Можно выйти?

      — Поговорим?       Именно это слово было первым после того, как Питер вышел из ванной комнаты. Он сказал те самые два слова полчаса назад, после чего сразу побежал принять душ, чтобы обдумать всё, что только что произошло. Мысли летели в голову одна за другой, создавая… Шум? Нет, это даже гул. Сложно сосредоточиться на одной мысли, ведь другая замещает её через пару минут. И только холодная вода помогла реально осознать то, что только что произошло.       Мэй всё знает.       Да, она бы узнала, рано или поздно. И Питер уже готовил себя к худшему исходу событий. Ему казалось, что тётя возненавидит его. Но он ведь не виноват в том, что является таким. А тут Мэй так спокойно отреагировала, даже не кричала. Да, жизнь без секретов станет легче. Но сейчас, когда она так серьёзно смотрит в его сторону, сидя за кухонным столом, в голову опять возвращаются те самые плохие мысли.       — Если ты хочешь, — парень, пожав плечами, сел рядом. Его лицо оставалось невозмутимым, в то время как в душе бушевал страх.       — А сам хочешь?       — Сложно ответить, — он, поставив локти на стол, зарылся пальцами в свои волосы. — Я понимаю, что мы должны об этом поговорить, но ситуация какая-то неловкая.       — Согласна, — кивнула Мэй. — Но лучше сделать всё сейчас.       — Хорошо, — вздохнул Питер, выпрямляя спину. — Что тебе интересно?       — Как ты понял это? Давно ли?       — В начале осени, — край губ приподнялся в лёгкой улыбке. — Мишель потащила меня на какую-то вечеринку, и я там начал близко общаться с одним парнем. Ты сейчас только не ругайся, — поднял он взволнованный взгляд. — Я тогда переборщил с выпивкой. Сильно. Очень сильно.       — И не сказал мне? — возмутилась тётя. — Я бы тебя не ругала. Нет, возможно, сказала бы, что много пить — это плохо, но ты мне ничего не сказал! А я тебя уже несколько лет пыталась выпихнуть на вечеринку.       — Вау, — сказал офигевший Питер. — Я не ожидал, что ты так, — сделал он ударение на последнем слове, — отреагируешь. Я поражён.       — Все подростки думают, что нам, взрослым, никогда не было по семнадцать лет. Пит, я в твоём возрасте, прости Господи, вещи и хуже делала. Я понимаю, если ты хочешь провести так своё время. Сама такой была, — и, в одно мгновение, её лицо стало грозным. — Если ещё раз напьёшься — будешь наказан.       — Без проблем.       — Что было дальше? — она продолжила разговор.       — Тот парень лез ко мне целоваться, но я убежал.       — Правильно сделал, — кивнула Мэй. — А лучше было бы по морде дать.       — Возможно, — усмехнулся он. — И после небольшого диалога с Мишель, я понял, что я… Ты меня поняла? — Питер не понимал, почему боится произнести это слово вслух. — Хоть я и не любил того парня, но в животе, как все говорят, порхали бабочки. А с Лиз, которую я, вроде как, любил, такого не было.       — Когда люди пьяны, они могут испытывать влечение к своему полу. Ты уверен, что это всё не было…       — Уверен, — не дал он ей закончить.       — Хорошо. Из этого всего вытекает вопрос: когда это произошло? Я не помню, чтобы ты приходил домой в таком состоянии.       — Ты только не ругайся, — повторил Паркер свою фразу.       — Я не буду ругаться.       — Я боялся, что ты на меня накричишь, поэтому позвонил мистеру Старку. Он меня забрал, оставил спать у себя на диване, а тебе сказал, что мы заработались.       — Старк, — Мэй скрестила руки и покачала головой. — У меня дежавю.       — Подожди, — глаза Питера расширились. — Если ты об этом подумала, то ты не о том подумала! Не так поняла.       — А я и не думала.       — Вот и хорошо.       Неловкое молчание повисло в комнате. Мэй смотрела на племянника с лёгкой ухмылкой на лице, а Питер оглядывался по сторонам, опасаясь чего-то.       — У тебя уже был кто-то? — решила задать вопрос тётя. — В смысле, я знаю только про Лиз. А ещё кто-то? Мальчики, девочки — не важно.       — Возможно, — улыбнулся он. — У меня сейчас кто-то есть.       — Расскажешь?       — Думаю, вас лучше познакомить. Хотя, по правде говоря, вы уже знакомы, — и он застенчиво начал краснеть.       — Заинтриговал. Я буду ждать, — и она положила свою ладонь на его. — Он хороший?       — Очень! Мы какое-то время не ладили, но, как оказалось, из-за того, что я ему нравился.       — Я рада за тебя, — и Мэй слегка отодвинулась. — Мне нужно ещё кое-что спросить. И это будет просто супер неловко, но мне надо знать. Можно даже без подробностей, — сглотнув, она пару раз прикусила нижнюю губу. — У тебя уже что-то было? В сексуальном плане.       — Фу, Мэй! — парень вскочил со своего места. — Конечно же нет.       — Ясно. Больше мне и не надо, — она тоже встала. — Я рада, что мы поговорили. Я буду очень ждать встречи с твоим молодым человеком. А Старка… — затормозила она. — Старку я голову скручу. Чтобы больше не прятал у себя пьяных подростков.       — Ну, он же хороший.       — Ничего не знаю, — Мэй быстро пошагала к себе в комнату и Питер залился смехом.

