым, слегка самоуверенным, легкомысленным, а иногда и крайне неорганизованным… Алу казалось, что Полумна не слишком помогает ситуации. Вообще говоря, после таких перечислений Рона так и хотелось в чем-нибудь обвинить. — Но Гермиона не сказала ничего, что бы намекало на то, что Рональд ее как-либо обидел. Гермиона вздохнула, наконец-то возвращаясь к реальности, и угрюмо посмотрела на подруг. — Дело не в Роне… Она медленно пошла прочь. Полумна с гордой улыбкой кивнула Джинни, и они пошли следом, быстро нагоняя девушку. — Видишь? Джинни закатила глаза и переключила внимание на Гермиону. — Тогда в чем? — Что в чем? — слегка раздражённо спросила Гермиона. Заметив подозрительный взгляд Джинни, она вздохнула. — Никто меня не обидел. Ничего не случилось, особенно прошлой ночью. Правда, меня ничего не беспокоит, — она вновь вздохнула, подошла к перилам на другой стороне моста и осторожно помассировала висок. — Всё дело в подготовке к Т.Р.И.Т.О.Н.у. Кажется, я слегка перетрудилась. Ал продолжал наблюдать за девушками. Он слишком хорошо распознавал явную ложь (как-никак, он был младшим братом Эдварда Элрика) и понимал, что Гермиона что-то скрывает. Он не знал, что могло случиться за ночь, но ее это явно беспокоило. — Я годами тебе это втолковываю, — сказала Джинни, уперев руки в бока. — Но дело ведь не в этом? Ну, выкладывай! — Джинни, оставь ее, — упрекнула ее Полумна. — Она расскажет, когда захочет. Верно, Гермиона? Джинни устало вздохнула, подняв взгляд к небу и покачав головой. — Гермиона, может, хоть расскажешь Полумне об инциденте с Малфоем? Потому что кое-кто ничего не слушал! Все об этом говорят! Представляешь, что он сказал? Он любит другую! Вопрос только кого… — она задумчиво посмотрела по сторонам. Вдалеке часы отбили полдень. Джинни скривилась, глядя на башню с часами, словно не одобряла ее вмешательства. Потом, посмотрев на Гермиону, она подошла ближе и оперлась на перила. Посмотрев на школу и падающие снежинки, она повернулась к подруге. Полумна наклонила голову, смотря на них. — Джинни? Гермиона поняла, что Джинни практически бурит ее взглядом, и повернулась к ней, приподняв бровь. — У меня что-то на лице, раз ты так пристально на меня смотришь? У Джинни словно лампочка в голове зажглась. — Точно! Полумна наклонила голову. — Что? — И я бы хотела знать, что, — сказала Гермиона, которую поведение Джинни начало подбешивать. Джинни тем временем словно распинали слова. — Он же так на тебя смотрел! — многозначительно сказала, будто каждое слово имело важнейшее значение. — Гермиона, ты помнишь? — Помню что? — О, Полумна, — воскликнула Джинни, зарываясь пальцами в волосы. — Я забыла тебе об этом рассказать! Полумна перевела на нее мечтательный взгляд. — Хм? Что рассказать? — Верно! — сказала Гермиона, распаляясь с каждой минутой. — Что рассказать? — Малфой не в кого-то там влюблен! — победоносно воскликнула Джинни, и у нее зажглись искры в глазах. — Он влюблен в Гермиону Грейнджер! Ал чуть дернулся. Подруги Джинни удивились, услышав об этом, но одна из них моментально переключилась на слепую ярость. — Что?! — возмущённо взвизгнула Гермиона. — Джинни, ты, похоже, с ума сошла! — Но разве ты не помнишь? — настаивала Джинни, радостно хватая ее за руку. — Помнишь, как он смотрел на тебя, когда мы играли в снежки? Он глаз от тебя не отводил! Никто другой так пристально и так долго на тебя не смотрел! — Ну, спасибо, — нахмурилась Гермиона. Джинни улыбнулась. — Без обид, Гермиона, но неужели ты не понимаешь? Это же сплетня века! — она повернулась к Полумне. — Прямо как в «Ромео и Джульетте», о которых мы читали на магловедении! «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Мионе и Дракесе». — Джиневра Уизли! — возмущённо взвизгнула Гермиона. — Мы с Драко не парочка несчастных возлюбленных! Между прочим, Ромео и Джульетта были глупыми подростками, причем первый убивал людей направо и налево, а вторая употребляла практически смертельный яд, потакая своим эгоистичным желаниям. В смысле, я не гоню на Шекспира, но в чем смысл? Их тупость и мелочные желания стоили им обоим жизней. И, кроме того, мы с Малфоем друг друга презираем. — В этом-то весь шик! — восторженно продолжила Джинни, чуть ли не прыгая на месте. — Малфой пал жертвой любви! Как ты не понимаешь? Он так сильно тебя ненавидит, что