Белая кошка, черный кот

      Впервые маленький Т’Чалла встречает не менее маленькую О’Шайю внезапно — на один из Советов, собирающих представителей всех племен воедино, является освобожденное от Совета племя, однако не Джабари. Принц во все глаза рассматривает высокую, сухопарую, беловолосую и черноглазую женщину, одетую в бело-чёрную изящную мантию-балахон — исходящие от неё потоки какой-то необыкновенной энергии чувствуются практически кожей, и эта непонятная властность незнакомки затмевает все и всех вокруг.       Т’Чалла далеко не сразу замечает почтительно держащуюся на полшага позади беловолосую девочку его возраста с опущенными долу глазами — она одета в такую же мантию-балахон, но значительно более простую, означающую, что положение ее явно ниже положения женщины.       — Да хранит Вас Бастет, мой Король, мой Принц, Совет, — голос незнакомки звучит твёрдо, без заискивания и присущей аристократии приторной сладости, когда женщина приветствует Королевскую семью и присутствующих и уверенно приземляется в одно из двух пустующих кресел членов Совета.       — Что привело тебя сюда, О’Фара? — отец спокоен и собран, но даже на его лице можно прочитать некое изумление от происходящей ситуации, не говоря уже об остальных членах Совета, недоуменно переглядывающихся между собой. — Последний раз племя Белых гор посещало Совет около сорока лет назад.       Т’Чалла тихо охает, но тут же спешно закрывает рот рукой, бросая на женщину и девочку ещё более любопытные взгляды; он думал, что племя Белых гор, потомственные шаманы — это все сказки, но же вот они, их подтвержденные представители! Прямо перед его глазами, в этом зале!       — Бастет навестила нас, мой Король, — спокойно отзывается О’Фара, чинно складывая руки на коленях. Т’Чака мгновенно напрягается, видит Т’Чалла — Богиня редко снисходит даже до своих самых верных служителей и так же редко одаривает их положительно котирующимися знаниями.       — Что сообщила вам Всемогущая? — ровно интересуется Король, внутренне готовясь к плохому — Т`Чалла различает это по мгновенно потяжелевшему взгляду и словно бы окаменевшим плечам отца. Судя по всему, раньше жрецы богини никогда хороших вестей от нее не приносили, решает принц и тут же мысленно просит у покровительницы своего народа прощения.       О’Фара выдерживает театральную паузу, по губам ее скользит насмешливая улыбка; принц ясно видит, что данная ситуация совершенно точно веселит женщину, но нервирует ее маленькую спутницу — та старается скрыть собственную неловкость, но у неё это получается, откровенно говоря, неважно.       — Величайшая сообщила нам... мне свою волю, — О`Фара кидает быстрый взгляд на беловолосую девочку и тут же меняется в лице, и мир замирает в ожидании на мгновение (судя по лицам Старейшин, не для одного Т`Чаллы), — Бастет угодно, чтобы самое сильное в потенциале дитя стало Тенью будущего правителя Ваканды.       Т`Чака немного расслабляется, но взгляд его по-прежнему жесткий, оценивающий, анализирующий факты и в конце-концов, с исчезновением теней с глубины зрачков признающий принесенную новость больше... позитивной, чем негативной. Т`Чалла знает, что Тень — это человек, который следует за Королем по пятам. Последняя Тень была у его далекого предка, и принц искренне удивлен, что теперь за его плечами будет стоять исключительный воин.       — Это она? — почти мягко интересуется Король, переводя взгляд на низко склонившую голову девочку. По губам О`Фары скользит неясная для Т`Чаллы усмешка; она переводит ничуть не потеплевший взгляд на маленькую вакандку и приказывает ей:       — Представься, — девочка дергается как от удара, бросает загнанный взгляд на Главу своего клана и делает легкий, скользящий шаг вперед, совсем не такой, который должен быть у ребенка шести-семи лет.       — Меня зовут О`Шайя, мой Король, мой принц, уважаемые члены Совета, — звенит в образовавшейся тишине девичий голосок, девочка исполняет традиционное вакандское приветствие и впервые поднимает взгляд нечеловечески голубых глаз на Короля. У Т`Чаллы выбивает дух из груди; белогорка* красива для своих малых лет настолько, что у него сами собой пламенеют щеки. Сходство становится очевидным для всех — О`Шайя является вылитой О`Фарой, да только несколько мягче и значительно моложе.       — И как же вышло, О`Фара, что именно твоя дочь оказалась ребенком пророчества? — ехидствует Т`Чака, подаваясь немного вперед. От Т`Чаллы не укрывается, что на слове «дочь» О`Шайя бросает встревоженный взгляд назад, на мать, но та никак не реагирует, лишь изгибает белоснежную бровь в насмешке.       — Если ты думаешь, что это было подстроено специально, то ты глубоко заблуждаешься, — сразу предупреждает Короля О`Фара, вполне себе без малейших раздумий переходя на ты. — Хоть О`Шайя и мой ребенок, это по-прежнему не меняет повеления Госпожи. О`Шайя является сильнейшей в поколении возраста Принца, она воспитана в лучших традициях шаманов-воинов и в потенциале могла бы стать следующей Старейшиной племени, но судьба распорядилась иначе, — в голосе беловолосой женщины звучит печаль, но это отнюдь не горечь расставания с собственным ребенком; уголки губ девочки едва заметно вздрагивают, и маленькая белогорка опускает глаза снова — символ неуверенности в своих силах, понимает Т`Чалла, и ему становится искренне жаль свою будущую Тень.       — Когда ритуал? — сухо интересуется Старейшина племени Рудокопов и подслеповато щурит глаза, оценивающе глядя на О`Шайю, истуканом замершую посредине зала и очень явственно источавшую всем своим видом неловкость.       — Через неделю, — прохладно улыбается О`Фара, текучим движением поднимается на ноги и складывает руки на груди, тут же разводя их по бокам. — Оставляю ее на вас. Думаю, за эти семь дней Принцу и его Тени будет неплохо получше узнать друг друга. О`Шайя, ты помнишь, о чем я тебе говорила. Мое почтение, мой Король, мой Принц, уважаемые члены Совета.       Женщина коротко кивает и вылетает из зала, оставляя за своими плечами гнетущую тишину. Т`Чака морщится, потирает переносицу и бурчит себе под нос так, что его слышит только сын:       — Невыносимая женщина, — а после поднимает глаза на стоящую неподвижно О`Шайю, которая усиленно таращится в пол и делает вид, что она предмет интерьера. И плевать, что нормальные дизайнеры не ставят предметы интерьера посреди тронного зала. — И что мне с тобой делать? — задает Король риторический вопрос, вздыхает, а после окликает Т`Чаллу: — Сынок, устрой нашу гостю в малых голубых покоях. Покажи ей дворец, да и саму Ваканду было бы неплохо... полагаю, О`Шайя, ты никогда не была за пределами Белых гор? — белогорка коротко мотает головой и вжимает голову в плечи, по-прежнему не поднимая глаз на всех присутствующих.       — Отвечай на вопросы вслух, девочка, иначе тебе...       — Отлично, Т`Чалла, составь компанию своей новой подруге, чтобы она не заскучала, — мягко, но настойчиво перебивает Старейшину Речного племени Т`Чака и незаметно подмигивает сыну. Мальчик сконфуженно думает, что от отца ничего нельзя утаить, спрыгивает с места, неловко берет скованную девочку за предплечье и на буксире утаскивает ее за пределы зала. О`Шайя идет за ним не сопротивляясь, но и не помогая — она выглядит ошарашенной и растерянной, словно она впервые узнала, чем будет заниматься в будущем. Они идут в тишине некоторое время до временных покоев белогорки; каждому надо обдумать свои тяжелые или не очень мысли, да и свыкнуться с ними тоже...       — Это твоя комната, — неловко провозглашает Т`Чалла; обычно окружающие его люди обладают большим спектром эмоциональной активности, но О`Шайя кажется оглушенной и ослепленной новостями и похожа на растерянного котенка.       Девочка неловко молчит в ответ, а после отвешивает полупоклон, совершенно к ситуации неподходящий. Т`Чалла честно пытается сдерживаться, но у него не выходит, и он разражается звонким хохотом, из-за которого у белогорки жалобно изгибаются брови и кривится рот.       — Прости, я... а-ха-ха-ха, прости... — Принц худо-бедно берет себя в руки и только тогда замечает блестящие в глазах своей будущей Тени слезы, но та спешно склоняется в поклоне снова. Когда она поднимается, лицо ее спокойно, без тени расстройства, но О`Шайя по-прежнему молчит, замкнутая в себе и закрытая от всего мира. Т`Чалле кажется, что белогорку ломали с рождения, и поэтому она боится даже своей собственной тени.       — Я правда виноват, прости, я не хотел смеяться надо тобой, — искренне говорит Принц и ерошит короткие жесткие волосы на своем затылке. — С тобой будет сложно, но я приложу все усилия, чтобы стать твоим другом, — О`Шайя вскидывает голову и впервые смотрит на него в упор так, что Т`Чалла невольно покрывается румянцем и в смущении отворачивается в сторону, почесывая щеку. — Что? Ты же не думала, что я оставлю тебя одну просто так? — притворно возмущается Принц и наиграно упирает руки в бока, с удовольствием констатируя для себя, что на смуглом девчачьем лице мелькает бледная тень улыбки. Т`Чалла знает — работы предстоит много. ***       За короткий срок их знакомства Т`Чалла узнает, что О`Шайя является единственной дочерью О`Фары, Главы племени Белых гор, что она на год его младше, что она действительно является сильнейшей среди молодежи клана (но демонстрировать свои умения не собирается, и это одна из немногих ее реально жестких позиций по отношению к нему с отсылкой на ритуал). Ей безмерно нравятся вакандские закаты и свежие фрукты с Тропической улицы, ее любимый цвет — синий, она всегда встает с первыми лучами рассвета, чтобы выполнить какие-то сверхсекретые комплексы и связки собственного Племени, у нее сильные ноги и родимое пятно в виде сердечка над правым коленом. Она редко улыбается, но всегда искренне, не имеет друзей и не умеет смеяться и читать чужие эмоции и поведение, и очень часто ее взгляд выражает невероятную печаль, какой в глазах у шестилетней девочки быть не должно. Т`Чалла целиком и полностью очарован О`Шайей. Он думает, что даже если у него не будет Тени, у него будет прекрасный друг.       Но не может же все быть настолько хорошо, правда?       В один день Т`Чалла успевает крепко поругаться и с отцом, и с матерью, попытавшейся их разнять, и пребывает в итоге в наипресквернейшем настроении — он пулей вылетает из отцовского кабинета и, не видя ничего из-за застилающей глаза пелены слез и злобы, несется в свою комнату. Там уже смиренно сидит на стуле терпеливо дожидающаяся Принца О`Шайя, которую он попросил подождать его в личных покоях, и сейчас она раздражает его больше всего.       — Выйди сейчас же! — кричит он злобно, опрометью бросаясь к собственной кровати и зарываясь лицом в подушки, и искренне считает, что девочка, всегда покорная и робкая, его послушается. Тем больше его удивление (это потом он уже понимает, что сам сумел воспитать в ней подобную черту), когда кровать слегка прогибается под маленьким, определенно знакомым весом, и на плечо Т`Чалле ложится прохладная узкая ладонь. Он напрягается, но не двигается с места, не желая показывать О`Шайе свое заплаканное лицо.       — Мой П... — она осекается, но через мгновение поправляет себя сама, продолжая очень тихим, едва уловимым голосом, в котором явственно слышна непривычная для белогорки неуверенная теплота, — Т`Чалла, если ты хочешь поговорить о чем-то, то я всегда го—       Маленький вакандец взрывается в тот же миг: он скидывает с себя хрупкую ладонь, грубо сталкивает О`Шайю с кровати на пол и орет почти что истерично, вперивая в оцепеневшую вмиг девочку злой взгляд черных глаз и возвышаясь над ней неприступной крепостью:       — Захлопнись! — кричит он, даже не задумываясь о последствиях, которые уже видны на побелевшем лице белогорки. — Думаешь, ты такая умная, чтобы мораль мне читать? Не желаю ничего слышать от сопливой девчонки, которая не умеет даже по минимуму общаться с людьми по любым вопросам! — Т`Чалла выплескивает злобу на ни в чем не повинную О`Шайю и не видит в порыве бешенства, как вмиг потускневшие голубые глаза наполняются слезами. — Ты всего лишь Тень! Знай свое место, дура, ты не имеешь никакого права лезть ко мне в душу!..       Он тут же закрывает себе рот ладонью, когда понимает, что в запале наговорил той, которая только недавно сумела приоткрыться, довериться ему и сделать короткий, неуверенный шажок навстречу. Вакандец не успевает среагировать, когда лицо О`Шайи превращается в беспристрастную ледяную маску, что является еще более худшим показателем, чем та замкнутость и неуверенность, которую девочка демонстрировала в самом начале их знакомства. Она быстро делает тот же самый полупоклон, с которого так неловко началось их общение, и в ту же секунду выскальзывает за дверь. Т`Чалла опрометью бросается следом, но когда он вылетает в длинный пустынный коридор, там уже никого и в помине нет.       Обидел, о Бастет, как же сильно он ее обидел! Мальчишка мигом забывает все обиды и кидается в отцовский кабинет, врываясь туда без стука с самым взволнованным выражением лица:       — Папа! — кричит Т`Чалла и в два прыжка оказывается около отцовского кресла, встревоженными глазами заглядывая ему в лицо. — Папа, я обидел ее!       — Успокойся, Т`Чалла, и объясни нормально, — говорит Т`Чака, нахмурившись; таким своего сына он не видел никогда. — Что случилось? Кого ты обидел?       — О`Шайю, — маленький Принц в раздражении притопывает ногой и в порыве чувств хватает Короля за руку. — Я поругался с тобой и мамой, я пришел в свою комнату, а там она, и я хотел прогнать ее, а она не ушла, подошла ко мне и хотела утешить, но я не дал ей этого сделать, толкнул ее и наговорил много плохих вещей! А теперь она пропала, я не знаю, где ее искать! Ее нужно вернуть, я должен извиниться перед ней! — Т`Чалла тараторит, захлебывается словами и непроизвольно жалобно заламывает брови, пытаясь сдержать слезы.       — Так вот почему они прислали мне подобное письмо, — бормочет Т`Чака и устало трет переносицу, а после черкает на планшете несколько слов, которые моментально отправляются прямиком к Старейшине племени Белых гор О`Фаре.       Король оборачивается к собственному сыну и с усмешкой треплет тому волосы, когда Принц, бурча под нос сбивчивые благодарности и извинения, прижимается к нему.       — Жди, Т`Чалла, — говорит Т`Чака и целует ребенка в макушку, усаживая того к себе на колени. — Уверен, ответ скоро придет.       Ответ приходит на следующий день в прямом смысле этого и застает Т`Чаллу в кабинете его отца. Ответом является сама О`Фара, спокойно улыбающаяся наследнику и восседающая на кресле для гостей так, как если бы это был ее собственный трон.       — Мой Принц, о чем Вы хотели поговорить? — невероятно учтиво интересуется Старейшина белогорцев у Т`Чаллы, спокойно глядя на него из-под пушистых белых ресниц. Маленький вакандец неуверенно мнется, поднимает обеспокоенные глаза на отца, суетливо переводит их на О`Фару и выпаливает, набравшись смелости перед этой властной женщиной:       — Старейшина О`Фара, О`Шайя из Племени Белых гор, моя будущ... моя Тень, — резко поправляет он сам себя и расправляет плечи, выглядя в данный момент точь в точь как Король Ваканды, и голос его наполняется поистинне царским спокойствием и мудростью, когда он произносит следующие слова: — В результате размолвки с ней я оказался неправ и очень сильно ее обидел, после чего она пропала. Я бы хотел спросить у Вас, располагаете ли Вы какой-либо информацией о месторасположении О`Шайи?       — Располагаю, — степенно кивает О`Фара; по губам ее скользит отблеск непонятной для обоих представителей королевского рода улыбки, — но прежде, позвольте кое-что у Вас спросить, мой Принц? — Т`Чалла сухо кивает; ему определенно не нравится, к чему клонит женщина. — Так ли Вам нужна Тень, которая будет сбегать от Вас при любом Вашем злом слове?       Т`Чалла вспоминает радость, наполняющую глаза О`Шайи, когда она видит вакандский закат; улыбку, неуверенно скользящую по ее губам, стоит ему в очередной раз удачно пошутить; белоснежные мягкие волосы, похожие на восхитительный снег, виденный им всего раз в жизни; ее негромкий голос, твердо отстаивающий свое мнение; хрустальные слезы, оставляющие влажные следы на смуглых щеках, и заледеневший, в одно мгновение опустевший взгляд, и последнее воспоминание ранит сердце больнее, чем что бы то ни было. Т`Чалла решает для себя, что больше никогда в жизни не ранит О`Шайю, лучше уж умрет сам.       — Мне нужна О`Шайя, — произносит он твердо и впивается суровым взглядом в О`Фару. Та незаметно вздрагивает и прикусывает губу; именно сейчас она понимает, что Т`Чалла невыносимо похож на Т`Чаку. — Мне не нужна другая Тень.       — Хорошо, мой Принц, — глухо отзывается Старейшина, еще не в силах справиться с королевской мощью, затопляющей легкие подобно цунами, и каркает напоследок, вставая: — Я покажу Вам, где находится О`Шайя. Только я не уверена, что она захочет видеть Вас.       Маленький вакандец дергается, как от удара, но послушно встает и, плотно сжимая губы, выскальзывает из отцовского кабинета вслед за О`Фарой, напоследок кинув на родителя твердый взгляд и получив в ответ целиком и полностью одобряющий.       Т`Чалла впервые оказывается в вотчине Племени Белых гор, но сейчас его ни разу не интересует то, за что он еще неделю назад отдал бы все свои нехитрые детские богатства — он нетерпеливо сжимает и разжимает кулаки и поджимает губы, время от времени сосредоточенно хмурясь и оглядываясь по сторонам в поисках знакомой светловолосой макушки.       