Ocean

— Ты уверен? — Марио рассматривает высеченный на вазе узор. Пауло скоро должен спуститься, за это время хорват полностью обходит первый этаж, решив позвонить Луке. Модрич вздыхает. — Ты уверен, Марио? — мужчина опускает взгляд на почти завядшие цветы в стеклянном кувшине. — У меня есть всего несколько дней, — слышится странное копошение на той стороне трубки. Лука что-то тихо говорит Ивану, а потом возвращается к нему. — Тогда, я скажу тебе вот что. — Манджукич останавливается напротив зеркала, понимая, что никакой одежды с собой не взял. Придётся заезжать к нему, чтобы тоже собрать сумку. Решения спонтанные, резкие и идущие вразрез с жизненными устоями, но когда хорват поднимает голову, увидев мальчишку на лестнице, мысли тут же плывут в другую сторону. — Делай так, как тебе хочется. Проведи эти два дня так, чтобы запомнить их на всю оставшуюся жизнь и не жалеть. — Маленькая статуэтка под его рукой падает. — Я понял тебя. — А ещё… будь собой. Без обязанностей и ответственности, там её не будет существовать, — Пауло выжидательно смотрит на него. — Будь тем, кем всегда хотел быть. Звонок отключается, но мальчишка не двигается с места. Боится что-то не то сказать или спросить, даже если он будет задавать вопрос о том, куда они едут, Марио ничего не скажет. Он будет молчать до последнего. — Так куда мы? — Обязательно узнаешь. Только нужно заехать ко мне, взять пару вещей.

✖ ✖ ✖

Пауло откровенно ничего не понимает. Они, вроде как, только что всё разрешили, а через несколько секунд Манджукич зовёт его куда-то. Неизвестность пугает, но отказаться он не может, не знает почему, просто не может. Покорно идёт за мужчиной до такси, ставит свой рюкзак на колени, проверяет документы, взятые с собой. Вдруг они понадобятся ему? Город за окном дождливый и пресный. Серость нагоняет тоску и всё более странные мысли. Его что, везут куда-нибудь в лес? Потом убьют, закопают и никогда больше не найдут? Дибала поворачивает голову к Манджукичу, тот что-то быстро печатает в своём телефоне и выдыхает, откинув голову назад. Задушевный разговор остаётся в прошлом, губы всё ещё горят. Пауло закусывает нижнюю, почти до крови, отдирает кожу, хочет спросить снова, но понимает — ответа не последует. Сейчас бетонные джунгли кажутся мёртвыми, люди спешат скрыться от дождя, перепрыгивают лужи, недовольно косятся на белый горизонт. Именно туда устремляется серое полотно, затягивает собой всё небо, чтобы утопить город. Пауло разглядывает знакомые вывески и вздрагивает, чувствуя по коже мурашки. Ему не холодно, реакция тела непонятна. В голове тысячи вопросов, но он не может их задать. Он думал, что после их разговора всё станет как прежде, они улыбнутся друг другу и всё забудут. Марио даже не смотрит на него и от этого становится как-то больно в горле, пищевод начинает жечь. Дом, в котором живёт хорват, двадцатиэтажный. Дибала обещает себе, что когда у него появятся свои деньги, он купит квартиру в самом высоком доме, будет смотреть на рассветы и закаты, умирая каждый раз на балконе или лоджии. Он будет умирать и пачкать листы чернилами, пока не умрёт. Лифт едет медленно, мигает цифрами этажей, а парень отсчитывает секунды, представляя, как выглядит квартира Марио. Она, должно быть, очень большая и тёмная, как и сам мужчина. Ожидания не оправдываются, помимо размера, конечно. Пауло неуверенно топчется на пороге. Манджукич бросает ключи на столик в гостиной, направляясь в спальню. Куда деть свои руки, ноги и самого себя, Дибала не знает, поэтому оглядывается нервно, замечая пару фотографий на подоконнике около почти завядшего цветка. — У тебя цветок почти умер, — трогает мягкие листья мальчишка. — Мама подарила, думая, что я садовод и буду ухаживать за ним, — Пауло бы хотел пообещать растению, что оно скоро воскреснет, но за ним некому ухаживать, поэтому на лице появляется лёгкая грустная улыбка. Марио в спальне кидает нужные вещи в спортивную сумку. Когда мальчишка заглядывает, он переодевается, скидывая с себя брюки и рубашку. За последний год он врос в них, по правде говоря, костюмы уже стоят поперёк глотки. В обычной одежде он чувствует себя странно, непривычно. Пауло смотрит на обнажённую спину, моргает пару раз и отводит взгляд. Манджукич надевает чёрный джемпер, серые джинсы и следом носки, после застегнув сумку и двинувшись в гостиную. — Ты всё-таки не скажешь? — Марио улыбается и вдруг поднимает руку, по привычке потрепав тёмные волосы. Они оба заметно вздрагивают. На самом деле, ни один из них не представляет, как общаться сейчас друг с другом. Разговоры глазами и жестами кажутся глупыми, Пауло поджимает губу, рассматривая широкую спину перед собой. Его ведут туда, не зная куда, а Манджукич пытается лишний раз не смотреть на мальчишку, потому что поцелуй застрял в голове. И он чувствует тонкие губы на своих. Он хотел бы обернуться и повторить, наступить на горло своей совести и ответственности, но его что-то держит. У него есть два дня, чтобы последовать совету Луки. Он набирает номер, записанный ещё год назад в контакты. Старый друг приветствует его весёлым голосом, Пауло удивлённо смотрит на него. Он вообще постоянно смотрит, это не раздражает, не напрягает, это просто уничтожает, потому что хочется посмотреть в ответ. — Мне машина нужна, сможешь встретить меня в аэропорту? — О, ты посетишь наш маленький край? — Манджукич улыбается. — Позвоню, как приземлимся. — Что? Марио?