даже любит! — Что?! Ну, всё, Джинни, я веду тебя в Мунго! Полумна тем временем задумчиво (в своем странноватом ключе) посмотрела на них. — Если так подумать, — тихо пробормотала она, — в словах Джинни есть смысл. — Полумна! — в ужасе посмотрела на нее Гермиона. — Как ты можешь такое говорить? Полумна прижала палец к подбородку и подняла взгляд к небу, рассуждая вслух: — Просто я заметила, как Драко Малфой украдкой бросает на тебя взгляды, когда мы едим в Большом Зале. И это случалось не единожды. Вообще говоря, такое бывало довольно часто. Это ещё больше обрадовало Джинни. Широко улыбнувшись, она живо потрясла Гермиону за руку. — Видишь, Гермиона? О, Полумна! — она на миг отпустила подругу и обняла Полумну. — Ты не настолько слепа, как я думала! — Джинни! — назидательно воскликнула Гермиона. — Если ты вдруг забыла, Малфой — единственный человек в школе, который с самого начала пытался сделать нашу жизнь как можно несчастней. — Но в этом году он был довольно тихим, — заметила Полумна. Подруги, похоже, ее не услышали, чересчур увлекшись жарким спором. — Мне казалось, ты ненавидишь Малфоя! — Я никогда такого не говорила, — спокойно заявила Джинни и шире улыбнулась. — Но я не слепая, Гермиона. Да, он злобная сволочь, но такая шикарная! Ал резко упал духом. Он нервно покрутил пальцами, пытаясь представить, как бы он выглядел, будь он до сих пор человеком… Гермиона возмущённо отвернулась и зарылась пальцами в волосы. — Мерлинова борода, я ушам своим не верю! — О, Гермиона! — ахнула Джинни, когда в ее голове вспыхнула вторая лампочка. — Думаешь, он и есть твой тайный воздыхатель? — Какой ещё тайный воздыхатель? — Ну тот! Который шлёт тебе по букету красных роз на каждый день святого Валентина! Гермиона пришла в ужас. Она быстро повернулась к Джинни, вытаращив глаза. — Откуда ты об этом знаешь? Джинни самодовольно улыбнулась. — Ты же в одной комнате с Парвати и Лавандой живёшь, не забыла? Ужас Гермионы лишь усилился, а ее раскрасневшиеся щеки никак не помогали делу. — О, великолепно! Теперь что? Моя личная жизнь стала достоянием общественности?! Уже все обо всем знают? Джинни добродушно рассмеялась и успокаивающе погладила смущенную подругу по спине. — О, Гермиона, успокойся. Я думаю, со стороны Малфоя это очень мило. Кто знал, что под этой холодной и суровой внешностью скрывается нежное сердце? Вероятно, ты ему всегда нравилась. — Прибейте меня! — взвыла Гермиона, закрывая руками покрасневшие щеки. — Я привлекаю лишь парней, которые последние шесть лет меня открыто ненавидят, всячески обзывают и… — Боготворят землю, по которой ты ходишь? — с улыбкой подсказала Джинни. Гермиона взглянула на нее, сердито скривилась, а затем отвернулась, снова зарывшись пальцами в волосы. — Аргх! Всё! Я ухожу! Я не собираюсь и дальше потакать твоим диким фантазиям! Если кто спросит, я в библиотеке, закидываю талмудами первокурсников! Вместе с Малфоем! Она окинула подруг гневными взглядами, развернулась и отправилась в сторону школы. Когда она могла с моста, Ал продолжал держаться на безопасном расстоянии от пятикурсниц (которое значительно увеличилось с тех пор, как Гермиона подняла крик). Через какое-то время Полумна повернулась к Джинни и растерянно нахмурилась. — Джинни, почему она так расстроилась? Джинни вздохнула и пожала плечами. — В нее влюблен тщеславный, ужасный, но поразительно горячий и дьявольски привлекательный парень. Только Гермиону Грейнджер подобное расстроит.________________________
Эд сердито откусил кусок сэндвича. Ему хотелось кому-то выбомбиться ещё с утра, когда их отпустили с занятий по трансгрессии, и Драко с его компанией для этого точно не годился. Он попытался оттащить Ала в сторону, но его опередили Гермиона с ее друзьями. Поэтому остаток утра он провел за учебой, домашней работой и собственными исследованиями. Правда, его постоянно пытались отвлечь, что никак не улучшило Эду настроение. Если утро у него началось с раздражения, то к обеду он был просто в ярости. Забини продолжал упрашивать его дать пару советов по девушкам, а Пэнси дулась на Драко (не знай Эд всей ситуации, то решил бы, что она хочет с его помощью вызвать у Драко ревность), что сильно действовало ему на нервы. Поэтому Эл набрал как можно больше еды и покинул Большой Зал, чтобы поесть в коридоре с