О`Фара приводит его прямиком к тюремным клеткам (оказывается, в Белых горах это вполне себе распространенная тактика наказания) и указывает на самую дальнюю, самую темную и самую грязную из них.       — Приятного времяпрепровождения, мой Принц, — говорит О`Фара, и Т`Чалле кажется, что оттенок злорадства в ее голосе отражается от каждой стены в пустой пещере и усиливается во множество раз, но он находит в себе силы развернуться, четко приложить кулак к сердцу и сухо отблагодарить женщину.       О`Шайя и правда находится в этой клетушке; еще не дойдя до нее, Принц наивно надеялся, что ее там нет, но, увидев знакомые белые волосы, потерял всю надежду на подобный исход. Белогорка выглядит, откровенно говоря, плохо — белоснежная грива неровно обрезана так, что стрижкой девочка напоминает пацаненка, руки и ноги в ссадинах и синяках, держится неестественно прямо, что явно намекает Т`Чалле на то, что наказана О`Шайя была отнюдь не самым легким способом. Приглядевшись, он замечает рисунок набухших багряных рубцов под чистейшей, насмешливо-белой хлопковой майкой, и ему становится не по себе. Что же он наделал, что же он наделал?       Девочка не реагирует на него, когда он подходит ближе, когда он по-простецки садится на холодный камень, когда заводит с ней разговор. Она молчит и смотрит пустым взглядом в другую стену своей тюрьмы, и, кажется, вообще его не слышит. Т`Чалла говорит, не переставая: о себе, о детстве, о родителях, о повседневных занятиях, повторяется, сбивается, но начинает снова — в конце-концов, ему сейчас важнее всего расшевелить О`Шайю, увидеть хоть какую-то ее реакцию. В конечном итоге, когда Принц уже почти сдается и понимает, что белогорка никогда его не простит, он говорит ей, что помирился с родителями, что понял свою ошибку, и ощущает невероятное облегчение, когда в ее взгляде, лаской коснувшегося его лица, мальчишка видит болезненную, почти больную нежность, затопившую ее зрачок.       Он приходит еще и еще (девочка оказывается заключена под стражу на месяц; Т`Чалла прекрасно понимает, что любого другого бы казнили моментально, но О`Шайя — будущий шаман племени, пусть и провинившийся, да и Королевская семья не потребовала взыскания за подобное оскорбление своего Наследника), говорит-говорит-говорит, просяще заглядывая в бледное исхудавшее лицо, ни в коем случае не надавливая, но беззвучно умоляя: «доверься мне, прошу, доверься, я больше никогда не предам твое доверие и не дам никому в обиду». Принц говорит О`Фаре, что ему не нужна какая-либо другая Тень, и приказывает ей освободить О`Шайю сразу же после окончания наказания, и Старейшина не смеет его ослушаться. Почему-то ей кажется, что при таком Короле, как Т`Чалла, Ваканда расцветет еще краше. О`Фара редко когда ошибается в людях и подобных прогнозах.       Слабая, робкая улыбка на второй неделе их одностороннего общения становится для Т`Чаллы самой лучшей, пусть и абсолютно неожиданной наградой: он застывает на месте, приоткрыв рот, и с минуту смотрит на О`Шайю не отрываясь, зачарованный прекрасным зрелищем. Принц не сразу реагирует, когда девочка поворачивается к нему с немым вопросом в глазах, а после заливается темным румянцем.       — Ты слишком красивая, — тихо и искренне говорит мальчик, пряча глаза. — Я в жизни не видел никого более красивого, чем ты.       О`Шайя в изумлении смотрит на него в ответ, а после ярко вспыхивает щеками и ушами и отворачивается от Т`Чаллы, закрывая лицо узкими, тонкими ладонями. Принц думает, что за этот день не может удивляться еще больше, но по сводам пещеры едва уловимым ветром пролетает очень-очень тихое «спасибо», и сердце мальчика пропускает удар.       Белогорка выходит из своего заточения бледной тенью в сравнении с прошлой собой и сразу же валится с ног, не в силах стоять нормально. Т`Чалла ловит девочку в кольцо своих рук, обнимает ее крепко-крепко, а после пьянеет от близости и доверительно заглядывает ей в глаза:       — Я же говорил, что поймаю, — шепчет он ей на ухо и улыбается, когда снова видит вспыхнувший румянец на щеках О`Шайи. Мгновение, и она вскидывает голову; в глазах белокурой Тени пляшут черти, когда белогорка бесстрашно, уверенно отвечает Принцу:       — Я верю тебе, Т`Чалла. Я верю.