✖ ✖ ✖

Пауло пытается лишний раз не прижиматься к мужчине, но вокруг слишком много людей. Они бегут, идут, толкаются, смотрят. Дибала чувствует себя раздетым посреди толпы, он пытается спрятаться за широкой спиной, но ничего не получается. Марио покупает два билета, говоря ему, что им повезло — рейс без пересадок. Рейс. Куда? Неизвестность продолжает пугать, скребётся мышью в голове, говоря, что его увезут куда-то и не вернут назад. Он больше никогда не увидит маму. Время в аэропорте летит медленно, в основном из-за того, что он отгораживается от реальности музыкой, пока Марио ходит за водой и перекусом, объяснив тем, что поедят они только после перелёта. Их пункт назначения — неизвестен. Причины — неизвестны. Он сидит в самом центре живого потока, пытается уцепиться взглядом хоть за что-нибудь. Видит двух парней неподалёку, они смеются весело, толкают друг друга. Пауло хотел бы назвать их лучшими друзьями, но потом видит, как пальцы переплетаются, а смех становится тише. Он чувствует себя извращенцем, поэтому отворачивает голову. Ему не на что смотреть, Марио ещё не пришёл. Хочется чем-то занять руки, поэтому он достаёт свою тетрадь, но ручка проваливается на дно рюкзака под одежду. Тяжёлый вздох, он открывается твёрдую корку, перечитывая недавно написанные предложения для книги. Надежда написать хотя бы пару страниц в ближайшие дни падает на самое дно вместе с приземляющимися самолётами. Скопление людей не вызывает тревоги, скорее раздражение. Он оглядывается, замечая Марио. Тот протягивает ему бутылку с водой и говорит, что им пора. Пауло поднимает голову, когда они уже подходят к посадочной площадке. Буэнос-Айрес — Монтевидео? Они летят в Уругвай? — Почему Уругвай? Зачем? — Я всё равно тебе не отвечу, — нараспев отвечает ему Манджукич, дружелюбно здороваясь с девушкой в форме. Пауло всё ещё удивлён, держит отданный ему билет и поджимает губы. — Скоро всё узнаешь. Самолёт оказывается полностью заполненным. — Не боишься летать? — Нет, — музыка отгораживает его от вибрации по летающей машине, отгораживает от реальности, где Марио смотрит на закрытые веки. Пауло не вздрагивает, тёплые пальцы касаются ладони, он не шевелится, упорно делает вид, что задремал. Марио сжимает его руку в своей, развивая скорость сердца до немыслимой пределов. Дыхание запирается за губами, он пытается не дышать, хочет сжать широкую ладонь в ответ, но не двигается. Застывает каменной побеленной статуей, вспоминая, что в школе им рассказывали учителя. Изначально скульптуры не были белыми, цвета всегда переливались на свету, имели свою собственную жизнь. Пауло чувствует себя той самой статуей, потому что краска осыпается, а он не может двинуться, когда прикосновение на руке исчезает. Статую красят в белый, чтобы придать ей презентабельный вид. Его океан смывает все его мысли, погружая в тихую музыку.