Алом. Младший брат, как и всегда, охотно посочувствовал Эду. Его часто изумляло, каким взрослым и мудрым может быть Ал и как он умеет (порой буквально) вбивать ему мозги на место. Но сегодня он хоть и слушал Эда, и пытался облегчить его гнев, но его внимание постоянно ускользало. Он постоянно бросал взгляды на двери Большого Зала, словно чего-то или кого-то ждал. И Эд, задумавшись, это заметил. Он проглотил кусок. — Гермиона или Джинни? — как бы между делом спросил Эд. Ал вскинул голову и обернулся к старшему брату. — Ч-что? — Которую ты ждёшь? Которую должен охранять или на которую запал? — Брат, о чем ты… — Ты ещё ей его не отдал? — не услышав ответа, Эд криво усмехнулся. — Я так понимаю, нет. Ал опустил взгляд, смутившись, что брат попал в точку. Эд раздражённо выдохнул. Он не полностью одобрял, что Ал пытался завязать отношения с девушкой (во всяком случае, пока они не вернули свои тела), но мешать ему не смел. — Я просто… Я нервничаю, вот и всё. Эд глубокомысленно кивнул, запихивая остатки сэндвича в рот. — Полагаю, это естественно… — В смысле, мы уже не дети, соревнующиеся за внимание Уинри. Какая-то часть еды застряла у него в горле. — Мы всегда с ней дружили и жили по соседству, так что это было не так неловко. Эд постучал себя по груди и откашлялся, чтобы протолкнуть еду дальше. Ему пришлось притвориться, что он ничего не слышал. — А сейчас всё иначе, да? В смысле, я даже не помню, когда я в последний раз… Ал замолчал и, казалось, ещё больше погрузился в себя. Эд отпил из кубка. Он слишком уж увлекся тем, что происходит в Хогвартсе. Сначала он стал одной из сторон странного любовного треугольника с Драко и Гермионой, а теперь ещё Ал втюрился в Джинни! Чего он вообще нанялся в свахи к этим парням? Ему же поручили проследить, чтобы Драко не натворил глупостей и не помог Волдеморту! Ситуация внезапно начала бесить его куда больше, чем прежде. Может, ему стоит подумать, как их всех разлучить? Но, стоило ему об этом подумать, как Эд передумал. Эта идея ему совсем не понравилась. Так он наживет себе слишком много врагов, что ему совершенно не нужно. — Всё изменилось с тех пор, как ты в последний раз в кого-то влюблялся, да? В смысле, в доспехе-то гормоны никак не взыграют… — Э-это хорошо или плохо?.. — Так что любые твои чувства к другим людям вызваны чем-то большим, чем физическое влечение. Но… — Эд провел ладонью по волосам и устало вздохнул. — Ал, нам нельзя слишком привязываться к этому месту. Ал поднял голову. — Брат?.. — Я серьезно, Ал. Мы чересчур увлеклись, забыли о наших обязанностях, оказавшись среди наших сверстников. Мы уже давно не общались с другими подростками и потому… Мы забыли, Ал. — Забыли? — обеспокоенно повторил Ал. — Что забыли? Эд посмотрел младшему брату прямо в глаза. — Мы не… — Полумна! — раздался жалобный голос. — Гермиона даже не посмотрела на меня за обедом! Я пыталась с ней заговорить, но она меня игнорирует! Голос Джинни поразительно сказался на Але. От тут же забыл, о чем говорил (или к чему хотя бы подводил) Эд и повернулся в противоположную сторону. Из Большого Зала начали выходить ученики, среди которых шли и Джинни Уизли с Полумной Лавгуд. Однако, хотя все явно радовались — то ли субботе, то ли занятиям по трансфигурации — Джинни хмурилась и с мольбой смотрела на подругу. Но то, что ее беспокоило, явно не трогало Полумну. — А чего ты ожидала? — спросила Полумна, пожав плечами. — Ты же ее разозлила. Хотя я до сих пор не понимаю, чем… Джинни устало вздохнула. — Да я же шутила. Как будто Малфой мог в нее влюбиться или она в него. Эд распахнул глаза и, нахмурившись, повернулся к брату. — О чем это они говорят? Ал не заметил раздраженных ноток в голосе Эда и устало вздохнул. — Значит, мисс Гермиона до сих пор расстроена… — Расстроена чем? — спросил Эд, пристально глядя на него. Альфонс несколько удивился, услышав угрозу в голосе Эда. Его беспокойство лишь возросло, когда он повернулся к брату и наткнулся на его сердито нахмуренные брови. — Эм… Эд начал излучать холодную, почти убийственную ауру. — Что ты им рассказал? — Н-ничего! — ответил Ал, лихорадочно размахивая перед собой руками. — Я просто… Разволновавшись, он замолчал. Ал поежился, понимая, что допустил серьезную ошибку и что Эд наверняка раскусит, если он соврет. Прищуренные золотые глаза