Cerulean Silver vs Amber Gold

      Теперь Эдвард был абсолютно уверен, что Драко повинен в двух покушениях на убийство. То, что произошло с Роном и Кэти, было его рук делом, пусть они и не являлись его целями. Это точно объясняло, почему он так взбесился, узнав, что яд выпил Рон. Нет, Драко явно куда выше раздражающих лично его сокурсников. Он действовал по чьему-то указу. Указу его «хозяина»…       Однако Эд продолжал задаваться вопросом, в чем конкретно заключался его план и как именно он связан с участившимися исчезновениями Драко. Он спрашивал себя, как Драко удалось провернуть подобное и почему он изначально решил пойти таким обходным путем. Все эти вопросы нуждались в ответах.       Ему хотелось пойти напрямую к директору и как-то его предупредить, но Эд знал, что одних лишь его подозрений будет недостаточно. Пусть Драко Малфой вновь прокололся, он не оставил никаких улик. Эд обыскал всю спальню, пытаясь найти ту книгу про яды, но ее нигде не было. Как и той странной золотой монеты, с которой Драко так долго возился. Его бесило, что Драко оказался достаточно умен, чтобы от них избавиться. Иногда Эду даже казалось, что Драко не глупее его.       Поэтому, несмотря на крайне отвратное (из-за отсутствия улик) настроение, Эд до конца недели прилип к Драко, как клей. Он велел Алу стоять на страже возле лазарета и следить за всеми, кто входит и выходит оттуда. Он едва не сказал брату — весьма командным, очень военным тоном — докладывать обо всём, что он увидит, но удержался. Впрочем, Ал отлично понял, что от него требуется, отчего Эду стало жить чуточку проще.       Ал решил наблюдать из самого дальнего угла лазарета. Так он был достаточно далеко от входа, благодаря чего не сразу бросался в глаза, но достаточно близко, чтобы хорошо видеть тех, кто сюда даже заглядывал. О том, что его раскроют, он особенно не волновался: большая часть учеников по-прежнему верила, что он — всего лишь зачарованный доспех; опасаться ему стоило в основном Гарри, Гермиону и Джинни, которые, так уж вышло, чаще остальных навещали Рона. Еще он постоянно видел девушку, которую, как он узнал, звали Лаванда Браун, но она никогда подолгу не задерживалась и всегда уходила с кислой миной.       Зато суббота выдалась оживленной. В этот день должен был состояться матч по квиддичу между Гриффиндором и Пуффендуем, и Ал даже со своего места слышал, как Рон громко жаловался, что не попадет на него. Он сильно расстроился, когда Гарри сказал, что ему нашли замену, и рвался на матч, но мадам Помфри его не отпускала, считая, что там он переутомится. Еще больше настроение Рону подпортило то, что за всё утро его навестила только Лаванда Браун. Она вновь побыла с ним от силы две минуты и ушла, и Ал слышал ее нытье о том, что больные и раненые слишком много спят.       За час или два до начала матча Рона навестила та, кого Ал никогда прежде не видел в лазарете. В нем взыграло любопытство. Почему Полумна Лавгуд вдруг пришла к Рону?       Ему пришлось сменить место наблюдения — Полумна наверняка бы узнала его и захотела бы поздороваться. Как только она зашла в палату, Ал осторожно прокрался к двери, не отлипая от стены и попытался расслышать, о чем они говорят. Поскольку визита Полумны явно никто не ждал, ему нужно было всё разузнать. Иначе Эд будет злиться.       — Рональд, — раздался мечтательный голос Полумны. — Ты не спишь?       — Полумна, эм… — он казался таким же удивленным, как и Ал. — Что ты тут делаешь?       — Ну, Гарри, Гермиона и Джинни рассказали мне, что случилось. Можно же узнать, как у тебя дела?       — Да… Ну, я в порядке, спасибо, что спросила.       Последовала короткая пауза.       — Я этого не спрашивала, — растерянно заметила Полумна.       — О… Ну… — Рон явно подыскивал слова. — Тогда забудь.       — Гарри сказал, что ты в порядке.       — О… Ну да.       Послышались шаги. Ал осторожно выглянул в дверной проем, чтобы увидеть, что происходит.       — Знаешь, — сказала Полумна, садясь на край кровати Рона. — Когда мне было одиннадцать, меня тоже отравили.       — Правда? — Рон распахнул глаза. — Ты серьезно?       — Не волнуйся, — отмахнулась она. — Всё было не так, как с тобой.       Рон успокоился и со вздохом откинулся на подушки. Полумна пристально посмотрела на него.       — Меня отравили намеренно.       