✖ ✖ ✖

Спустя час и девять минут Самолёт садится плавно, Пауло смотрит на приближающуюся землю и поворачивает голову к мужчине. Марио, опёршись подбородком на руку, сидит, прикрыв глаза. Земля совсем близко, Дибала не боится самолётов, но ощущение такое, что ещё немного и летающая машина погрузится в саму посадочную полосу. Шасси плавно скользят, люди вокруг начинают шуметь, безумно радуются тому, что выжили. Кто-то даже хлопает в дальней части салона. — Марио, — парень осторожно касается чужой руки, Манджукич тут же открывает глаза. Аэропорт дрожит под ногами от тысячи ног, Пауло цепляется за джемпер хорвата, увидев недоумённый взгляд. Потеряться среди шумящего и густого потока не хочется, с Марио рядом он чувствует себя в большей безопасности. — Нас уже ждут, — мужчина оглядывается по сторонам. Рука Пауло растягивает тонкую ткань на спине, Манджукич на секунду замедляется, протянув руку мальчишке. Дибала смотрит на него непонимающе, а потом неуверенно опускает свою ладонь в чужую. Идти становится легче, они вырываются из душного потока вместе. Ветер, встречающий на выходе из здания, бьёт по лицу. Погода здесь не такая, как у Буэнос-Айресе, солнце выглядывает из-за туч, игриво улыбается и играет с людьми в прятки. — Марио! — они оба поворачивают голову влево. Мужчина высокий, с хвостиком на затылке, улыбается широко, буквально влетая в объятья мужчины. Пауло смотрит удивлённо, нервно перебирая пальцами провод наушников в кармане. — Какими судьбами? Я уже не надеялся увидеть тебя. Слышал, скоро свадьба! — Манджукич улыбается. — Приехал отдохнуть перед важным событием, — Марио поворачивает голову к парню. — Пауло, это Эди, Эди, это Пауло. — Можно ещё Кавани, но Эди лучше, приятно познакомиться. — И мне, — Дибала неловко улыбается, не зная, как вести себя с новым человеком. Брюнет оказывается любителем поговорить, чем-то напоминает Ивана, только от него не исходит той солнечной всепоглощающей энергии, скорее тёмная аура улыбкой по губам. Новый знакомый говорит, что они не могут уехать, не попробовав новые блюда в его ресторанчике. Манджукич смотрит на время, что-то прикидывает в своей голове и кивает. — Проголодался? — Пауло, разглядывающий высокие деревья неподалёку, сначала смотрит сквозь него, а потом заторможенно кивает. — Вот и отлично.