практически вынудили Ала раскрыть рот. — Я… Я упомянул, что ты сказал, что мистер Драко приревновал, когда ты пошел с мисс Гермионой на вече… — Ал! — Эд едва сдержался, чтобы не снести с него шлем. — Какую часть «не говори ни единой живой душе о Драко и Гермионе» ты не понял?! — Ты такого не говорил! — Я это подразумевал! Это должно было остаться в тайне! — Эд простонал, проводя рукой по волосам. — Черт. Если это разлетится по всей школе, Малфой будет винить меня, и я из него и слова не вытяну. — Он так не сделает! — возразил Ал. — Ты преувеличиваешь! Эд закатил глаза от наивности брата. Тот, похоже, был свято уверен в невиновности Драко и его непричастности ни к чему ужасному. Честно говоря, он понятия не имел, с чего Ал так решил. Эд глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и потёр переносицу, пытаясь придумать, как пресечь слухи. Тяжко вздохнув, он подхватил остатки еды и запихнул их в рот. — Вот как мы поступим, — объявил он. — Ты поговоришь с Джинни и убедишься, что она и впрямь шутила. — Брат, не говори с набитым ртом. Эд смерил Ала взглядом, но всё же сглотнул еду, прежде чем продолжать. — И обязательно проверь, что никто больше не слышал, о чем они с Гермионой спорили, а если слышал, то придумай что-нибудь, — он быстро поднялся на ноги и отряхнулся. — Займись этим прямо сейчас, а не то мы оба будем в беде. Ал кивнул и тоже выпрямился в полный рост. Он посмотрел на Джинни и Полумну, до сих пор обсуждающих, как сильно разозлилась Гермиона. Они довольно медленно направлялись в сторону гостиных их факультетов. Перехватить Джинни было несложно. Ал повернулся к брату, изучающего редеющий поток учеников, выходящих из Большого Зала. — А ты чем займешься, брат? Старший Элрик чуть поморщился, найдя нужного человека. — А я проверю, чтобы это не дошло до ушей слизеринцев, — он направился было к Драко, но передумал и повернулся к Алу. — И отдай ты уже Джинни подарок. На шлеме Ала выступил невидимый румянец. — Ч-что? Эд ухмыльнулся. — Удачи, младший братец! Затем он развернулся и поспешил к Драко и другим слизеринцам. Ал вздохнул, отчасти раздраженный его поведением, отчасти нервничая из-за того, что ему велели отдать Джинни подарок. Он переключил внимание на девушек и подобрался у ним так осторожно, как только мог, что для массивных доспехов было весьма непросто. — Но я же не врала, говоря, что Драко Малфой на нее посматривал, — услышал он спокойный, беспечный голос Полумны. Джинни закатила глаза. — Вероятно, он думал, как бы ещё досадить Гермионе. Честно сказать, он может в этом посоперничать с Роном. Обычно она чаще злится на Малфоя. Полумна пожала плечами. — Как скажешь, Джинни. Я возвращаюсь в гостиную Когтеврана. Мне нужно добавить к ожерелью ещё пару пробок от сливочного пива. Она помахала ей и пошла к гостиной своего факультета. Джинни чуть улыбнулась вслед подруге и покачала головой. — Типичная Полумна, — заметив краем глаза знакомую фигуру, она тихо рассмеялась. — Ну правда, Ал. Если хочешь подойти ко мне, можешь уже не ждать. Ал вздрогнул, но всё же вышел из укрытия и медленно подошёл к Джинни, переплетая пальцы. — Простите, мисс Джинни. — Сколько раз тебе говорить — называй меня просто «Джинни», — она улыбнулась, качая головой. — Простите, мисс… О! То есть… — Ал опустил взгляд на сцепленные пальцы. — Прости… Джинни. Джинни улыбнулась ещё шире. — Ну вот. Лучше же? Ал впервые за долгое время порадовался, что он доспех. Будь у него человеческое лицо, он бы не сумел скрыть румянец. Так что Джинни, (к счастью) ни о чем не подозревая, отвернулась и выглянула наружу, мечтательно вздохнув. — Такой чудесный день! Не понимаю, почему всем так хочется куковать здесь и учиться, — она повернулась к Алу, который без ее ведома был очарован одним ее присутствием. — Знаешь, Ал, если ты ничем не знаешь, может, прогуляешься со мной? — А ты не против? — удивился он. — Вовсе нет! — Но… — приказы Эда резко всплыли в его сознании. Он же должен убедиться, что Джинни и Гермиона не пустят слух дальше! — А нам не стоит позвать мисс Герми… — Не глупи, Ал, я не кусаюсь, — рассмеялась Джинни, беря Ала под руку. — Пойдем вдвоем. Ну же! Она потащила его прочь из замка. Разум Ала хотел возразить, но всё остальное в нем было совсем не против.________________________
