Непреложные истины

Вальгалла, настоящее Воздух наполнен тяжёлыми ароматами цветов и пряных трав, и каждый вздох Дирка горек на вкус. Он в большом каменном углублении, наполненном водой. Углубление это — отличный пример эксцентричности, который расширяет определение того, что нормальные люди называют “ванной”, доводя его практически до “лагуны”. — Эльфр, — говорит женщина, которая принесла его сюда. — Вода потока мироздания. Отличный выбор трав — они помогут тебе исцелиться. Дирк задумывается над названием. Ох уж эта поэтическая натура богов, никогда не придумывают осмысленные названия. Но эта вода ощущается как-то иначе. Он чувствует, что не столько купается, сколько погружается во что-то. Вода, касающаяся его кожи, по ощущениям похожа на ртуть, она так же тяжела, как и воздух в его лёгких, в его ноющей груди. Он чувствует себя так, будто проиграл сражение. — Опять один, — хрипло говорит Дирк, приподнимая руку. Вода стекает с его руки, как дождевые капли с намазанной маслом поверхности. Она странно мерцает. — Мне нужно, чтобы ты выпил эту воду. Дирк медленно оглядывает полузатопленную комнату, густая вода под ним колышется. Комната вокруг пуста, в ней нет ничего, кроме плотного пара. Голос будто из ниоткуда. — Мне нужно, чтобы ты выпил эту воду, Свлад. При упоминании его старого имени ужас будто бы растворяется в воде, делая её ещё плотнее. Дирк уже больше года не слышал своего старого имени. А напоминания о его прошлом никогда не приходят в одиночестве. — Меня зовут иначе, — шепчет Дирк. — Доверься мне. Выпей воду. Ну что же. Дирк знает лишь одно: он не понимает, что происходит. В его голове звучит таинственный голос и просит его попить воды из ванны. Неужто вселенная погибла бы, если б вела себя хоть чуточку осмысленнее в своих попытках повлиять на жизнь Дирка? Дирк взвешивает доступные варианты. Он может не выполнять прихоти этого странного голоса и в будущем сможет уверенно сказать кому угодно, что никогда добровольно не употреблял смесь мыла, травы и той грязи, которой понабрал на себя, гуляя по посыпанным соломой полам в залах древних северных богов. Но, с другой стороны, к чужим богам со своим уставом... Дирк набирает воду в сложенные руки. Он подносит эту медленно колышущуюся и мягко поблёскивающую воду к губам и выпивает её. * Кембридж, прошлое По берегам реки Кем проложены дорожки из песчаника — раньше по ним ездили конные повозки, а теперь их переоборудовали под велодорожки для расхлябанных двухскоростных великов, которые студенты провозглашают на редкость хорошим приобретением за мгновение до того, как у них отваливается руль. За дорожками травяные обочины, на них студенты поумнее собираются испить сидра с экзотическими фруктами из коричневых бутылок размером с карманную собачку или же крюшона из больших кружек, настолько щедро приправленного апельсином, куркумой и мятой, что им можно было бы вылечить всех, кто когда-либо вообще болел цингой. Студентам необходимо выпивать — если они перестанут это делать, им придётся столкнуться с вопросом о собственном психическом здоровье — но особенно нужно это становится поздней весной перед годовыми экзаменами, как раз тогда, когда стоит несправедливо прекрасная погода. В этот день Тодд лежит на траве и глядит в безоблачное лазурное небо, безмятежное тепло полуденного солнца касается его лица и оголённых рук. У него над ухом Ричард пытается увлечь Свлада какими-то карточками, но процесс никак не идёт, потому что Свлад не понимает, в чём смысл. — Значит, ты не хочешь, чтобы я сказал тебе, что на карточке? — недоумённо спрашивает Свлад. Ричард вздыхает. — Нет, я как раз хочу, чтобы ты сказал, что там, но не хочу, чтобы ты угадывал. — И как же я скажу тебе, что на карточке, если не буду угадывать? У меня, знаешь ли, нет экстрасенсорных способностей, полная бессмыслица даже думать… — Во имя Чарльза Бэббиджа*, нет, Свлад, не начинай снова. Ты должен был изучить всю эту хрень на занятиях. А я просто хочу, чтобы ты вспомнил — как на экзаменах. Понимаешь? Следует долгая пауза. Тодд в предвкушении. — Я всё равно не понимаю. Тодд ухмыляется, открывает глаза и видит, как веки Ричарда вздрагивают, когда он пытается сдержаться, чтобы не швырнуть с таким тщанием сделанные карточки в реку. У Свлада озадаченное лицо, он пожимает плечами, с невинным видом глядя на Тодда. — Ну извините! Но я не понимаю. — Мир не слышал ничего более правдивого, — вздыхает Ричард, потирая переносицу. — Ну и как ты до сих пор с этой хуйнёй сдавал экзамены? — Я просто писал… то, что приходило на ум, — объясняет Свлад, взмахивая руками в попытке проиллюстрировать что-то более значительное. — Я просто пишу то, что ощущается правильным. — Ах, ну да. И как результаты? Свлад морщится. Тодд отворачивается и снова принимается смотреть в небо. Свлад проявляет поразительную непоследовательность в результатах экзаменов — от самых низких оценок до невероятно высоких — в зависимости от того, разговаривал ли он во