✖ ✖ ✖

Монтевидео не похож на Буэнос-Айрес, он кажется меньше, пусть и здания здесь такие же. Один из главных городов Уругвая, встречает их ярким полуденным солнцем и тучами, демонстрирует в свете солнечных лучей высокий здания и вывески, маленькие магазины, кофейни, рестораны. Пауло смотрит на всё это через прозрачное стекло, расслабляясь на заднем сидении машины. Он бы не удивился, если бы Марио привёз его на Северный полюс и даже там у него были знакомые в виде пингвинов. Дибала всё ещё думает, зачем они приехали в Уругвай. Полёт занял около часа и восьми минут, может, немного меньше. Проделывать такой путь, тратить деньги, чтобы поесть в ресторане? Это очень странно. Пауло вспоминает, как отказывался от поездок с родителями, постоянно морщил лицо и говорил, что ему и дома хорошо. Сегодня же он даже слова не сказал, просто пошёл собирать вещи. Что творит его мозг? Непонятно. Ему стоило отказаться, проводить Марио и не видеть его до свадьбы, потому что на ней он — обязательный гость, младший брат невесты. Он должен поздравить Камиллу с таким большим событием, должен быть рядом. Мысли об этом бьют по голове, напоминают о произошедшем несколькими часами ранее. Несколько часов назад он сидел дома, а теперь едет по улицам чужого города, пока сам будущий жених коротко вещает о своей работе. Эди слушает внимательно, поддерживает дружеский разговор и интересуется деталями свадьбы, Пауло поднимает голову, поджимает губы, прижимая к себе собранный рюкзак. Он не знал, куда они едут, поэтому взял пару футболок, толстовку и джинсы. Наушники ещё больше запутываются в кармане. Они приезжают к небольшому ресторану, из которого пахнет чем-то странным. — Вы должны оценить моё новое меню! — Марио оборачивается к мальчишке. Пауло неуверенно поднимает взгляд. — Всё нормально? — Я всё ещё не понимаю… — его не дослушивают. Мелкая обида колет язык, но высказывать сейчас свои обиды — глупо, хотя он полноправно может закатить истерику и потребовать ответа на вопрос. Что они тут забыли? Зачем? Почему? Марио уходит куда-то вместе со старым другом. Пауло видит забытый на краю столика чужой телефон и двигает его к себе, на всякий случай. Он в Уругвае был пару раз, какой здесь контингент — непонятно вообще, хотя сейчас в помещении всего несколько посетителей. Вы: Я, в общем, в Монтевидео сейчас. Паола: Чего?! Что ты забыл в Уругвае? Вы: Я не знаю, Марио сказал собираться, мы прилетели полчаса назад. Сейчас пообедаем и ещё куда-то поедем. Паола: Он не говорит, зачем вы туда прилетели? Вы: Нет. Паола: Странно. Вы: Спаси меня, пожалуйста. У него странный друг, похожий на бандита. Смеющийся смайл в ответ вызывает недовольство. Вы: Это не смешно. Больше ничего не приходит. Паола замолкает, а он видит Марио, двигающегося к их столику. Дибала опускает взгляд на зажёгшийся экран чужого телефона. Несколько смайлов-сердечек от сестры, Манджукич тут же утаскивает из-под носа парня свой гаджет, засунув в карман джинсов. — Сделал заказ. Поедим и поедем, — Пауло кивает. Он всё ещё не понимает, зачем они здесь. Еда, на удивление, оказывается очень вкусной и островатой. Он уплетает за обе щёки креветки в каком-то странном тесте, пьёт приготовленный для него чай с ванилью и смотрит за тем, как Марио отвечает своей невесте. У Марио она есть. У Марио свадьба скоро, и он не должен лететь в другую страну с каким-то мальчишкой, который только недавно признался ему в симпатии. Такого не должно быть, но реальность, как она есть, усаживается на плечах, давит. Марио должен был дождаться Камиллу дома, поцеловать в губы и сказать, что скучал. Картина этого в голове опускается болью вниз. Пауло прикрывает на секунду глаза, пытаясь не чувствовать и ничего не видеть. Они оба не должны быть здесь. — Поехали, — Марио резко встаёт, вытирая рот бумажной салфеткой. Дибала поднимается следом, видит идущего к ним нового знакомого с ключами от машины в руках. — Чтобы вернул в полной целости и сохранности, — Манджукич кивает с лёгкой улыбкой и тихо благодарит мужчину, пожимая руку. Пауло отворачивается, выходя из тихого заведения на улицу. Здесь город другой, он не чувствуется вообще. Улицы чужие, люди тоже чужие. Буэнос-Айрес — то место, где он вырос, приевшиеся пейзажи со временем не вызывали никаких эмоций и чувств, а тут всё непонятное, всё новое. Он хочет уехать подальше от шума. Марио предлагает сесть ему на пассажирское сидение рядом с ним, и Пауло соглашается, бросив свой рюкзак на заднее сидение. Они отъезжают от маленького ресторана. Дибала хочет спросить, был ли здесь раньше Манджукич, но слова не даются, остаются на языке. Их тишина сейчас не та, что раньше, она натянутая и пугающая, гораздо страшнее темноты. Они должны о чём-то поговорить, но у обоих в голове — миллион не высказанных слов, тысяча мыслей и сотни незаконченных предложений. — Я бы предложил проехаться на пароме, но это