Рон резко встревожился, но, поскольку Полумна продолжала смотреть на него так, сколько подобное для нее в порядке вещей или вообще произошло с незнакомым ей человеком, он попытался это скрыть.       — О… Это… интересно.       — Ну, я не думаю, что тот мальчик отравил меня с целью убить — мы всё же были детьми. Вероятно, он решил, что это будет смешно.       — Зачем кому-либо отравлять тебя, Полумна?       Полумна пожала плечами и посмотрела на свои руки.       — Я знаю, что люди говорят у меня за спиной. Полагаю, я — очень удобный предмет для шуток. Уверена, и ты считаешь меня полоумной.       Она взглянула на него с печальной улыбкой, сменившей ее привычную мечтательность. Рона такие изменения явно огорошили.       — Полумна, я…       — Всё нормально, Рональд, я тебя не виню. И, вероятно, не могу винить всех остальных. Я никогда не была похожа на других детей. Мне говорили, что я необычно одеваюсь, меня зачастую не слушали, когда я о чем-либо с интересом рассказывала, смеялись надо мной за то, что я ношу ожерелье из пробок от сливочного пива или серьги из слив-цеппелинов. Полагаю, я — основная цель для разного рода шуток и насмешек.       Сказать, что Рон опешил, — всё равно что ничего не сказать. По его лицу читалось, что он всегда думал, что Полумна не обращает внимания на то, как к ней относятся люди. Вероятно, сейчас он — да и вообще кто-либо — впервые слышал, чтобы она так разумно и осмысленно рассуждала.       — Когда меня вылечили, — задумчиво продолжила она, словно пытаясь вспомнить, как было дело, — мальчик, который меня отравил, сказал: «Что, жива, Лавгуд? Не ты ли говорила, что однажды встретишь свою мать в посмертии? Что, она тоже от тебя отвернулась? Что ж, я не удивлен, ведь такую полоумную никто не вытерпит!» Или что-то типа того.       — Что? — Рон пришел одновременно и в ужас, и в гнев. — Полумна! Такое нельзя было просто спускать с рук! Может, ты и слегка… отличаешься от остальных, но никто не имеет право так с тобой говорить! Почему ты не рассказала профессорам или не врезала ему?       — А что бы это изменило, Рональд? — беспечно ответила она, опустив голову и скрыв за волосами лицо. — Не думаю, что он говорил всерьез. Нам же было одиннадцать, а дети порой бывают крайне жестокими. Незачем из-за такого волноваться. Меня почти всю жизнь зовут «полоумной», и я об этом знаю.       Рон нахмурился.       — Ты заслуживаешь большего, Полумна. Нельзя просто сидеть и глотать всё, что тебе говорят.       — Вообще говоря, меня всё устраивает.       Она повернулась к Рону и грустно улыбнулась, а ее глаза блестели от слез. Рон снова опешил. Ему не вспоминалось ни единого случая, чтобы Полумну что-либо или кто-либо доводил до слез. Она всегда казалась такой отдаленной от других людей, что никто даже не предполагал, что подобное возможно.       — В смысле, то, что я общаюсь с тобой, Гарри, Гермионой и Джинни, а также состою в Отряде Дамблдора… Знаешь, у меня как будто действительно есть друзья.       Повисло неловкое молчание, от которого Алу стало неуютно. Ему внезапно стало стыдно, что он заподозрил Полумну хоть в чем-то, просто потому что она была по жизни загадочной и пришла в неурочный час. Он начал отодвигаться от двери, когда услышал, что Полумна поднялась на ноги.       — Мне пора, — услышал он ее голос. — Я комментирую матч по квиддичу. Профессор Макгонагалл велела мне прийти пораньше.       Она собиралась было уйти, как вдруг ее схватили за запястье. Полумна тут же замерла и удивленно обернулась. Пристально посмотрев на пальцы, держащие ее за запястье, она подняла взгляд на их владельца.       — Я не будто, — тихо пробормотал Рон. Полумна моргнула.       — Что?       — В смысле, твой друг, — сказал он уже громче и посмотрел ей в глаза. — Я не «как будто» твой друг, а настоящий друг.       Она вновь моргнула и улыбнулась.       — Я знаю… Спасибо, Рон.       Ал чуть ли не добежал до своего угла, чтобы не попасться Полумне на глаза, жалея, что не может никак заглушить звук своих шагов. К счастью, они вовремя разминулись, и Полумна ушла тем же путем, что и явилась. Он посмотрел ей вслед, ощущая невероятное уважение. Полумна явно через многое прошла, но не сдалась; для такого требуется немало силы воли. И братья Элрики как никто другие могли это понять.

