Белая кошка, черный кот

      О`Шайя дышит глубоко и спокойно. Ее взгляд безмятежен, как будто бы это не она наблюдает за творящимся прямо под ее ногами чистым хаосом, кровавым месивом из вакандцев (горстку белых супергероев она в расчет не берет, она не Т`Чалла, чтобы заботиться о каждом встречном-поперечном) и армии Таноса, но с каждой каплей крови, каждым стоном, каждой смертью, которую вакандка чувствует, как свою собственную, на дне антрацитово-черных зрачков все сильнее и яростнее разгорается ледяная, смертельно опасная для всего живого буря.       Шури косится на возлюбленную своего брата со страхом и неудомением (это мне-то за О`Шайей надо приглядывать, Т`Чалла? ты шутишь?), чувствуя, как медленно расползается по полу лаборатории потусторонняя, тяжелая Сила, пробирающая до костей. Тень Короля не шевелится, не говорит и, кажется, даже не дышит, лишь с упорством смотрит в окно смотровой, но мертвецкий холод с каждой секундой наполняет легкие Принцессы Ваканды, забивается в глотку и мешает дышать. Шури не знает наверняка, есть ли у О`Шайи какие-либо сверхъестественные способности (во всяком случае, прямого подтверждения своим отнюдь не безосновательным теориям она не видела), но, глядя сейчас за омертвевшую фигурку на фоне залитого кровью поля, она готова принять на веру, что так оно и есть.       О`Шайя закрывает глаза. Сила, злая, черная Сила внутри нее бурлит ледяным, обжигающим потоком пламени, готового в любую секунду выйти наружу и стереть в порошок тех, кого носительница посчитает врагом. Ее соплеменники ненавидили и боялись ее отнюдь не просто так – знали, что она сумеет жестоко отомстить своим обидчикам, если ее не воспитать правильно. Вмешалась Богиня. И подарила ей самую лучшую судьбу, которая только могла у О`Шайи быть, не презирая, не отравляя ей жизнь, а ласково наделяя своим поцелуем (и прекрасно зная, что она принадлежит отнюдь не ей). Вакандка была ей бесконечно признательна за это.       Вдох-выдох. О`Шайя оглаживает гибкими пальцами фаланги, тыльные стороны ладоней, запястья, дальше – выше, скользит ладонями по предплечьям и плечам, ключицам, и вслед за движениями ее рук на смуглой коже неторопливо расцветают смолянисто-черные татуировки, до краем переполненные тем самым первозданным холодом. Мгновение – и девушка приоткрывает глаза, стряхивает с пальцев капли тьмы, а затем поднимает голову выше, и выхваченной в прямом смысле этого слова из воздуха резинкой стягивает снежно-белые тяжелые пряди, настоящую натуральную роскошь, предмет зависти многих вакандских женщин, в тугой пучок на затылке. Шури смотрит во все глаза – и не может отвести взгляд от обманчиво хрупкой женской спины, по которой все ниже и ниже расползаются (а это видно по покрывающимся черным рисунком оголенным участкам кожи) страшные узоры.       А потом О`Шайя оборачивается, и девочка цепенеет окончательно. У Тени Короля взгляд в принципе по жизни не отличается особой заурядностью, а тут...       У девушки напротив не глаза, а губительная, жестокая тьма, выплескивающаяся из бездонных зрачков наружу и смешивающаяся с ослепительно яркой синевой светящейся в полумраке радужки. На смуглом, чистом от татуировок лице – безразличное, равнодушное выражение, но Шури уверена – с лица О`Шайи на нее смотрит сама Смерть.       – Мне нужен костюм, Шури, – говорит вакандка с иррациональной мягкостью, совершенно не вяжущейся с ее пугающим внешним видом. – Я знаю, что Т`Чалла просил тебя... но пожалуйста. Я не могу там его оставить.       Даже если бы Принцесса хотела отказаться, она не смогла бы. Такой Силе... не отказывают, даже если очень сильно хотят. Поэтому Шури дрожит, смазанно кивает и взмахом руки над сенсорной панелью открывает очередное потайное отделение в своей лаборатории. О`Шайя следит взглядом за тем, как механизмы выдвигают на свет ослепительно белый костюм, и вдруг жестко, цинично усмехается:       – Чертовы традиции. Поверить не могу, да я же ходячая мишень, – ворчит вакандка, и Шури может ее понять: костюм, который предлагается девушке, ослепительно бел, как свежевыпавший снег, как чистый лист бумаги, как волосы его будущей хозяйки. Сердце Принцессы трепещет, когда она видит, как вдумчиво, неторопливо О`Шайя облачается в доспех из вибраниума, не стесняясь девочки, не стесняясь жутких татуировок на собственном теле, покрывающих кожу от и до. Костюм обтягивает тело как вторая кожа, вакандка чувствует себя в нем настолько же естественно, насколько для нее естественно дышать, и Шури замирает от восхищения, когда понимает, что именно творится на ее глазах.       