долго, лучше на машине, — прерывает тишину Марио, когда они выезжают за город. Пауло вспоминает, как хорват спасал его от дождя, приезжал за ним и забирал. Сейчас они едут куда-то, путь известен только Манджукичу и, когда город сменяется пустынными берегами, полями и маленькими водоёмами, Дибала начинает очень волноваться за сохранность своей маленькой тушки. Солнце уже не стоит ровно в небе, оно клонится, скоро сядет. — Ты так и не скажешь, да? — Ты всё увидишь. Марио бы поступил, как типичный герой романтических комедий, завязав своему спутнику глаза перед тем, как привести его в одно место, но это будет слишком глупо. Ему хочется, чтобы Пауло видел всё, чтобы рассмотрел каждую частицу мира, в которую Манджукич его привезёт. Ему хочется, чтобы Пауло дышал одним с ним воздухом. — Камилла сказала, когда точно приедет? — Марио замирает рукой над приборной панелью. — Сказала только, что задержится. Пауло хочет ударить себя по лбу за этот вопрос. Он напоминает им лишний раз о том, что они сделали, не взирая на всё происходящее вокруг. Марио — без двух минут женатый мужчина, счастливый и хороший, верный муж, а Пауло — глупый мальчишка, не знающий, кем и чем закрыть своё одиночество. Они оба запутались, Дибала думает, что это всё ошибка, а Манджукич вспоминает слова друга. — Будь тем, кем всегда хотел быть. Он всегда хотел быть любящим мужем, независимо от пола его супруга, хотя с вероятностью в девяносто процентов, родители бы разорвали его на куски, узнав, что их дорогой сын выбрал себе мужчину, а не женщину. Маме нужны внуки, маме нужен нормальный сын, им с отцом нужен тот, кем они будут гордиться. Марио всегда старался соответствовать чужим требованиям, не огорчать и не расстраивать, быть лучшим во всём. Но когда ты получаешь много — тебе всё мало. Сейчас он обычный человек, едущий к краю горизонта, у которого плещется Атлантический океан. Сейчас они оба просто люди, приехавшие сюда, чтобы отдохнуть. Для чужих это может показаться так, но Марио не хочет, чтобы это было просто поездкой. Марио хочет, чтобы Пауло помнил. Всю жизнь помнил эти дороги, это небо, горизонт, что покажет позже, когда солнце коснётся его. Пауло рассматривает природу, которой никогда особо не симпатизировал. Вглядывается в чистые маленькие озёра по дороге неизвестно куда. Смотрит на падающее за горизонт солнце. Оно падает каждый день, взрывается, взрывается, взрывается у него под веками. — У тебя нет сигарет? — Марио коротко смотрит на него и кивает на спортивную сумку. Она лежит около рюкзака подростка. Пауло оборачивается, встаёт коленями на сидении. Дым врезается в крышу машины. Зажигалка падает на колени. Дибала прикрывает глаза, опёршись рукой на опущенное стекло с его стороны. Ветер забирается в салон, треплет волосы и запутывается в них, пока Пауло смотрит на Марио. Тот спокойно ведёт машину, кажется, что ни о чём не думает. — Дай затянусь, — парень поднимает голову, делает один затяг и протягивая сигарету к чужим губам. Это так похоже на то, что было раньше. Кажется, что в прошлой жизни, но в реальности совсем недавно. Совсем недавно они были просто двумя хорошими приятелями, а потом дым сигарет затуманил разум, потом всё поехало по наклонной, потом между ними пролезли эмоции. Ненужные и бесполезные, тронули спокойные души, вспыхивая слабым огнём внутри. Всё было так прекрасно и тихо, всё было хорошо, пока темнота не разрушила всё, не подтолкнула друг к другу, заставляя прикасаться кожей. Пауло смотрит на татуированную руку и сглатывает. Когда-нибудь он точно очертит каждую линию чужих рисунков пальцев. В следующей жизни, если ему достанется Марио. Если в следующей жизни они встретятся. Дибала улыбается от своих мыслей, чувствуя горящее от сигареты горло. Зажигалка убирается обратно в сумку вместе с пачкой, Манджукич продолжает вести машину и на этом их разговоры, так и не начавшиеся, заканчиваются. Только через полчаса пути, Марио просит что-нибудь включить. — Тебе может не понравиться моя музыка. — Просто включи что-нибудь, тишина убивает меня, — Пауло хмыкает, вытащив наушники из смартфона. Что ему хочется послушать больше всего? В магнитолу вставлен кабель, Дибала дотягивается до кнопки включения и подключает смартфон, чтобы послушать любимую песню на высокой громкости. Наушники — не то, по сравнению с колонками в машине. Музыка должна быть громче, басы сейчас должны чувствоваться телом. Марио слушает спокойное и тихое начало. Ему хочется иногда обзавестись личным водителем, потому что глаза закрываются за рулём. Медленная музыкальная завязка действует, как слабое снотворное, Пауло делает громче и откидывается на спинку сидения, прикрывая глаза, когда ветер снова ударяет по лицу. Кажется, скорость повышается, солнце, как в фильмах, увеличивает скорость своего падения. Он смотрит на яркую звезду, понимая, что забыл вытащить тёмные очки из рюкзака.