________________________

      Эд вглядывался в толпу, собравшуюся на стадионе для квиддича, выискивая в каждом лице бледные, острые черты Драко Малфоя. Пока что ему не везло. Последние двадцать минут он проклинал его на все лады, а в последние пять даже подумывал отправить его к Вратам Истины. Потеря ноги или двух определенно замедлит Малфоя… Хоть Эду и не хотелось добавлять еще одно имя в список тех, чьи тела он обязан восстановить. Но всё же. Он знал — попросту знал — что не стоило отпускать Драко в туалет. Один раз он его уже отпустил. Эд ощущал себя идиотом за то, что опять наступил на те же грабли.       Что странно, Крэбб и Гойл тоже пропали. Причем одновременно! Эд никогда за них особо не беспокоился, поскольку у них даже вместе не хватило бы мозгов на какую-нибудь подлость. Но теперь, задумавшись, Эд понял, что они пропадали не реже Драко, и заподозрил, что пропадают они по одной причине. Что для Эда означало лишь большие проблемы.       Пэнси, Забини и Нотт уже сидели на трибуне, готовясь освистывать и ругать команду Гриффиндора (и особенно Гарри) весь матч напролет. При мысли об этом Эд закатил глаза. Ему лично эта вражда между факультетами казалась кошмарной, да еще и скучной, бессмысленной и — как он раз за разом говорил Пэнси — ужасно задолбавшей. Вновь не обнаружив Малфоя в толпе, Эд нахмурился.       — Довольно, — сердито пробормотал он и начал пробиваться через учеников, чтобы попасть в замок.       Коридоры были практически пусты — стало быть, практически все ученики Хогвартса отправились на матч. Это было Эду на руку: он перешел на бег, минуя коридор за коридором, заглядывая за каждую незапертую дверь и просматривая пустые аудитории в поисках Драко. Порой он останавливался, чтобы спросить у портретов или призраков, не видели ли они Малфоя, но они мало чем помогали. Большинство говорили, что да, он недавно здесь проходил, но всегда забывали, в какую сторону он шел.       Эд был так поглощен своими поисками, что даже не удосужился смотреть себе под ноги, мотая головой из стороны в сторону. Именно поэтому, завернув за угол, он с такой силой в кого-то врезался, что они кубарем покатились по полу.       — Эй, смотри, куда прешь! — крикнул он, размахивая кулаком.       — Прости! — сказал нечто, поправляя круглые очки. — Я так торопился и…       Они одновременно посмотрели друг на друга, моргая и понимая, с кем столкнулись.       — Эд?       — Гарри? — не менее удивленно спросил он. — Эм… Что ты тут делаешь?       — Я собирался спросить тебя о том же.       — О… Ну, я тут кое-кого ищу… — Эд быстро поднялся и оглядел коридор. — Черт бы побрал этого парня, куда он сбежал?       Гарри поднялся и растерянно нахмурился.       — Если ты говоришь о Малфое… Я его только что видел.       В глазах Эда зажглась искра счастья, которую быстро сменило злорадство. Его мозг до отказа заполнили злобные мысли о том, как он будет пытать Драко весь следующий месяц.       — Где? Когда? Что он делал? Куда пошел? С ним кто-то был?       Гарри явно опешил от такого шквала вопросов. Он странно посмотрел на Эда, будто пытаясь прочесть его мысли. Эд резко пожалел, что выпалил это вот так сразу. На миг он забыл, что работает под прикрытием, и прямо перед Гарри включил свой режим военной ищейки. Если они с Гарри были хоть в чем-то похожи (и Эд был готов на многое поспорить, что так и есть), эти вопросы должны были вызвать подозрения. Особенно если их задает тот, кто считается другом Малфоя. К счастью, Гарри решил пока что не обращать внимание на его странное поведение.       — Где-то минут пять назад, когда я навещал Рона. Он шел по коридору с двумя девочками.       Эд чуть отпрянул и моргнул.       — Двумя девочками?       — Да… — Гарри задумчиво нахмурился. — Они выглядели недовольными.       — Странно, — Эд подпер рукой подбородок, глядя в пол. Он повторял эти факты под нос, ища какие-нибудь доказательства, подтверждающие его подозрения. — Две девочки… Две недовольные девочки…       Что знал Эд: Драко Малфой покинул стадион где-то за сорок минут до этого и до сих пор не вернулся. Крэбба и Гойла не видели примерно столько же, плюс-минус пять-десять минут. Малфоя заметили в коридоре рядом с лазаретом в сопровождении двух девочек. Двух недовольных девочек.       Внезапно у Эда в голове сложилась цельная картинка. Он постарался не показывать это Гарри.       — Прости, Гарри, — пробормотал он, отворачиваясь от него. — Мне пора идти.       — О… — Гарри вновь как-то странно на него посмотрел. — Ладно.       — Как и тебе. В смысле, мне казалось, что ты — капитан команды. Разве капитаны не должны раньше всех приходить на матч?       Это, казалось, встряхнуло Гарри, отчего он даже подпрыгнул. Он схватил метлу, которую бросил на пол, и побежал прочь, на ходу прощаясь с Эдвардом. Эд же поспешил в противоположную сторону, углубляясь в сердце замка. Информации у него по-прежнему было немного, но, раз они с Гарри пересеклись минут пять назад, он не мог уйти далеко. Рано или поздно он его догонит.       Он вернулся к собранным фактам. Две девочки. Раз они были недовольны, стало быть, шли с Малфоем не из большой любви или под чарами. Что означало — согласно тому, что, как видел Эд, творилось с девушками в присутствии Драко — это, скорее всего, были и не девочки вовсе. Он вспомнил, о чем говорили Драко и его прихвостни на самом первом занятии по трансгрессии. Фразы «это так унизительно» и «стоять на страже» эхом разносились в его голове.       Крэбба и Гойла заставили стоять на страже в «унизительном» обличье двух невинных девочек.       Должно быть, они выпили какое-то зелье. Существовало ли зелье для смены пола? Эд поежился. Он всей душой надеялся, что нет. При мысли о женских версиях Крэбба и Гойла у него волосы на затылке вставали дыбом. Скорее всего, они использовали оборотное зелье. Но на основе чьей ДНК? Во всяком случае, не Пэнси. Мысль о трех Пэнси, бегающих по Хогвартсу, была ничуть не лучше Крэббини и Гойлихи.       И где они спрятали ингредиенты? Эд слегка замедлился. Может, сначала обыскать спальню на предмет зелья? Или найти Малфоя и выяснить, какого черта он так часто пропадает? Ему нужны были доказательства того, что Драко что-то задумал. Но нужно было найти и самого Драко.       С собой он спорил недолго, потому что в конце коридора послышались еще чьи-то шаги. Эд остановился, развернулся и попытался разглядеть, кто идет. Ему не свезло. Несомненно, это был кто-то из преподавателей или, что хуже, этот надоедливый завхоз, Аргус Филч. Эд выругался под нос и быстро поискал, где бы спрятаться. Было бы слишком подозрительно, если бы его поймали шляющимся по коридорам, пока все остальные наблюдают за матчем. Поэтому он бросился к ближайшей двери, забежал внутрь и затаился. Некто прошел мимо, и Эд внимательно прислушивался к шагам.       Эд огляделся, пытаясь понять, куда попал. Похоже, это была крохотная кладовка, не больше чулана для метел, и такая же забитая. Он поморщился от вида гор хлама. Здесь даже пошевелиться было трудно. Некоторые вещи были неаккуратно распиханы по углам, чтобы освободить место под огромный деревянный ящик. А поверх него стоял…       Он распахнул глаза. Котел? Эд попытался подойти поближе, но нагромождения вещей не давали ему и шага сделать. Но он всё же попытался пробиться через них и добрался-таки до котла. Заглянув внутрь, он увидел густую темную грязь, которая медленно пузырилась. Эд нахмурился, сразу понимая, что это. Хрестоматийный образчик оборотного зелья, в которое еще не добавили ДНК. Как следует приглядевшись, Эд обнаружил буквы «Д.М.», выгравированные на поверхности котла.       Что ж, ему наконец-то повезло: он нашел тайник. Настроение у Эда резко пошло в гору, и он даже подумывал прихватить с собой котел, но передумал. Он мог бы забрать ингредиенты, но тогда бы пропадал шанс поймать Драко с поличным. К тому же, ученик, бегущий посреди дня по пустому коридору с котлом оборотного зелья, покажется совсем капельку подозрительным. Он мог бы трансмутировать часть зелья в шлак, но за улику это бы не сошло, поскольку невозможно было бы доказать, что он взял его из котла Драко. Он выругался под нос. Сейчас бы он всё отдал за камеру.       Убедившись, что всё чисто, Эд выбрался из кладовки и, запомнив, где она находится (четвертый этаж, рядом с туалетом), продолжил куда спокойнее искать Малфоя. Увы, видимо, он слишком долго выжидал момента, и потому следы Драко вновь затерялись. В коридорах он встретил разве что пару девочек на восьмом этаже, которые смотрели на гобелен с троллями в балетных пачках и переговаривались. Эд, видимо, как-то странно посмотрел на них, отчего они с грохотом выронили всё, что держали. Он не стал им помогать; они были странными.       Спустя еще сорок пять минут он сдался, спустился в гостиную, взял перо и пергамент и написал самый короткий отчет за всё время своего задания. Эд был уверен, что Мустанг им недоволен (что крайне его радовало), поскольку его отчеты становились короче с каждым разом.

