Добыча для Ястреба

      На следующее утро Катя ощутила странное желание накрасить губы. Ну, или глаза. Или ногти. Или сделать новую прическу. Одним словом, изменить что-то в себе так, чтобы стать красивее... Вместо этого девушка подивилась сама себе, надела свою обычную школьную форму и черные туфли, положила в потайной кармашек новую порцию обезболивающего, закрыла пустую квартиру и отправилась в школу.       В школе все было, как прежде... Ну, или не совсем.       — Это оттенок «Матовый ирис», — пояснила Алина своей лучшей подруге Миле. — Как тебе? Хорошо смотрится? Или нафиг эту матовую и лучше взять старую глянцевую?       — Глянцевая была нормальная, но и матовая неплоха, — вынесла вердикт Мила. — Только... Алина, у тебя что, губы сухие?       За вопросом последовало суетливое копошение. Очевидно, Алина искала зеркальце с увеличением.       — Вот блять, — выругалась девушка. — Смотри, как некрасиво помада легла на эти трещины. Почему я их с утра не увидела? Надо попросить Вику, чтоб она сделала мне свой фирменный сахарный скраб. Пипец я уродина!       — Такой уродине, как ты, макияж не поможет, — раздался наглый голос над Катиной головой.       — Отъебись, Барышникова, — огрызнулась Алина, вытирая «Матовый ирис».       Инна Барышникова ослепительно улыбнулась, тряхнула роскошной белокурой гривой, проходя между партами, и с довольным видом уселась рядом с Богданом Цветиным.       — Говорят, они трахаются, — прошептала Мила, кивнув в сторону Инны и Богдана.       — Срать, — рявкнула в ответ рассерженная Алина. — Позови лучше Вику сюда.       Катя мельком оглядела класс. Девочки причесывались, подводили глаза и губы, закрашивали прыщики корректорами и пудрой, подтачивали ноготки, поправляли прически и одежду.       — Ты посмотри на этих кур, — все еще сердито пробурчала Алина. — Стоит прийти в класс молодому учителю, как все стараются прихорошиться. Понравиться. Тьфу, блин, проститутки. Барышникова вон вообще красной помадой намазалась. И стрелки вывела. Позорище. Ладно, хрен с ней. Привет, Вик. Сделаешь мне сахарный скраб для губ? А то помада не ложится...       Катя хмыкнула себе под нос, вполуха слушая девчонок, сидящих позади. И исподтишка глянула на Барышникову. Та и правда накрасилась ярко и вызывающе.       С одной стороны, Катя гордилась тем, что не пошла на поводу у собственного тщеславия и ничего не натворила ни с лицом, ни с ногтями, ни с волосами. С другой...       На фоне напомаженных и наманикюренных девчонок она ощущала себя замарашкой.       Первым уроком стоял английский. Виталий Сергеевич зашел в кабинет во время звенящего звонка.       — Доброе утро! — поздоровался он с классом.       — Здравствуйте! — ответил класс, вставая с мест. Громче всего прозвучала его женская половина.       — Садитесь, — разрешил учитель и уселся сам. Вынув свои бумаги из небольшого портфеля, он осмотрел школьников.       А потом осмотрел еще раз.       Потерев ладонью подбородок, Виталий Сергеевич вздохнул:       — И здесь то же самое.       — Что «то же самое»? — подала голос Инна.       — Барышникова! Ну-ка посмотри на меня.       Инна мотнула головой, отчего блондинистые пряди красиво рассыпались по плечам, и отодвинулась от парты, с готовностью демонстрируя учителю не только свой яркий макияж, но и вызывающе глубокое декольте.       — Сотри, пожалуйста, свой боевой раскрас и попроси маму купить тебе блузку поприличнее, — скомандовал Виталий Сергеевич.       Некоторые девчонки захихикали.       — Но на мой размер так трудно подобрать одежду, — капризно протянула Инна, разглаживая руками блузку — и как бы невзначай чуть проводя по внушительной груди.       — Так, я понял. Пойдем выйдем, — кивнул учитель на дверь. Парни заулюлюкали, а Инна самодовольно усмехнулась. Нарочито медленно и дразняще поднявшись из-за стола, она первая направилась к выходу из кабинета, призывно качая задницей.       — Всем остальным открыть учебники и читать первый текст! Выписывайте новые слова! — рявкнул Виталий Сергеевич, закрывая за собой дверь.       Все тут же зашумели, переговариваясь; со всех сторон посыпались предположения о том, чем же Виталий Сергеевич с Инной Барышниковой прямо сейчас будут заниматься.       У Кати окончательно испортилось настроение. Чтобы не внимать чужим фантазиям, она послушно раскрыла учебник и начала читать скучный текст про британские достопримечательности.       Виталий Сергеевич вернулся через пять минут.       — Быстро вы, — хмыкнул кто-то из парней.       Барышникова появилась спустя еще десять минут.       Уже без макияжа.       Нацепив самодовольную маску — очевидно было, что девушка вне себя, — Инна села на свое место и демонстративно уставилась в учебник. Катя уже хотела было отвести от нее взгляд, как вдруг Барышникова злобно зыркнула прямо на нее.       Кате стало не по себе. Она-то причем, если учитель заставил Инну смыть косметику?..       В остальном урок прошел вполне предсказуемо. После звонка Виталий Сергеевич попрощался с классом и внезапно вполголоса добавил:       — Кошкина. На пять минут.       Катя кивнула и стала медленно собирать вещи, дожидаясь, пока все одноклассники выйдут из кабинета. Алина и Мила тоже пытались медлить, явно любопытствуя, зачем новый учитель попросил Катю остаться после урока, пусть и ненадолго. В конце концов девушки все-таки собрались и вышли, напоследок оглянувшись и нарочно оставив дверь приоткрытой.       Виталий Сергеевич прошел к выходу и плотно затворил дверь, после чего вернулся за учительский стол.       Катя неуверенно подошла к нему.       Мужчина засунул руку в карман портфеля, вынул небольшую бумажку и внезапно затолкал ее во внешний карман Катиной сумки со словами:       — Был должен. Отдаю. Свободна. Спасибо.       И начал собирать бумаги в портфель.       Катя машинально повернулась к выходу, но тут же остановилась и залезла в карман.       В кармане лежала денежная купюра, аккуратно сложенная вчетверо.       Пятьсот рублей.       Катя зарделась и развернулась обратно к новому учителю-мафиози, держа в руках деньги.       — Я не могу принять такую сумму. И вообще мне не нужно от вас денег. Вот, заберите.       Мужчина вздохнул и внимательно посмотрел на Катю.       — Ты не можешь принять деньги. А я не могу не вернуть долг. Так что будем делать?       Катя почувствовала, как щеки еще сильнее заливает румянец, и от души возненавидела свою чересчур светлую кожу.       Внезапно ее осенила идея.       — Расскажите, что с вами случилось, — тихо предложила она. — И будем квиты.       Новый учитель продолжал молча смотреть на Катю. Выражение его лица оставалось нейтральным.       Наконец он вздохнул.       — Ладно. Скажем так... У меня было довольно... неспокойное прошлое. Сейчас я... отошел от дел. Но некоторым людям это не нравится. Они хотят или вернуть меня в... общее дело, или наказать за прошлые... поступки. Кое-кто прибегает к насильственным методам. Вот, в принципе, и вся история.       — Что это было за дело? — робко поинтересовалась Катя.       — Тебе лучше не знать, — мягко, но решительно произнес Виталий Сергеевич.       — И часто вы... и часто они прибегают к насильственным методам?       Мужчина шумно выдохнул через нос и натянуто улыбнулся:       — Беги на геометрию, Кошкина.       Забрав со стола деньги, он поднял с пола портфель и сам направился к выходу, перед этим легонько похлопав Катю по плечу. Словно извиняясь, что больше ничего не может ей рассказать.       Когда он опустил руку, его пальцы скользнули по плечу Кати почти ласкающим движением.       Незнакомое чувство где-то внутри девушки не сулило ей ничего хорошего.