Моё сердце — иероглиф, оно говорит иносказательно. Десять тысяч голосов заполняют мои разорванные лёгкие, Но сквозь пенную волну я всё еще слышу его зов.

Голос исполнителя сначала спокойный, размеренный и плавный. Похож на ветер, путающийся в зелёной листве деревьев. На улице лето — жаркое и пылающее лето, в которое они врываются под звуки любимой группы мальчишки. Пауло пытается запомнить нити, расползающиеся по телу. Он так давно не слушал такую музыку громко, что первые биты переворачивают всё к чертям внутри.

Сделай глубокий вдох, давай исчезнем, Никто не будет слушать, так почему же мы еще здесь? В чёрной дыре ты узришь всё это.

Дибала вспоминает свои состояния при прослушивании музыки. Сейчас они в машине, его голоса за музыкой никто не услышит. Природа оживляется, воздух трогает музыку своими тонкими пальцами, словно огромный вихрь распаляет огонь в костре, поднимает вверх искры. Всё вокруг сейчас кажется ненастоящим, когда он открывает глаза. Эффект зелёного в зрачках, потому что солнце опалило веки. Марио вслушивается, пытается поймать каждое слово и принять его головой. Скорость остаётся на ста двадцати, дорога начинает петлять.

Ведь этого недостаточно, И я не буду ждать, пока мне обрежут крылья, Так отдай же мне всё, что у тебя есть.

Манджукич замечает, как мальчишка рядом начинает ёрзать на сидении, опускает голову на руки, не открывая глаз. Под такую музыку и на фоне яркого солнца, он затемняется, тени ползут по умиротворённому лицу, пока внутри худого тела поднимается волна. Высокая, сносящая всё на своём пути, она снова и снова врезается в бетонные здания, дробит стёкла. Пауло открывает глаза и смотрит прямо в лицо напротив. Марио отводит взгляд, понимая, что пальцы на руках немеют.

Они не остановятся, пока не увидят наш крах, Так что бежим! Бежим!

Он готов сейчас бежать, подниматься на ноги на низкой скорости, отталкиваться от земли и бежать, бежать, бежать, пока солнце не спалит его заживо. В его квартире город за окном горит, зажигается, жжётся, обжигает, рисует языками фонарей узоры на коже. В его мёртвой квартире, за окнами которой горит город, он провёл последние дни, пытаясь думать, принять какое-то решение, взвесить всё.

Твоя ладонь – ураган, он заходится волнами, Идеальный шторм, что не даёт тебе уснуть. Но сквозь тишину ты почувствуешь его в огне.

Сейчас здесь нет шумного города — бескрайние поля горят не из-за искусственного света, а из-за солнца. Жаркого летнего солнца, прикасающегося к тонкой шее. Пауло не отводит от него взгляда, проговаривает про себя выученный наизусть текст, думая, что всё, о чём он думал до этого — не имеет смысла. Сейчас, когда скорость бьёт ветром по голове, ерошит волосы и забирается под футболку, сейчас всё происходящее вокруг — не имеет смысла. Если бы ему дали шанс вернуться в прошлое, он бы не стал ничего менять. Он бы промолчал, спокойно кивнул и пошёл собирать вещи. Спросил бы ещё тысячу раз, так и не получив ответа. Молчал бы всю дорогу, потому что так нужно. Музыка говорит красноречивее любых слов. Всегда.