***

      На следующий день пришлось идти в школу. Пит и так день прогулял, а у него в этом году уже выпуск. Сначала день совсем не отличался от предыдущих. И, переступив порог школы, Паркер вспомнил, что сегодня мистера Старка не будет. И стало как-то грустно. Настроение сразу же начало портиться.       Но, когда он заходил в класс, то любопытство начало раздирать на части. Кто же будет у них на замене? Мистер Старк, вроде бы, упоминал, что догадывается, кого могут поставить. Но Питер понятия не имел.       — Привет, бро! — хлопнул его по плечу Нед. — Чё как? Почему в школе вчера не был?       — Привет, — поздоровался Питер в ответ. — Я пришёл домой только утром, потому что всю ночь провёл у… — он наклонился ближе, чтобы прошептать. — У мистера Старка.       — Воу! — отпрыгнул Лидс. — Мне, вроде бы, хочется знать, чем вы там занимались, но вроде как и не хочется.       — Что? — приподнял он брови вверх. — Не в этом смысле! — и схватился за голову. — Иногда мне кажется, что ты и Мэй — один человек. Мы должны были заниматься физикой, но у мистера Старка поднялась температура, поэтому я вызвал врача. И я не мог оставить его одного.       — Физикой? — наигранно удивился Нед. — И что вы там проходили? Силу трения? — и он получил хороший пинок от друга, ойкнул и засмеялся. — Ладно, ладно. Я это заслужил. Так что там по силе трения? — показал кавычки пальцами.       — Никакой силы трения нет! Я просто следил за тем, чтобы он не умер.       — Да? — скривился Лидс. — Я всё это время думал, что вы мутите. Ты же типа гей. А он — альфа-самец. Феромоны так и парят в воздухе, когда вы рядом.       — Кто, — на лице Питера появилась улыбка, которая странно дёргалась. — Кто тебе сказал, что я — гей?       — Гарри.       — Блять, — обычно Питер не использует нецензурные слова в своей речи. Но это слово само вырвалось.       — Все слышали? — крикнула Мишель, которая прошла мимо. — Паркер только что сказал: «Блять»! Вы все должны мне по пять баксов! — и она повернулась к нему. — Идеальный мальчик по-имени Питти оказался бэд боем?       — Мишель, извини, у нас тут серьёзный разговор, — отмахнулся Паркер. — А что тебе ещё Гарри сказал? — спросил он у друга.       — Ничего. Я, кстати, совсем не обижаюсь, что ты не сказал мне, своему лучшему другу, правду о себе, — обиженно надул он губы.       — Прости, бро, — и, в знак примирения, они стукнулись кулаками. — Продолжу историю. Я пришёл домой утром, совершил каминг-аут перед тётей, а потом мы полдня провели вместе.       — Мэй всё знает?! — прохрипел Нед. — И как она?       — Мне кажется, что она рада.       — Поздравляю, — и он похлопал его по плечу. — Тебе повезло.       — Очень, — улыбнулся Питер. — Кстати! Кто у нас на замене? Вместо Старка?       — Ты офигеешь!       Внезапно, в класс зашёл очень большой мужчина. Видно, что он любит посещать тренажёрные залы. Он был высокий, накаченный, а его подбородок был таким необычным.       — Все по местам! — громко сказал тот. — Мы начинаем, — ученики быстро расселись, а мужчина подошёл к доске, взял маркер и начал писать своё имя. — Вчера многих не было, поэтому представлюсь заново. Меня зовут мистер Танос. И я заменяю мистера Старка, пока тот на больничном.       — Танос? — послышался сзади тихий смешок Мишель. — Что за странная фамилия.       — Я думаю, что он приехал из какой-то… Австралии? — предположила Гвен, перешёптываясь с соседкой по парте. — Или из Канады. В этих странах люди такие странные…       — Не страннее вас, американцев, — Танос их услышал. — Вы можете выйти на улицу в пижаме, ходить с пятнами на помятой одежде, и ещё… — он приостановился. — Вы всегда улыбаетесь. Я ненавижу это. Это очень странно и пугающе.       — Чем плохи улыбки? — спросила ЭмДжей. — И Вы, сэр, имеете что-то против американцев?       — Откуда Вы вообще?! — подпрыгнула Бетти.       — А вы все не слышите? — Джонни закинул ноги на парту. — Он же британец! Я этот акцент из «Игры Престолов» везде узнаю.       — Молодой человек, — Танос подошёл к нему, ударяя по парте рукой. — Уберите свои ноги с рабочего места.       — Мы не в Англии. В нашей стране ученикам разрешено так сидеть.       — Пока я буду вас учить, вы будете выполнять мои правила.       — То есть, если Вы нам скажете прыгнуть с крыши многоэтажки, мы должны это сделать? — возмущённым тоном спросила Бетти.       — Как же я ненавижу американцев! — закатил глаза учитель, уходя к своему месту.       — А вот это уже можно считать расизмом, мистер Танос, — поджала губы Мишель.       — А ты смеешь мне перечить? — он подошёл к ней. — Кто ты? А кто я? Разницу чувствуешь в статусе? Я сейчас могу пойти к директору, и тебя вышвырнут из этой школы. Просто так.       На протяжении тридцати минут он рассказывал о том, как он ненавидит эту страну, её жителей, особенно подростков. Рассказывал, насколько он крут, и какие все вокруг ужасные. Класс сидел, боясь лишний раз пошевельнуться, ведь Танос смог напугать своими словами всех. Казалось бы, эти дети уже ничего не боятся. Но этот человек мог действительно испортить их жизни.       — И вы никогда ничего не добьётесь, если будете работать на своего президента! — закончил он свой рассказ, пытаясь отдышаться. Танос был мокрый и красный.       — Нам пизда, — прошептала Мишель, когда тот отвернулся.       — Начнём наш урок! — сел он за стол, открывая учебник. — Страница сто пять.       — Извините, мистер Танос, — поднял руку Питер. — Но мы не пользуемся учебниками. Мистер Старк сказал, что он будет нам давать весь материал, потому что там он плохо изложен.       — Повякай мне тут, — огрызнулся он. — Те, у кого нет учебников, получают «неудовлетворительно» за сегодняшний урок.       — Это же нечестно! — с последней парты выкрикнул Флэш, который молчал всё это время.       — Сэр, если даже Томпсон говорит, что нечестно, то оно действительно так, — кивнул Джонни.       — «Неуд» за два урока.       — Да какого хрена?! — встала Бетти.       — Девочка, сядь на место.       — Я не сяду, пока не добьюсь справедливости!       — Вот как мы запели? — скрестил Танос руки. — Ещё я ненавижу ваших женщин. Феминистки! Борются за свои права! Бог создал женщин, чтобы они рожали детей и дома убирали.       — О, так Вы ещё и сексист, — встала Мишель. — Я ненавижу сексистов.       — Да половину из вас нужно истребить. На планете скоро будет нехватка ресурсов, потому что такие, как вы, плодятся без остановки.       И все, как один, начали вставать со своих мест. Это можно считать протестом. Лица каждого были очень серьёзными: брови слегка напряжены, взгляды сосредоточены на ужасном учителе.       — А я думаю, что лучше истребить таких, как Вы, — вырвалось изо рта Питера, после чего все на него удивлённо глянули. Парень немного запаниковал, но, скинув вещи в рюкзак, направился в сторону двери. Он покинул класс, а остальные ученики, под удивлённым и злым взглядом Таноса, пошли за ним.       — Можете считать это бунтом, — показал Флэш учителю язык.       Дверь захлопнулась. Танос остался стоять один. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Впервые за всю его многолетнюю практику целый класс просто уходит с урока.       А ребята решили отсидеть до перемены в столовой, после чего пойти к директору. И, пока было свободное время, Питер решил набрать мистера Старка.       — Привет, Пит, — послышалось из телефона. — Почему ты звонишь мне во время урока физики?       — Вы не поверите! — крикнул он, забыв поздороваться. — Знаете Таноса?       — Ту мразь? — он закашлялся. — То есть, высококвалифицированного педагога? Да, Питер, знаю.       — С кем это ты? — спросила ЭмДжей, которая присела рядом.       — С мистером Старком, — прошептал Паркер.       — Включай Фейстайм, — она начала кричать. — Народ, тут Питер с мистером Старком говорит!       — Простите, — сказал он Тони.       — А, так вы всем классом прогуливаете? — на экране телефона появилось лицо мужчины, который лежал в постели. — Что у вас случилось, мои любимые идиоты?       — Танос начал рассказывать, как сильно он ненавидит нашу страну и наших людей, особенно женщин, — сказала Бетти, ведь эта тема её сильно задела.       — И читал полчаса лекцию, где говорил о своём сексистском и расистском мировоззрении, — добавил Флэш.       — Он нас обзывал и говорил, что может испортить нам жизни по щелчку пальцев, — сказала Лиз.       — И поставил двойки за два урока, ведь мы не носим учебники, — ещё раз сказал Томпсон.       — А в конце он сказал, что нужно половину из нас истребить, ведь мы — плохие люди. И тут мы все поднимается, и Питер говорит, что лучше истребить таких, как он. И все начинают уходить из класса, — улыбнулась Мишель.       — Я поражён, — Тони положил руку на сердце. — И я очень горжусь вами. Вы постояли за свои права. Но вы понимаете, что теперь находитесь в очень большой… — остановился он. — Знаете где.       — Мы пойдём к директору — его уволят, — сказал Джонни.       — Такую заразу нельзя уволить. Он, как жвачка, приклеивается к обуви, и фиг отдерёшь. Нам повезло, что Танос — учитель на замену. Я выйду — его отправят в другую школу. Или в другой город. Или штат. Но у него куча связей. И он действительно может испоганить жизнь.       — Когда Вы выйдете? — грустно спросила Бетти.       — Солнце, я не знаю. Мне вчера было намного лучше, но потом, за одну ночь, стало хуже в миллион раз. Очень попытаюсь за неделю вылечиться. Я не хочу, чтобы вы мучились с этим додиком, — и из телефона послышался чей-то тонкий голос. Не было понятно, что сказали, но этот кто-то шёл к Старку из другой комнаты. — Всё, народ, мне пора отключаться. Увидимся, когда я выйду. Держитесь!       Когда прозвенел звонок, оповещающий о том, что началась перемена, весь класс пошёл к директору. Ребята рассказали обо всём, что произошло на уроке физики. Конечно же, некоторые очень бурно возмущались. Директор их внимательно выслушал и сказал, что обязательно примет меры. Но после разговора со Старком они понимали, что никто ничего делать не будет. Танос — крупная шишка среди педагогов не всей Америки, но штата. Придётся терпеть этого ужасного человека.       Затем Питер решил пересказать всю историю Гарри, с которым встретился уже после уроков в кофейне, которая находилась недалеко от школы. Потом он рассказал о том, как Старку стало плохо прямо на его глазах.       — Почему тебя вчера не было в школе? — спросил Гарри после того, как Питер закончил.       — Я совершил каминг-аут перед тётей. Сказал ей, что у меня кое-кто есть, но не назвал имени. И она очень ждёт знакомства с тобой. И я тут подумал: скоро будет зимний бал. Несколько недель осталось. Мы могли бы пойти вместе. Мы ведь не будем вечно скрываться. Если, допустим, сохраним наши отношения до того момента, как окончим колледж, то, возможно, решим пожениться и…       — Эй, ты разбежался со свадьбой, — Озборн заправил его волосы за ухо. — Ты молодец, что признался Мэй. Мне кажется, что я никогда не смогу рассказать отцу. И я буду рад мило пообедать с вами. Но, поверь, я бы хотел пойти с тобой на этот бал. Ты мне до безумия нравишься, Пит, но признаваться перед всей школой — это не для меня. Подумай, что будут говорить про нас, если правда вскроется.       — Да мне плевать на то, что говорят другие. Общество сейчас должно быть толерантным. К тому же, быть геем — это не болезнь. Мы просто такими родились.       — Когда разрешили однополые браки, мой отец начал говорить, что скоро и педофилию, и зоофилию, и всю другую филию легализируют. Его можно назвать лютым гомофобом.       — Да большинство родителей такого мнения. Некоторые из них даже отказывались от своих детей, но ненадолго, ведь твой ребенок — это часть тебя.       — Ты плохо знаешь его…       — Да я прекрасно знаю Нормана! — чуть ли не крикнул Питер. — Он немного подуется, а потом свыкнется с этой мыслью. И другие ребята в школе поведут себя таким же образом. Но потом всё встанет на свои места. Из-за того, что мы скажем, что встречаемся, ничего не изменится. Я останусь таким же Питером, и ты останешься таким же Гарри.       — Я не могу так просто встать перед всеми и сказать это. Ты отчасти прав, но сколько людей действительно выгоняли своих детей на улицы из-за того, что они совершали каминг-ауты? А скольких избивали до полусмерти? Тебе, возможно, плевать, но я боюсь за свою шкуру.       — Я могу тебя понять. У меня тоже были мысли, что Мэй меня не примет. Хотя я был уверен, что мы, когда-нибудь, но помиримся. Но мне сложно хранить нас в тайне ото всех. Блин, сегодня ко мне подошёл Нед и сказал, что знает про мою ориентацию. Но он назвал абсолютно не твоё имя, когда выдвинул предположение о том, с кем я могу встречаться, — Питер издал нервный смешок. — А знаешь, что ещё интересней? Мэй была такого же мнения.       — И кто же это? — Гарри придвинулся ближе. — Кого же твоя тётя и твой лучший друг считают твоим парнем?       — А вот и не скажу.       — А мне и не надо, — он обиженно встал из-за стола, пытаясь достать деньги из кармана. — За кофе. Возможно, мы с тобой оказались слишком разными.       Развернувшись, Озборн быстрым шагом направился к выходу. Питер остался сидеть с очень виноватым и грустным взглядом. Его просто разрывало изнутри. Оплатив счёт, он тоже решил выйти на улицу, чтобы хоть как-то развеяться. Глаза предательски начали слезиться. Паркер шёл туда, куда ноги вели. Он быстро моргал, чтобы не начать плакать. Осознав, что это — бесполезное дело, он просто тёр глаза кулаками, пока те не покраснели. Лицо уже успело опухнуть.       И вот, спустя почти час хождения по незнакомым местам, Питер дошёл до парка, в котором уже почти не было людей: на площадке веселились несколько детей, за которыми следили взрослые. Паркер сел на лавочку, продолжая тереть лицо руками и всхлипывать. Он никогда ещё не думал, что будет плакать из-за парня. Раньше, когда он слышал рассказы знакомых или видел похожие ситуации в фильмах, ему казалось, что ссоры в отношениях — это бред. Но теперь он убедился, что на душе становится действительно погано.       И тут, неожиданно, к нему на лавочку начал залазить кто-то маленького роста. Питер покосился в сторону и увидел девочку рядом с собой. Она делала вид, что не замечает его, поэтому смотрела в одну точку, но потом, не выдержав, повернулась к нему.       — Привет, мальчик, — сказала она. — Почему ты плачешь?       — Привет, девочка, — улыбнулся он, смотря на неё. — Я плачу, потому что мне грустно.       — А почему тебе грустно?       Ситуация была забавной. Нет, Питер не собирается изливать душу незнакомому ребёнку. Но ведь дети смотрят на мир совершенно не так, как взрослые. Они мыслят позитивно, поэтому иногда дают замечательные советы. И, к тому же, он больше никогда не встретит её. Почему бы и не попробовать?       — Я поссорился с человеком, который мне очень нравится.       — Почему? — большие карие глаза не отрывали свой взгляд от него.       — Он не хочет рассказывать людям о том, что я ему нравлюсь, а он мне.       — Хм, — она встала на лавочке, приложив указательный палец к подбородку. — Серьёзная проблема. Я думаю, что тебе нужно срочно пойти к доктору.       — И к какому же доктору нужно идти при такой ситуации? — Питер уже улыбался, хотя на щеках остались слёзы.       — Ко мне! — воскликнула девочка. — Я — самый лучший доктор на всей планете, — подняв руки вверх, она начала изображать ними большой шар. — И, так уж и быть, я тебе помогу. Только… — задумалась она. — Доктора бесплатно не работают.       — Я могу дать тебе пять баксов, — ситуация уже становилась комичной, но Паркер, смеясь внутри, оставался невозмутимым, чтобы подыграть.       — Да кому нужны эти деньги? — скривилась она. — От них ничего в жизни не зависит. Дай мне лучше брелок с рюкзака, — Питер посмотрел на паучка, прицепленного к застёжке.       — Этого?       — Угу.       — Ладно, — и он начал его снимать, после чего протянул ей. — Я очень надеюсь, что Вы, великий доктор, сможете мне помочь.       — Пф, конечно! — подвигала она плечами. — Значит так, — и топнула ногой. — Если человек, который тебе нравится, думает, что никто не должен знать о вас, то тут два варианта. Первый, — выставила один палец вперёд, — ваши отношения незаконны, — и тут Питер не смог себя сдержать, поэтому засмеялся. — Что? Так сказал бывший моей мамы, который работал в огра… Орга… — она скривилась, ведь не могла выговорить слово. — Короче, он был легавый.       — И кто тебя такому слову научил?       — Папа, — улыбнулась она, и Питер увидел, что у малышки уже выпали несколько зубов. — И второй вариант: он тебя просто не ценит. Значит, нужно валить от этого мудака.       — А этому тебя кто научил?       — Мама, когда она рассталась с тем легавым. Но мы сейчас не говорим обо мне, ведь мы говорим о тебе. Ты не должен плакать из-за любви. Я считаю, что это очень глупо. Если тебя не ценят, то ты можешь найти другого человека, которому ты будешь нравиться в сто тысяч миллионов раз больше. Это я тебе говорю, как человек, который наладил личную жизнь всем в моём детском саду.       — И что же мне сейчас делать?       — Иди к друзьям — они всегда помогут. И если этот твой, — она высунула язык, — не одумается, то просто забей. Ты не выглядишь старым, поэтому, как я думаю, у тебя вся жизнь впереди. Ты обязательно найдёшь себе кого-то получше.       — Морган! — послышался чей-то мужской крик.       — Сейчас! — крикнула девочка в ответ. — Мне пора идти.       — Папа зовёт?       — Не, — отмахнулась она. — Я у папы только что была.       — А… Сколько тебе лет? — только сейчас додумался спросить Паркер.       — Пять лет, одиннадцать месяцев и триста шестьдесят дней.       — Ого. Да ты уже взрослая.       — Морган, — к ним подошёл какой-то мужчина. — Я на одну минутку отвлёкся, чтобы поговорить по телефону, а ты уже успела убежать с площадки и начать приставать к какому-то парню.       — Хэппи! — возмутилась она. — К какому-то парню? Да у него тут с сердцем проблемы! Его почти что разбили. И я, как самый лучший доктор…       — Слушай меня, доктор, ты должна была давать клятву Гиппократа, но сейчас мне что-то рассказываешь, — перебил он Морган.       — Клятву Гип… Что? — спросила она, и её резко закинули на плечо. — Отпусти!       — Парень, прости за то, что она к тебе пристала. Дети, — поставив её на землю, Хэппи пожал плечами.       — Я всё понимаю, — встал Питер. — И, кстати говоря, Морган мне действительно помогла. Спасибо.       — Ладно, дорогая, — Хоган взял её за руку. — Если я тебя сейчас не привезу к маме, то твой папа меня убьёт.       — Неа, — покачала головой Морган. — Пока, мальчик! — помахала она рукой Питеру, после чего стала уходить. — Когда мне исполнится десять, папа обещал подарить мне телефон. Звони мне, если будут проблемы!       Как только они скрылись в темноте, которая уже успела опуститься на город, парень смог облегчённо вздохнуть. Ему действительно стало легче. И тут, как в сказке, пошёл первый снег. Фонари светили необычным цветом, поэтому казалось, что с неба сыпется золото. И, когда первая снежинка упала Питеру на нос, он понял, что всё не так уж и плохо. Он успеет помириться с Гарри. А если тот не захочет, то, скорее всего, его нельзя назвать тем самым единственным. И, не осознавая своих действий, он потянулся в карман, чтобы достать телефон и набрать знакомый номер.       — Мистер Старк? — спросил он. — Добрый вечер! Как Вы себя чувствуете? — и Пит замолчал на несколько минут, выслушивая учителя. — Хорошо, что Вам стало лучше. Знаете, я тут недалеко гуляю. Можно к Вам зайти? Я очень сильно хочу с кем-то поговорить, — он улыбнулся. — Спасибо. Я буду минут через десять. Куплю что-то к чаю.       Волшебная погода. Когда звонок завершился, парень чувствовал себя так, будто попал в какую-то сказку. Да, на душе оставалась обида, но было такое чувство, что всё будет хорошо. И уже очень скоро.