— Значит… — задумчиво сказала Джинни. — Медсестра, которую вы встретили в Испании, оказалась воровкой. Ал кивнул. — А губернатор того города на границе с Турцией заявлял, что может воскрешать мертвых? — Верно, — кивнул он. Джинни рассмеялась. — Обалдеть! Вы с братом всю Европу исколесили. Как круто! Хотелось бы мне побывать во всех этих местах. Но… — она мечтательно вздохнула. — С семью детьми моим родителям такого не позволить. Она задумчиво посмотрела на озеро. Они с Алом гуляли по школьной территории, и Ал рассказывал о злоключениях, которые случились с ним и Эдвардом за последние пять лет. Ему пришлось слегка изменить их, чтобы Джинни не задавала вопросов об Аместрисе. Он не знал, насколько детально Эд продумывал свою легенду о немецкой школе магии, но предполагал, что ничего, связанного с Аместрисом, он не выдал. Внезапно что-то привлекло внимание Джинни, и она растерянно повернулась к Алу. — Погоди-ка, а когда вы учитесь? Когда вы всё это успеваете? — О! Ну, эм… — Ал нервно рассмеялся, панически подыскивая отмазку. — Видишь ли, нас с братом назначили… на особую… программу… где мы можем заниматься… независимыми исследованиями. Джинни моргнула. — Независимыми исследованиями? Он быстро кивнул. Если бы он умел молиться, то уже упрашивал бы, чтобы она ему поверила. Да, он не соврал, но и правду не сказал. — Ну, Гермиона говорила, что Эд поначалу показался ей странным, а теперь она только о вас и говорит, — она хихикнула. — И, похоже, это здорово бесит Рона! Полагаю, вы оба ей очень интересны, — она с улыбкой посмотрела на Ала. — И я с ней полностью согласна. Ал быстро отвел взгляд, смущаясь смотреть Джинни в глаза. Он не знал, что ответить. Внезапно его крайне заинтересовали носки его доспехов. — Эм… Ал? Мне любопытно… Он удивлённо вздрогнул, до сих пор не решаясь посмотреть на нее. — Д-да? — Я тут подумала… А какие девушки в Германии? — Девушки?.. — растерянно повторил Ал. — О чем ты? Джинни игриво улыбнулась. — Ну не знаю. Они красивые? Умные? Очаровательные и смешные? Ты везде бывал, наверняка можешь что-то о них рассказать. Ал медленно повернулся к Джинни, а потом посмотрел в небо, вспоминая всех женщин, которых он встречал в Аместрисе. Он вспомнил свою мать, Уинри и Пинако Рокбелл, Изуми Кёртис, Ризу Хоукай, Роуз, Шеску, Панинью, Марию Росс… Каждая из них разительно отличалась от других. Разве мог он описать их одним словом? — Хм… — он попытался осторожно подбирать слова. — Не знаю, как именно их описать, но… — он робко посмотрел на Джинни. — Ты мне нравишься больше. У Джинни внезапно порозовели щеки, что невольно удивило Ала. Он впервые видел, чтобы Джинни смущалась. Ему казалось это странным, ведь она всегда выглядела такой уверенной в себе. В любом случае, она широко улыбнулась, чтобы скрыть это, и нервно откашлялась. — Ну, думаю, ты наверняка скучаешь по своей школе. — Да, — вяло кивнул Ал. — Но немножко. Джинни широко улыбнулась. — Тогда я рада, что именно тебя отправили к нам. Ал мысленно улыбнулся. По правде говоря, он и сам радовался, что попал в Хогвартс. Впервые за долгое время он действительно ощущал себя человеком, а любом ей возраста от него не шарахались. И всё же… в его голове вдруг завыли сирены. — Н-но я же просто навещаю брата! — спешно сказал он. — Это же его перевели, так что… — К слову о твоём брате, — весьма задумчиво заметила Джинни. — Не знаешь, Эд что-нибудь испытывает к Гермионе? — Хм… Вообще говоря, я сам об этом думал… — Он же послал ей письмо на день святого Валентина, — Джинни вновь игриво улыбнулась. — А если верить тебе, Эд с Малфоем из-за нее поругались, так? Будь Ал человеком, с него бы градом потек пот. — Кстати, об этом, Джинни… Джинни, похоже, не услышала его и продолжила размышлять. — В любом случае, с его стороны это было очень мило. В смысле, письмо Дина было нормальным… Кстати, Ал, я тебя вчера не видела. Ал чуть подпрыгнул и засмущался. — О, эм… Я… Я был занят… — Занят? Чем? — Эм… Ну… Он отвернулся, чтобы Джинни не увидела, что у него под нагрудной пластиной, и начал расстегивать ремешок. Ему хотелось вытащить серебряную статуэтку и проверить, в порядке ли она, но он так разнервничался, что никак не мог справиться с застёжкой. — Эм… Я, эм… Эм… — Да? — Джинни растерянно склонила голову на бок. Его нагрудная пластина наконец-то поддалась, и Ал осторожно вытащил