Возьми меня за руку — и бежим. Ты знаешь, нас здесь ничего не держит, И во мраке ты узришь солнце.

Солнце взрывается за его спиной, очень громко. С оглушительным стоном опускается к горизонту, когда он отстраняется от двери. Музыка действует на него, как самая качественная наркота — слишком жёстко и хорошо. Он протягивает руку мужчине, прямо под строчки, попадает в такт своим движением, смотря зелёными глазами за тем, как Марио поворачивает голову к нему. Дорога выравнивается.

Ведь этого недостаточно, И я не буду ждать, пока мне обрежут крылья, Так отдай же мне всё, что у тебя есть. Они не остановятся, пока не увидят наш крах.

Музыка уговаривает бежать. Бежать подальше. Сейчас они одни, никто им не помешает, кроме палящего солнца и сильного из-за скорости ветра. Пауло ломает, когда ему в ответ протягивают руку. Если они сейчас разобьются — это судьба. Ты не умрёшь от огня, если тебе суждено утонуть. Поэтому Марио сейчас не умирает от жарких лучей солнца, не умирает, когда ветер забирается под одежду. Он умирает, когда тонет. Вместе с мальчишкой на соседнем сидении, тонет в бездонном океане, погружается в солёную воду. Пауло тянет его за собой под громкие басы музыки, вместе с надрывным голосом исполнителя, хватается за его руку и падает головой на его плечо. Марио спокойно ведёт машину одной рукой. — Я думал, что ты уйдёшь, — тихо шепчет Пауло, сжимая чужие пальцы своими. — Думал, что после моих слов развернешься, и я никогда тебя больше не увижу.

Они не остановятся, пока не увидят наш крах. Так что бежим!

— Почему ты остался? Его слов не слышно из-за громкой музыки. Парень чувствует знакомый запах парфюма и закрывает глаза, а Марио сдерживается от того, чтобы в ответ сжать мальчишескую ладонь. Он ведёт языком по пересохшим губам и старается вести машину ровно. Океан застывает прямо у берега, когда песня заканчивается и после неё идёт что-то слишком мелодичное и плавное. Непохожее. — Пауло? — Дибала поднимает голову, когда машина останавливается. Остаётся два часа до полного захода солнца.

✖ ✖ ✖

Они приезжают в какой-то странный городок, хотя даже маленьким городком назвать картинку перед глазами язык не повернётся. Здесь стоят несколько домиков, двухэтажных и очень ухоженных. Людьми даже не пахнет, магазинов поблизости нет. — Сейчас не сезон, поэтому людей почти нет, не пугайся. — Ты всё-таки маньяк? — Марио хмыкает, доставая их сумку и рюкзак с заднего сидения, ещё достаёт пакет, переданный Эди. Там обнаруживается несколько бутылок воды и еда. Пауло замечает самый крайний дом, он выкрашенный в белый, с белыми оконными рамами. Ограды здесь нет, только маленькие ухоженные клумбы. Всё белое и чистое. — Я не маньяк. Во всяком случае, выбрал бы более живописное место, чтобы убить и расчленить тебя, — Пауло белеет при этих словах, вызвав выражением лица тихий смех. — Успокойся, ты мне не нужен. Марио поднимается по маленькой лестнице к железной двери, вставляет ключ и поворачивает его пару раз. Дверь поддаётся тут же, открывается вовнутрь, и мужчина заходит. Пауло поднимается за ним, сразу же оказываясь в большой гостиной. Кухня оказывается чуть левее, а спальни и ванная находятся на втором этаже. Он замирает в центре комнаты, не зная, куда поддаться. На камине светится странная гирлянда, стоят свечи и несколько маленьких цветов. — А кто за всем этим смотрит? — Пауло гладит кожаную обшивку дивана и поднимает голову, увидев большую люстру над головой. — Горничные, хозяева домов нанимают их несколько раз в неделю. Дибала направляется на кухню, наблюдая за тем, как Марио ставит все их продукты на ближайшие два дня в холодильник. Это типа незапланированный отдых? Зачем они приехали сюда, если можно было выбраться на ближайший пляж в Буэнос-Айресе и спокойно позагорать, отдохнуть? — Выбирай себе комнату, — Пауло кивает и разворачивается. Марио смотрит время на наручных часах и выходит в гостиную, подходя к окну. Солнце встаёт со стороны кухни. Он опускается на мягкий диван, чтобы немного передохнуть после дороги. — Скоро пойдём, так что сильно не расслабляйся. — Ладно, — Пауло рассматривает какие-то странные деревянные статуэтки на втором этаже. В обеих комнатах оказываются большие двуспальные кровати. Шторы и тюли, Пауло осматривает сначала первую, а потом вторую, в итоге вернувшись в первую. Опускает рюкзак на заправленную кровать, подходя к окну. Солнце за домом, бросает лучи на высокие деревья, жжёт листья красно-жёлтым. Где-то в коридоре слышатся шаги, Марио заходит в соседнюю комнату. — А ты маму предупредил? — Все предупреждены, — отвечают из комнаты рядом. Пауло думает о сестре, задержавшейся в Барселоне. Если бы она не захотела остаться подольше, поехали бы они куда-нибудь? Или Марио ушёл? Парень смотрит на картину, висящую над кроватью, и залезает на одеяло, на коленях шагая к единственному предмету искусства в этой комнате. Девушка, обернувшаяся в воду как в одеяло, грустно смотрит на него. Пальцы трогают жёсткое шершавое полотно, Пауло вздрагивает, услышав сзади чужой голос: — Осталось полчаса. Пойдём. — Куда? — Всё увидишь, только обувь сними.