О`Шайя заправляет выбившуюся из пучка прядь за ухо, замирает на мгновение, прислушиваясь к чему-то, и Принцесса успевает с иррациональным благоговением заметить, что перед тем, как на смуглое лицо наползает белоснежная вибраниумовая маска, в глазах вакандки застывает прежнее равнодушно-ледяное безразличие. Возлюбленная Короля отступает в полумрак стены, Шури моргает... и упускает момент, когда О`Шайя растворяется в буквальном смысле этого слова в тенях лаборатории. Девочка до крови закусывает нижнюю губу, бросая болезненный, воспаленный взгляд на поле боя, где умирает ее народ, и прежде, чем снова приступить к работе, от которой ее отвлекла беловолосая вакандка со взглядом самой Смерти, скрещивает ладони в молитвенном жесте и возносит свою мольбу: «О, всемогущая Баст!..» ***       Вакандцы, в том числе и Т`Чалла, да и команда супергероев, замечают, что атмосфера на поле битвы неуловимо меняется, когда на одно крошечное мгновение небо становится темнее, злее; он прекрасно знает, что это значит, и вместе со всеми остальными оборачивается в сторону замка. Сражение замирает на считанные доли секунды, и Король видит О`Шайю с глазами, переполненными клубящейся чернильной тьмой, любимую, прекрасную О`Шайю, за спиной которой собираются наводящие ужас черно-синие тени. Она посмела сунуться туда, куда ей было велено не соваться, и Т`Чаллу переполняет восторг и злость одновременно, когда он осознает этот факт, но восторг, неверие и благоговение заставляют его задыхаться, когда мужчина видит на своей Тени ослепительно-белый костюм Белой пантеры.       Позволить себе показаться народу Ваканды на глаза в облике Белой пантеры – значит согласиться на предложение руки и сердца Короля. Это традиция, и никто, кроме, пожалуй, Т`Чаллы и, возможно, Шури не знает, что упертая О`Шайя ни за что не надела бы костюм, если бы того не требовала критическая ситуация в виде военного положения и бьющего через край желания выйти на поле битвы, но, несмотря на это, сердце мужчины делает кульбит в груди и начинает биться часто-часто, выбивая из головы все посторонние мысли, оставляя после себя лишь одну – ту, что пульсирует где-то в висках и зажигает яркие огни в его глазах. О`Шайя теперь принадлежит ему.       Т`Чалла первым издает громкий ликующий рык, и вслед за ним воодушевляющий клич подхватывают и все остальные воины Ваканды, вызывая странные взгляды белолицых супергероев. Было бы странно, если бы вакандцы не получили просто умопомрачительный заряд мотивации, разнося его многоголосым яростным эхом по всему полю битвы – только что на их глазах страна обрела свою Королеву. О`Шайя отзывается звонким, чистым криком, и на ее равнодушном лице, искажая холодные, заледеневшие черты, отражается горячечное ликование всего войска. Она взмахивает рукой – тени за ее спиной бросаются в атаку на ошеломленных пришельцев, бесстрашные, бессмертные, беспощадные, и вакандцы следуют за ними, разрывая неровные ряды врагов небывалым подъемом собственного боевого духа.       Т`Чалла в пылу сражения пропускает момент, когда О`Шайя появляется рядом с ним. Ее плечи, правый бок, часть левого бедра окутывают черные клубы дыма, и ее костюм местами заляпан вонючей кровью пришельцев, но Королю не мешает это с легкостью подхватить возлюбленную на руки, крепко прижимая к себе. С лица вакандки стекает маска, и на него смотрят лихорадочно блестящие в дневном свете яркие глаза, горящие темно-синим огнем от переизбытка Силы. О`Шайя медлит секунду, с каким-то неясным отчаянием-надеждой вглядываясь в смуглое лицо напротив, а после припадает к чужим губам в жестком, почти агрессивном поцелуе, напористо сминая чужое сопротивление, особо, собственно-то, не сопротивляющееся, и жадно пьет чужое дыхание, сплетаясь языками, оглаживая нёбо, кусаясь, сжимая крепкие плечи, обхватывая сильными ногами мужской торс, и Т`Чалле почему-то кажется, что его жена вкладывает в поцелуй куда больше, чем он может предположить.       – Эй, при всем моем уважении, сейчас не время! – бросает кто-то из белолицых героев, пробегающих мимо, и с губ обоих Пантер срывается угрожающий рык; впрочем, Капитан Америка (вроде бы?) прав, и Король нехотя опускает девушку на землю, все еще упрямо, пока есть возможность, разглядывая любимое лицо, которое снова покрывается ледяной броней равнодушия. О`Шайя хочет что-то сказать, неуверенно закусывает губу, словно не решась произнести это вслух, а потом на выдохе сдавленно шепчет, придвигаясь почти вплотную к лицу Т`Чаллы:       – Ты обещал мне прогулку под звездами, мой Король, – на ее лице отражается почти что физическая боль, которая моментально смывается под действием Силы и закрывается белоснежной маской со светящимися синим прорезями глаз, и О`Шайя ныряет в гущу схватки, не давая мужчине и шанса ответить на ее слова. Т`Чалла не понимает, почему его жена как будто бы прощается с ним, но через силу надевает черную маску, идентичную маске Белой пантеры, и тоже врывается в бой. ***       Конечно же, они теснят армию Таноса; с поддержкой душ падших воинов, призванных О`Шайей, искусным, сильным шаманом-некромантом, пришельцы оказываются отброшены назад, к разрушенному барьеру. Девушка не замечает, когда с поля битвы пропадают все защитники Земли и Т`Чалла, потому что она почти истерично мечется между сражающимися вакандцами, тенями и вторженцами, стараясь контролировать все и сразу. Люди знали ее раньше, знают и теперь, причем в несколько сменившемся амплуа, и слушаются беспрекословно, что позволяет совершить несколько выигрышных тактических ходов. Лишь на мгновение она позволяет себе отвлечься и окинуть территорию быстрым взглядом в поисках человека в черном кошачьем костюме, но его нигде нет. Вакандка в пару прыжков оказывается рядом с М`Баку и получает сухой ответ о примерном месторасположении Короля, настраивается на собственную Связь, коротко кивает вождю Джабари, передавая бессловесно командование, и растворяется в тенях.       Она не успевает совсем чуть-чуть до кульминации: на ее глазах огромный фиолетовый пришелец в броне оглушительно щелкает пальцами в абсолютной тишине и пропадает в пространстве портала, оставляя на поляне растерянного светловолосого человека (человека?) в необычной броне, и в груди О`Шайи что-то с разрушительным треском обрывается. Нить Связи больно дергает, и девушка бросается в лес, следуя истеричному зову бешено бьющегося сердца, предчувствующего беду, отвратительно скребущую грудную клетку изнутри.       Т`Чалла в прямом смысле этого слова вываливается ей навстречу, и вакандка едва успевает его поймать, сперва окутывая мужчину черными тенями, а после уже подхватывая за плечи, укладывая голову к себе на колени и тут же силясь вспомнить в собственной памяти какие-либо диагностические или лечебные заклинания или даже ритуалы, но Король перехватывает ее ладонь и слабо, ласково ей улыбается, с нежностью заглядывая в глаза. У него лицо практически серое, с россыпью мелких царапин и синяков, от которых, видимо, даже чудесные костюмы Шури не смогли защитить, испарина на лбу и висках, но он смотрит с такой любовью, что у О`Шайи перехватывает дыхание.       – Что?.. – шепчет девушка, склоняясь над Т`Чаллой, когда он притягивает ее за шею к себе и целует, едва касаясь губами искусанных девичьих губ. Мужчина отстраняется, облизывается как сытый кот, и в глазах его плещется слабое довольство. О`Шайя кладет ему ладонь на щеку, и он притирается к ней, не отводя от вакандки кроткого взгляда.       – Я очень рад, что ты согласилась стать моей женой, – шепчет он и тихо, хрипло смеется. Шаманка паникует, но прикладывает все силы, чтобы молчать во время речи любимого, лишь глаза ее отчаянно, болезненно блестят. – Подумать только, я впервые вижу, как ты плачешь. Тебе не идет, О`Шайя, – только после этих слов девушка ощущает стекающие по щеками горячие дорожки слез и судорожно всхлипывает, в полнейшем неверении жалобно поднимая брови, заглядывая в темные глаза. – Я люблю тебя.       О`Шайя не успевает ему ответить, когда лицо Т`Чаллы пустеет, становится безразлично кукольным, и его тело в самом прямом смысле этого слова рассыпается в пепел на ее руках.       – Нет, – шепчет она, замирая, не в силах двигаться, а после резко вскидывается, безуспешно и хаотично пытаясь поймать руками прах. – Нет, нет, нет!       Пепел сдувает шальной поток ветра, и девушка подается за ним в попытке словить, вернуть обратно, собрать по частям заново, чего бы ей это не стоило, но заместо этого просто совершенно неизящно падает в траву лицом вниз; ее душат рыдания, когда она зарывается руками в землю и продолжает истерично бессмысленно что-то шептать, разглядывая пустым взглядом то место, где только что ее единственный свет, ее муж, ее Король рассыпался, как несчастный песочный замок.       – Я люблю тебя, – внезапно четко говорит О`Шайя, не заботясь о том, что больше ее никто не услышит, а после закрывает глаза и воет, захлебываясь криком.       О`Шайя хочет умереть.