Нашел подтверждение тому, что Малфой что-то замышляет. Детали позже.

      Даже в переводе на стандартный военный код, сообщение вышло совсем уж крохотным. Просматривая свой «отчет», Эд попытался представить, как взбесится Мустанг, когда его получит, и смаковал эти мысли. Было бы еще лучше это увидеть. Ему было приятно от осознания, что страдает не только он. Он подумывал научить Ойле издевательски смеяться, чтобы еще больше разозлить Мустанга, но вскоре обнаружил, что сов ужасно трудно чему-то научить, и решил приберечь это до следующего раза.       Выйдя из совятни, он вернулся в замок в приподнятом настроении, но вскоре оно улетучилось. Коридоры были полны шума и гвалта, и Эд мог лишь предположить, что все вернулись, потому что матч закончился раньше срока. Но по ходу он обнаружил, что гомон подняли не сотни учеников, вернувшихся со стадиона, а от силы пять гриффиндорцев. Как у них получалось так шуметь, Эд даже не подозревал.       Все они столпились вокруг кого-то, кого срочно несли в сторону лазарета. Он приподнял бровь, заинтересовавшись, кто это и что случилось, но решил не вмешиваться. Он спросит об этом Ала. Ал точно будет знать.       В итоге выяснилось, что и спрашивать не придется. Когда Пэнси, Нотт и Забини вернулись с матча, они визжали со смеху. Эд оторвался от книги про волшебные врата и своего блокнота, вмиг растеряв всю концентрацию. У этих слизеринцев был талант прерывать его на середине исследований. Это постоянно его замедляло.       — Вы чему так радуетесь? — прорычал он.       Он молча надеялся, что хоть сегодня они объяснят всё быстро, но как бы не так. Все повернулись к нему, злобно ухмыльнулись и налетели на него, как стервятники. Они наперебой бросились рассказывать, что произошло:       — Гриффиндорцы…       — Этот Маклагген…       — Он всегда был тем еще олухом…       — Отбил бладжер не в ту сторону…       — Проиграли матч!       — Мне он теперь даже нравится…       — Врезал Поттеру…       — Триста двадцать — шестьдесят!       — Он ему показывал…       — В голову и сбил его…       — Как надо отбивать…       — Поттер пролетел через всё…       — С метлы!       — Будут знать своё место!       — Во всяком случае, пока он…       — Ха-ха-ха!       — С неба рухнул!       — Ну да ладно.       Эд моргнул. Они все говорили невпопад, отчего ему было сложно определить, что в каком порядке идёт. Если он всё правильно понял, Пэнси принесла на хвосте очередную сплетню, Нотт злорадствовал над проигравшими гриффиндорцами, а Забини говорил, что Поттеру врезали по голове. Погодите-ка…       — Гарри попал в голову… Что такое бладжер?       Троица слизеринцев умолкла и как-то забавно на него посмотрела. Затем Забини расхохотался.       — Проклятье, Элрик. Хоть раз в жизни отсиди матч от начала до конца!       Эд фыркнул, поднял свой блокнот и рассеянно перелистнул страницы. Как будто он по своей воле с них срывался. Если бы Драко хоть раз мог посидеть на одном месте, то и он бы сосредоточился на игре.       — Бладжеры, — сказал Нотт, закатив глаза, — это такие тяжёлые мячи, которые загонщики отбивают в других игроков. Ну, знаешь, чтобы вывести их из игры.       В его голосе слышались скука и раздражение, но вместе с ними Эд уловил и нотку превосходства. Как будто то, что Нотт разбирался в квиддиче, ставило его на ступеньку выше него. Эд нахмурился, не понимая, кто такие загонщики и откуда у Нотта проснулось столько садизма, но углубляться в это не пожелал. Решив, что от Нотта узнавать что-либо ему не хочется, Эд повернулся к Забини.       — Что ж, Гарри влетел мяч в голову. Он в порядке?       