серебряного котёнка. В миллионный раз проверив, не сломалось ли чего, он внезапно растерял всю уверенность. Момент, которого он так ждал, всё-таки наступил, но он не знал, справится ли. — Это… В смысле, В-Вален… В-Ва… лен… т-тин… Он запинался на каждом слове, из-за чего он с каждой секундой всё сильнее нервничал. — Ну правда, Ал, — несколько раздраженно вздохнула Джинни. — Скажи уже! Я же тебя не съем. Если бы Ал мог, то покраснел бы от макушки до пяток. — Я, эм… Я… Я!.. — когда он услышал, как Джинни вздохнула, Ал быстро развернулся и протянул ей серебряную статуэтку, отказываясь смотреть ей в лицо. — Для тебя! Джинни удивлённо моргнула. — Для меня? — Д-да… Он не смел поднимать взгляд. Он в ужасе ждал того, что она подумает или скажет… или как посмотрит на него. Одно это бы много о чем сказало. Джинни молча взяла статуэтку и пару раз покрутила ее в руках, после чего посмотрела на Ала. — Ал… Что это? — Это… — По развел руки и громко хлопнул ими перед лицом. — Ну, я… Я собирался отдать его тебе на день святого Валентина, но… — он нервно засмеялся. — Мне так и не подвернулось шанса это сделать. Я не знал, когда ещё смогу тебя увидеть, поэтому решил, что сегодня — крайний срок… Очередное молчание. Он медленно поднял взгляд. Джинни смотрела на статуэтку, и Ал не мог понять, рада она или нет. — Тебе… не нравится? — О, нет, вовсе нет! Он… — Джинни посмотрела на Ала и тепло улыбнулась. — Он чудесный. Это так мило с твоей стороны, Ал… Хотя тебе не нужно подгадывать время, чтобы пообщаться со мной. Можешь просто спросить. Не успел Ал придумать, что ответить, как вдалеке раздался бой часов. Они обернулись, и Джинни внезапно ахнула, закрыв ладонью рот. — О! Ал повернулся к ней. — Что такое, Джинни? — Прости, Ал, но мне надо бежать, — она простонала, зарываясь пальцами в длинные волосы. — Я совсем забыла, что должна была встретиться с Дином! Мне пора бежать… — О… — у Ала чуть поникли плечи. Джинни виновато улыбнулась. — Прости, давай увидимся позже, хорошо? Пока! Ал посмотрел ей вслед, тайно надеясь, что она передумает и вернётся. Когда ничего такого не произошло, он грустно вздохнул, уселся на землю и посмотрел на озеро. Он знал, что должен скоро возвращаться в замок, но пока что не мог. — О, Ал! Погоди секунду! Он чуть подпрыгнул, услышав голос Джинни, и удивлённо повернулся. Она бежала к нему, радостно улыбаясь. — Мисс Джинни! Вы что-то забыли? — А то! Не успел Ал подняться на ноги, Джинни обняла его и поцеловала в щеку — или то, что было бы ей, будь у него тело. Затем она отпрянула и широко улыбнулась. — Пока, Ал! Увидимся за ужином! На безмолвный миг, который, казалось, тянулся вечность, Ал застыл от изумления и смотрел вслед Джинни, прижимая руку к месту, в которое она его поцеловала. Хотя его нынешнее тело было холодным и металлическим, Ал ощущал, как по нему растекается тепло, словно саму его душу закололо. В его голове осталась лишь одна мысль: Джинни Уизли только что подарила Альфонсу Элрику его первый поцелуй.________________________
Каким-то чудом — во всяком случае, по словам Эда, что довольно много говорило о его убеждениях — две следующие недели Драко вел себя исключительно примерно. Он перестал пропадать и вместо этого корпел над книгой о зельях и возился с чем-то, похожим на золотую монету. Эд должен был признать, последнее выглядело странно, но если благодаря этому ему меньше придется бегать по Хогвартсу в поисках Драко, то он считал это подарком богов. А если Эдвард Элрик считал что-либо подарком богов, это играло для него большую роль. В любом случае, эти две недели Эд провел с удовольствием. Всё свободное время он продолжал исследовать магические врата, записывая в тетрадях и на пергаменте идеи, диаграммы и теории, которые собирался проверить, как только закончится его задание в Хогвартсе. Но еще он впервые ощутил себя настоящим учеником. Домашняя работа, исследование, занятия, общение со сверстниками… Да, зачастую его мучили мысли и вопросы, появлявшиеся чисто из опыта службы в армии и глубоких познаний в алхимии. Но в остальном он ощущал себя на свой возраст. Это было так странно. Февраль сменился мартом, а погода осталась прежней, разве что ветер и дожди усилились. Эд стал привыкать к постоянно ненастной погоде, хотя это, конечно, никак не помогало при периодической