✖ ✖ ✖

Марио закрывает дверь, перехватывает бутылку воды поудобнее и направляет подростка, вспоминая, как добраться до заветного места, ради которого он привёз сюда Пауло. Дибала смотрит на него непонимающе, хочет спрашивать до тех пор, пока ему не ответят, но Манджукич отворачивается от него, вспоминает знакомые тропы, улыбаясь знакомой атмосфере. Даже в сезон здесь не так много людей. Лес всегда тихий, шумящий лишь наверху, где летают птицы, где они вьют свои гнёзда. Хотя вряд ли, Марио ни разу такого здесь не видел. Лес начинает возвышаться над солнцем, не пропускает лучи. Пауло постоянно оглядывается, дёргается от каждого треска со всех сторон. Манджукич спокойно идёт впереди, не обращая внимания на посторонние звуки. Наплевав на всё, Дибала ровняется с ним, хватая за локоть. Мужчина опускает голову. — Страшно? — Темнеет. Марио говорил, что если он рядом, его никто не тронет. Ещё сутки назад он готов был отдаться тьме, позволить себя сожрать, а теперь снова боится и дёргается. Глупый мальчишка. Темнота совсем скоро покроет весь лес, здесь будет очень темно, Пауло не знает, как они пойдут назад. Солнце тонким лучом попадает прямо в глаза, играется с зелёными листьями и смеётся над ними. Марио слышит знакомый шум и замедляет шаг. По правде говоря, немного жалеет, что надел джемпер, футболка бы подошла больше, но разворачиваться и возвращаться смысла нет, они почти пришли. Конец лесной полосы уже близко. Дибала ускоряет шаг, но его хватают за руку, дёрнув назад. — Я иду первым. — Что? Почему? — он испуганно смотрит на мужчину. Марио сдерживает смех, потрепав мягкие волосы. — Не волнуйся, ничего такого. Деревья начинают редеть, пропускать солнце справа. Пауло неуверенно оглядывается, но замедляет шаг, следует прямо за Манджукичем, вконец запутываясь в своих мыслях. Куда они идут? Зачем? Почему именно сюда? Марио останавливается на самом краю леса, оборачиваясь. Пауло неуверенно поднимает голову. — Ты готов? — Боже, не пугай меня так, пожалуйста, — стонет парень, прикрывая лицо руками. Марио уже не сдерживает смеха, глубоко вдыхает и выдыхает, протянув мальчишке ладонь. Тот выглядит очень растерянным, ничего не понимающим, но от этого не менее… красивым. Кажется, Манджукич никогда не применял этот термин к подростку. Солнце не собирается долго задерживаться на этой части планеты. Нужно торопиться. Оно — яркое и тёплое, касается горизонта, а Пауло цепляется за Марио, смотрит с надеждой в зелёных глазах и переступает порог леса, всё ещё не отрывая взгляд от лица мужчины. Солнце тут же обхватывает их справа, колется под одеждой и захлёбывается. Марио тянет на себя, а потом отходит в сторону, позволяя человеку рядом увидеть то место, ради которого они сюда приехали. Пауло моргает пару раз из-за яркого красно-жёлтого цвета, ловит перед глазами тёмные пятна, через минуту понимая, куда его привели. Манджукич наблюдает за тем, как чужая рука опускается. Дибала делает шаг, ещё шаг. Мужчина следует за ним тихо, по песку, проваливаясь ногами, идёт за завороженным мальчишкой. Пауло проглатывает ком в горле, не может поверить в увиденное, потому что это не может быть с ним. Это сон, никакой реальности, как в его фантазиях постоянно. Он просто замечтался, и подсознание выдало ему это — бьющиеся о берег волны, краснеющую от солнечных лучей воду, само солнце, счастливо улыбающееся ему. Он моргает, три раза, четыре, пять, до бесконечности, прикрывая рот ладонями. Воображение так нечестно издевается над ним, совсем нечестно рисует рядом с ним человека, нужного сейчас как никогда. Рисует океан, тихий и спокойный, абсолютно непохожий на то, что происходит внутри. Ноги утопают в песке, он не слышит шагов сзади и хочет разреветься, попросив мозг больше так не издеваться. Это не может быть реальностью, потому что это он — обычный подросток, не сделавший ничего такого в свои семнадцать, чтобы заслужить это. Глаза щиплет, горло сводит от собирающихся пролиться слёз. Он всё ещё не верит своим глазам. — Ты не говорил мне, но я случайно услышал, — голос Марио сейчас тихий-тихий. Пауло поджимает губы, закусывает и так искусанную нижнюю губу до крови снова, пытается сдерживаться, потому что даже в свои семнадцать он мужчина. Мужчины не должны плакать. Не должны кому-то показывать свои слёзы. Даже если сейчас — в данный момент, в этой жизни и реальности, исполняется мечта. Самая заветная и желанная. Несколько шагов вперёд, он запутывается в своих ногах, скрипит зубами, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться как девчонка прямо на глазах у Марио. Манджукич идёт следом, ничего больше не говорит. Наблюдает со стороны, а потом вздрагивает, когда мальчишка поворачивается к нему, блестящими от слёз глазами смотрит, неверяще и непонимающе. Он же не заслужил такого. Зачем? Почему? Марио едва держит себя на ногах, когда Пауло, всё также проваливаясь ногами в песке, влетает в него. Как волна накрывает со всех сторон. Мужчина улыбается слабо, смотрит, как настоящие волны касаются берега, и опускает голову, соприкасаясь своим лбом со лбом подростка. Дибала не может и слова сказать, открывает рот и тут же закрывает, со всей силы сжимает ткань чужого джемпера в пальцах на спине, обнимает так крепко, словно хочет сломать мужчину напополам. У Пауло не хватит силы сделать что-то, что может навредить ему. Марио ошибается, когда заглядывает в зелёные глаза. Человек перед ним — такой взрослый для своих семнадцати, кусает губы, чтобы сдержать слёзы счастья. Манджукич улыбается, как-то слишком растерянно и нежно, проводя большим пальцем по мягкой щеке. Волны вбиваются в плотину, прорывают её, и мужчина чувствует на своих пальцах тёплую влагу. Пауло не отводит взгляда, стоит ровно на своих ногах, но всё ещё цепляется за него. — Зачем? — Захотелось, — тихий шёпот. Марио стирает с щеки слёзы, одну за другой стирает пальцем, чтобы они не коснулась подбородка. Пауло сокращает расстояния между ними до минимума, прижимается крепко и утыкается носом в плечо. Через минуту отстраняется, смотрит всё ещё неверяще и оборачивается на океан. Они добирались сюда, кажется, вечность, а теперь он стоит и боится подойти. Манджукич вдыхает знакомый запах, улыбается. Даже ветер не сможет скрыть его, ветер никогда не сможет забрать у него Пауло. Мальчишка вздрагивает, когда его берут за руку. Как маленького ребёнка тянут за собой, ближе к воде, у которой нет границ. Нет, возможно, где-то на другом конце света, они есть. Но до горизонта — ничего. Мужчина ведёт его ближе к воде, чистой и тёмной. Дибала задерживает дыхание. Они подходят ближе. Ещё ближе. Вода касается ног, Пауло отпрыгивает сразу, потому что она холодная. Марио смеётся тихо, не отпускает его от себя, приказывая оставаться на месте. Если бы они поехали в любой другой город, там бы она была почти ледяной. — Не бойся, он не кусается, просто подойди. Дибала сглатывает противный комок в горле, неуверенно цепляется за широкую ладонь снова. Океан встречает его ноги небольшой волной, стопы проваливаются в песке. Марио держит его крепко, думая, что завтра можно будет искупаться. Но Пауло не нужно купаться, он не умеет плавать, хотя очень любит воду. Он хотел увидеть океан не для того, чтобы поплавать. Ему хватает берега — бесконечного и бескрайнего берега, с горящим в небе солнцем. Дибала теряется сам в себе, держится за единственный спасательный сейчас круг и смотрит, смотрит, смотрит, а Марио смотрит на него. Манджукич проклинает свои бредовые и неожиданные идеи, потому что сейчас, оказавшись прямо здесь, он чувствует себя уязвимым. Он держит мальчишку за руку, а самому кажется, что тонет. У Пауло зелёные глаза, и воды там нет, но она появляется, как только взгляд направляется на Марио. Если оставить Пауло одного, может показаться, что он не человек. Посмотреть издалека, на фоне закатного солнца может показаться, что сын океана возвращается домой, касаясь босыми ступнями воды. Пауло чувствует себя именно им, а Марио ощущает, как вода заливается в рот. Он — бесстрашный капитан того самого корабля, он не боится воды и может справиться со стихией. Но кто справится с сыном Посейдона? Чудовищем, топящим корабли? Как справится с ним, когда он утягивает тебя на самое дно, заливая в твой желудок солёную воду. Как справится, когда пальцы к нему немеют от одного прикосновения? Солнце оставляет тени на небе, они оранжево-красные, яркие над головой. Пауло бы пошёл дальше, шёл бы и шёл, пока Атлантика не накрыла его полностью. Шёл бы, пока не захлебнулся. Проблема лишь в том, что он — обычный человек. Обычный человек, мечту которого исполнил капитан тонущего в океане корабля.