Пэнси и Нотт обменялись удивлёнными взглядами, явно не понимая, с чего Эду печься о каком-то там гриффиндорце. Забини на миг тоже впал в прострацию, но смог быстро прийти в себя и ответить:       — Если пробитый череп для тебя в порядке вещей, то да, он в раю.       Эд нахмурился и опустил исследовательский блокнот на колени.       — У него череп пробит? Черт, он жив вообще?       — Ой, да жив, конечно. Просто угодил в лазарет.       На этих словах Нотт раздражённо фыркнул и отвёл взгляд, будто расстроившись, что такой шанс был упущен. Эд стрельнул в него пронзительным взглядом и пробормотал под нос что-то про диких садистов.       Спустя довольно долгое время в гостиной появились Драко, Крэбб и Гойл. Нотт к тому моменту уже ушел спать, вероятно, потому что Эд продолжал прожигать его взглядом всякий раз, как он упоминал, что Гарри и Рон лежат в лазарете. Блейз вновь пытался отвлечь Эда от книги, но сразу же забыл об этом, как только пришел Драко. Он весело хмыкнул и откинулся в кресле, наблюдая, как Пэнси бросилась к Драко, не замечая гнева, исказившего его лицо.       — О, Дракуся! — возопила она, обхватывая его руками за шею. — Матч сто лет назад кончился! Я так соскучилась!       Драко смерил ее сердитым взглядом и быстро отпихнул от себя. Он попытался пройти следом за Крэббом и Гойлом в спальню, но Пэнси схватила его за локоть и удержала на месте.       — Ты слышал про Поттера? — продолжила она. — Ты должен был слышать про Поттера, все об этом говорят!       — Пэнс, не приставай ко мне со сплетнями.       — Ты не слышал? — ахнула она, словно это было преступление какое-то. — Ты не слышал, что случилось с Поттером? Где ты был, чем ты был так занят, что не слышал?       — Пэнс…       — Ага, Малфой. Где ты шлялся весь день?       И Драко, и Забини обернулись к Эду: первый — прищурившись, второй — удивлённо вскинув брови. Эд даже не попытался встретиться с ними взглядами и просто перелистнул страницу, вчитываясь в текст. На его лице не было ни следа ехидства, словно он задал вопрос из праздного любопытства. Но в его голосе слышалась нотка раздражения, которая говорила об обратном.       — Это не твое дело, — наконец, проворчал Малфой.       Он высвободился из объятий Пэнси, пробурчал под нос что-то про то, как сильно он устал, и направился в сторону спален. Пэнси надулась, смотря вслед Драко с таким видом, словно раздумывала, не пойти ли ей за ним следом, а потом повернулась к Эду.       — Эдди! — возмущённо прошипела она. Эд оторвался от книги и удивлённо вскинул брови, будто не понимал, в чем провинился.       — Что?       — Ну и зачем ты влез? Мы же так хорошо общались!       — Хорошо общались?.. — он ошалело моргнул. — Ты дура, что ли? Он слал тебя куда подальше ещё до того, как я успел рот открыть!       Пэнси отпрянула так, будто ей отвесили пощёчину. Она открывала и закрывала рот, словно ее никогда в жизни так не оскорбляли.       — Учитывая все обстоятельства, я удивлен, что ты до сих пор вокруг него вьешься, — многозначительно сказал он. — Если ты вдруг забыла, чему бы я совсем не удивился, он влюблен в другую.       — Брось, Элрик, — фыркнул Забини. — То, что случилось на дне святого Валентина, было, конечно, забавно, — Пэнси ахнула от ужаса. — Но мы все знаем, что Малфой попросту не может кого-то любить.       Эд глянул на Забини и пожал плечами.       — Я на это не куплюсь.       В гостиной повисло молчание. Пэнси по виду была готова разрыдаться, вероятно, заново переживая «величайшее расставание», но отважно старалась держаться. Блейз явно был удивлен и сбит в толку, отчего беззвучно шевелил губами. Эд мысленно улыбнулся и вернулся к чтению. Он был доволен произведенным им эффектом.       — Значит… — Пэнси сглотнула и взяла себя в руки. — Ты… знаешь?       Забини распахнул глаза и уставился на Эда. Тот с каждой минутой становился всё более довольным.       — Может быть, — ухмыльнулся он. Пэнси и Блейз недоверчиво глянули на него. — Ребят, вы настолько тупые? Надо быть идиотом, чтобы не заметить…       Он осекся. Зря он так. Они ведь и есть идиоты. Оба слизеринца тут же набросились на него, так сильно напугав Эда, что он выронил книгу. Он уставился на то место, куда она упала, и нахмурился.       — Теперь я не найду, где остановился…       — Кто она, Эдди?!       — Скажи нам! Скажи!       Эд потянулся к книге и возмущённо фыркнул.       — Чтобы вы ее живьём закопали? К тому же, я и не обязан вам ничего говорить.       — Ну пожалуйста, скажи, Эдди! Я должна знать, в кого он влюблен, я без этого просто умру! Ну Эдди!       — Продолжишь звать меня «Эдди» и никогда этого не узнаешь.       — Да ладно тебе, Элрик! — настаивал Забини. — Нельзя вот так помахать этим сочным фактом у нас перед носом, а потом отмалчиваться! Дай хоть крошечный намек!       Пролистывая страницы, Эд невольно дернулся на слове «крошечный». Он раздражённо глянул на Блейза и закатил глаза. Вскоре он понял, что без толку искать, где он читал, захлопнул книгу, поднялся на ноги и направился в спальню.       — Не мне об этом рассказывать, — сказал он на ходу. — Если вам так важно это узнать, спросите у него сами.       И, не дожидаясь ответа, Эд скрылся в спальне. Пэнси и Блейз лишь беспомощно обменялись взглядами.

________________________

      На следующее утро Гермиона навестила попавших в лазарет друзей. Интересным ее визит нельзя было назвать: в основном она рассказывала Рону, что он пропустил на занятиях, так как про квиддич он уже всё слышал. Помимо всего прочего, к Гермионе закралось подозрение, что Гарри и Рон что-то знают, о чем ей не говорят. Она полагала, что так и есть, и рано или поздно она об этом узнает. Кто-то из них точно проболтается.       Выйдя из лазарета, Гермиона прислонилась к стене и тяжело вздохнула, закрыв глаза. Было так странно вновь натаскивать Рона по учебе — особенно с учетом того, что последние несколько месяцев они провели в ссоре. Она вновь вздохнула и зарылась пальцами в волосы, а потом оттолкнулась от стены, чтобы отправиться в библиотеку. Но стоило ей открыть глаза, как кое-что привлекло ее внимание.       В одном из дальних углов стоял, притаившись, Драко Малфой. Она не могла понять, что он здесь делает, и автоматически предположила, что он решил как-то нагадить Гарри и Рону, пока те отдыхали в лазарете. Она хотела было вернуться и предупредить их, но тут их взгляды встретились, и Гермиона застыла. Внезапно у нее в голове раздался ее собственный голос:       «Хочу думать, что Малфоя никто не понимает… Он редко что-то говорит мне, а когда смотрит… Я странно себя ощущаю. Как будто на меня смотрит кто-то другой… Абсурдно, но мне хочется считать, что он не виноват…»       Это говорила она. Не Джинни, не Полумна. Гермиона не могла понять, какие мысли в тот момент роились в ее голове. Ее внезапно накрыла волна воспоминаний, связанных с Малфоем. Она помнила, как он злобно ухмылялся, как насмехался и издевался над ней, как называл ее грязнокровкой, а потом, совсем недавно, не дал Нотту ее ударить…       Малфой вдруг отвел взгляд и глубоко нахмурился, а потом быстро завернул за угол и скрылся из виду.       Гермиона на миг застыла, прямо как в тот раз, когда слизеринцы отстали от нее в коридоре. На миг ей показалось, что Малфой вновь что-то задумал… Всё это так запутано! Ноги её не слушались, шли то в одну, то в другую сторону. А потом…       Что-то сбило ее с ног.