боли в стыках его тела с автоброней. Прямо перед началом марта в гостиной появилось объявление, что следующая поездка в Хогсмид отменена. Эда оно не удивило: Кэти так и не вернулась из магической больницы, да и происшествие с ожерельем было еще свежо в памяти профессоров. К тому же, Эд наткнулся на несколько сообщений в «Пророке» об исчезновении людей, среди которых были родственники учеников Хогвартса. Вполне естественно, что были приняты соответствующие меры. Отмена поездки заметно взбесила Драко, хотя о причинах этого оставалось лишь догадываться. Во всяком случае, расстроился не только он — почти все ученики жаловались на то, как это несправедливо. Шести- и семикурсники дополнительно стенали о занятиях по трансгрессии. Легче они не становились, хотя прошло уже три недели. Еще с несколькими учениками случился расщеп, вид которого продолжал вызывать у Эда тошноту. Он надеялся, что после его выходки его отстранят, но такого не случилось. Ему сообщили, что занятия помогут «перебороть страх», как будто страх был единственной причиной его ненависти. Успехов в трансгрессии он так и не достиг (потому что и не пытался), но с удовольствием принимал участие в насмешках над Уилки Двукрестом и его тремя «Н». За преподавателем уже закрепилось несколько прозвищ, самыми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка». Высмеивание Двукреста быстро превратилось в любимое занятие. Поэтому Эд и несколько других слизеринцев, выйдя с четвертого занятия по трансгресии, направлялись в Большой Зал, склоняя его три «Н» на все лады. Но, стоило им войти, как их погрузило в полнейший хаос. Всё было далеко не так безумно, как утром после инцидента в Хогсмиде, но студенты возбужденно бегали взад и вперед по залу, разнося новости. — Вы слышали? — сказал подбежавший к ним четверокурсник, которого Эд не узнал. — Слизнорт отравил ученика! Все чуть подпрыгнули, услышав его громкий, скрипучий, только начавший ломаться голос. Все удивленно вскинули брови чуть ли не до линии волос. Не успели они обменяться растерянными взглядами, как четверокурсник уже побежал дальше, распространять слухи дальше. Слизеринцы мрачно дошли до своего стола, и Эд хмурился сильнее всех. С чего профессору травить студента? В этом нет никакого смысла. Такого даже быть не должно. Их окружили самые разные слухи. В том, что кого-то отравили, сомневаться не приходилось; менялись лишь детали. Некоторые утверждали, что Слизнорт отравил ученика самостоятельно, а другие — что кто-то наточил зуб на гриффиндорскую команду по квиддичу. У Эда и банды Драко ушло немало времени, чтобы докопаться до сути, но в итоге они всё же выяснили имя жертвы: Рон Уизли. Стоило Драко об этом услышать, как он подавился тыквенным соком, и Пэнси, оправившись от разбитого сердца, начала поглаживать его по спине. Забини, Нотт, Крэбб и Гойл тихо прыснули, поскольку беды гриффиндорцев их всегда забавляли. Эд, с другой стороны, задумчиво нахмурился. — С чего бы ему травить Рона? — пробормотал он. — Хотелось бы знать, — хмыкнул Нотт, вгрызаясь в яблоко. — Он и его рыжая семейка первоочередными целями не выглядят, но… Эй! Может, нашлась какая-то группа чистокровных экстремистов, которая уничтожает предателей крови! Эд нахмурился еще больше, услышав радость в его голосе. — Не добавляй слухов, Нотт. Нотт хмыкнул и откусил от яблока. — Но ты должен признать, это чертовски забавно. Эд прищурился. — В смерти нет ничего забавного, — практически прорычал он. — Что Уизли тебе сделал? Вопрос, казалось, взбесил Нотта, но парень промолчал. В его глазах читался единственный ответ: «он же Уизли и гриффиндорец» — и он научился понимать, что Эдварду этого будет недостаточно. За Элриком закрепилась слава не только слизеринского зубрилы, но и мастера выигрывать в подобных спорах. Так что они оба отвернулись друг от друга, испытывая взаимную неприязнь. Вдобавок ко всему Эд устал слушать бессвязные сплетни. Одни говорили, что это вышло случайно, другие — что Рона пытались убить, третьи внезапно заявляли, что он выпил отравленную медовуху, чтобы спасти кому-то жизнь, причем таинственным «кто-то» оказывался либо профессор Слизнорт, либо Гарри Поттер. Вся эта неопределенность истощала терпение Эда. Что странно, Драко эти новости ни разу не обрадовали. Эд не мог понять, чего его так заботит это происшествие. Он-то ожидал, что Малфой крайне обрадуется, как те же Нотт и Пэнси. Он бы поразмышлял об этом подольше, но ученики, не прекращающие обсуждать загадочное отравление и его причины, действовали ему на нервы. Вскоре Эд решил, что с него слухов достаточно. Он был ученым. Ему требовались факты. Настоящие, а не чьи-то догадки, обрастающие всё новыми подробностями. Так что ему оставалось лишь одно. Эд встал с места и пошел прочь от стола Слизерина. Забини — как и другие члены шайки Драко — со смехом взглянул на него. — Ты куда, Элрик? — А разве не очевидно? — пробормотал он. — Выяснять, что на самом деле произошло. Не обращая внимания на шокированные лица всех присутствующих, Эд пробился сквозь толпу младшекурсников, наперебой рассказывающих друг другу слухи, и направился к столу Гриффиндора. Если кто и знал, что стряслось с Роном, то либо Гермиона, либо Гарри. К тому времени, как он подошел к ним, он осознал, что мог бы спросить Ала. Раз тот был приставлен к Гермионе, то наверняка должен был узнать всё из первых уст. Но он уже стоял в паре шагов от гриффиндорцев; многие из них обсуждали предстоящий матч по квиддичу, и, похоже, мало кто (если вообще таковые были), кроме Гарри и Гермионы, волновался за Рона. Да и какая разница. Если гриффиндорцы хотят списать отравление Рона на несчастный случай, это их право. Но Эду совсем не нравилось слышать, как ученики чуть не погибают, и, что еще хуже, непонятно, от чего. — Эй. Голос Эда сразу же привлек внимание Гарри и Гермионы, и они удивленно обернулись, потом обменялись растерянными взглядами, после чего полностью повернулись к нему. — Эм… Привет, Эд, — неловко поздоровался Гарри. Некоторые ученики, сидевшие поблизости, покосились на Эда. За слизеринцами не водилось привычки подходить к столу Гриффиндора. Эд опасливо огляделся, после чего сосредоточился на деле. — Я услышал о Роне. Или… вроде того. Никто нормально рассказать не может. Что с ним произошло? Гермиона внезапно всхлипнула, и взгляд Эда метнулся к ней. Она уткнулась взглядом в тарелку, и Гарри неуверенно посмотрел на нее краем глаза. — Ну… — он глубоко вздохнул. По выражению его лица было совершенно очевидно, что он уже тысячу раз повторял эту историю. — Рон случайно съел шоколадные котелки, пропитанные приворотным зельем — видишь ли, он решил, что ему их подарили на день рождения. Поэтому я отвел его к профессору Слизнорту, чтобы тот дал противоядие. Слизнорт такой нашел, но сказал, что после него нужно встряхнуться и предложил запить его медовухой, но от нее с Роном стало твориться нечто странное… Значит, дело в отравленной медовухе. Хоть кто-то прояснил ему ситуацию. — Он внезапно посинел и начал дергаться, будто у него припадок, а потом у него пошла пена изо рта… Гермиона развернулась к ним. — Рона отравили! — громко объявила она. — К счастью для него, Гарри вспомнил про безоар и запихнул его ему в глотку! Эд приподнял бровь, услышав истеричные нотки в голосе Гермионы, но промолчал. Как-никак, Рон — ее близкий друг. С чего бы ей не расстраиваться? — Умно. И где он сейчас? — В лазарете, — ответил Гарри. — Макгонагалл велела его туда перенести, а мадам Помфри уверяет, что с ним всё будет в порядке. Но ему придется полежать там с неделю… Эд сосредоточился на точке на полу и задумчиво нахмурился, прижимая руку к подбородку. — Хм… Пена изо рта, да? Думаешь, его собирались убить? Но, опять же, кому бы пришло в голову расправиться с Роном? — Да, — согласился Гарри. — Тут что-то нечисто… Слизнорт упоминал, что хотел подарить медовуху Дамблдору, а пару месяцев назад Лианна говорила, что проклятое ожерелье надо было передать кому-то в замке, помнишь? — Угу, — тихо пробормотал Эд, глубоко погрузившись в мысли. Гарри протяжно вздохнул и взъерошил лохматые волосы. — Сначала ожерелье, теперь это… — Хм… — Эд медленно кивнул. Тут Гарри и Гермиона начали перешептываться, а у Эда в голове сложилась абсолютно новая картинка. Чем больше он о ней думал, тем вероятнее она казалась. Кусочки новой головоломки так легко примыкали друг к другу, что Эд тут же распахнул глаза. Он вспомнил книгу, которую читали в пустой гостиной… Вот оно! В этом всё дело. Эд медленно перевел взгляд на крайне кислое лицо. Он прищурил золотые глаза и сердито нахмурился. Драко Малфой, вот ты и попался.