сне несколько ночей перед испытанием. Тодд не удивлён. Свлад просто не приспособлен к учёбе. Со временем Тодд понял, что Дирк — потрясающе интеллектуальный человек, но он осознаёт, что кому-то со стороны тот может показаться отягощённым вопиющей глупостью. Нет, Дирк определённо умён, но вот с концентрацией проблемы. Усидчивости у него с грецкий орех. При расследовании тех нескольких дел, когда им нужно было изучать различные материалы, Дирк находил процесс почти физически болезненным. Как-то раз им пришлось читать подборку учебников по биологии (в связи с подозрениями, что автор внедрил в свои статьи улики к раскрытию серии схожих между собой убийств), в итоге Фара грозилась выбросить Дирка в окно, потому что он не прекращал издавать различные звуки, качаться на стуле и делать всё что угодно кроме того, чтобы сидеть и работать над текстами. Такое отношение Дирка к задачам подходит для его разума: разума, несомненно приспособленного для той крайней степени возбуждения, в которой он может находить связи между противоречивыми мыслями и идеями. Тодд замечает подобное и у Свлада, и это полная противоположность тому, чего ждёт от своих студентов строгий академический процесс обучения в университете. Грустно понимать, что Свлад никогда не станет таким студентом Кембриджа, каким он хочет быть, просто потому, что он иначе устроен. Тодду интересно, когда Свлад сам поймёт это. И интересно, мечтал ли когда-нибудь Дирк о том, чтобы в этом случае всё было иначе. — А ты собираешься, э-э-э… — начинает Ричард, и его интонация выдаёт, что теперь он переходит к истинной причине разговора. — Ну, ты понимаешь. Провернуть эту твою херню с годовыми экзаменами? Тодд ждёт, что Свлад разразится своими фирменными упрёками. Наступившая вместо этого тишина его удивляет. После первоначального соглашения с Джоном Свлад продолжает озвучивать во сне вопросы к испытаниям, но лишь с тем условием, что они не слишком-то важны — практические вопросы, заданные на дом, или промежуточные зачёты. Но в последнее время пользуется этим не только Джон. Несколько друзей Сьюзан тоже начали просить, равно как и друзья Ричарда, и дважды сам Ричард, но уговор каждый раз оставался таким же: покупка еды (и в большинстве случаев алкоголя) в обмен на вопросы предстоящего испытания. И, разумеется, сам Свлад тоже их слушал. — Это было бы… нечестно, — наконец отвечает Свлад. Тодд слышит, насколько этот ответ далёк от “нет”. — Ну ты же не ответы узнаёшь. И ты сам говорил — ты просто угадываешь, что там может быть. У тебя получается — сколько там? Два правильных из трёх. Иногда ты ведь и ошибаешься. — Очевидно, что я могу ошибаться, — уверенно говорит Свлад. — Целиком и полностью. В конце концов, я не экстрасенс. — Ага, знаю. Но ты представь: вдруг ты сможешь записать всё, а потом выяснится, что всё, что ты говорил — полная херня. Вот тогда слухи точно прекратятся. — Думаешь? Тодд понимает, как действует Ричард. Он хочет дать Ричарду понять, что раскусил его, и смотрит на него жёстким холодным взглядом. Ричард искушает Свлада, провоцирует его. Он обещает Свладу долгожданную свободу от слухов в попытке подмазаться и выпытать свои вопросы. Ричард не обращает на Тодда внимания, перемешивая свою стопку карточек как колоду игральных карт. — Разумеется. Кто же после этого поверит, что ты экстрасенс? Тодд чувствует, что искушение по-прежнему бередит разум Свлада, когда они возвращаются домой поздним вечером. Последний час они говорили о чём угодно, кроме экзаменов, но, открыв входную дверь, Свлад утыкается взглядом в стопку вспомогательных материалов на столе и ламинированную табличку с расписанием экзаменов, приколотую к стене. Экзамены всё ближе, эта крупная неприятность уже показалась на горизонте. — Я мог бы… я мог бы просто сказать что угодно… — объявляет Свлад, включая электрочайник. Это их маленький ритуал — по чашечке чая перед сном. До того как попал в колледж св. Сэдда, Тодд никогда не пил столько чая, но теперь не мог лечь спать без кружки на тумбочке. — Я бы мог что-нибудь выдумать. Мог бы выдумать эти вопросы, и, когда окажется, что они все неправильные, никто уже не подумает, что я экстрасенс. Совсем никто. Но тогда… — Свлад колеблется. — Что тогда? — Есть и другой вариант. Я мог бы, э-э-э… — Свлад умолкает на несколько секунд, а когда продолжает, голос звучит неуверенно. — Продать эти экзаменационные вопросы. Меня же об этом просят. Кое-кто даже умоляет. А Джон — Джон вообще говорил, что заплатит мне двадцать штук, если я дам ему вопросы. — Двадцать тысяч? — Тодд знал, что у Джона всё в порядке с деньгами, но такая сумма всё равно ошеломляет. Неужто Джон правда так уж переживает за итоговые экзамены? Он всегда казался Тодду прилежным студентом — постоянно уходил на факультативные семинары, отказывался прогуливать лекции ради репетиций. Может, он будет полным мудаком весь остаток жизни, но никому не обвинить его в недостаточном усердии. Свлад кивает, садясь на кровать. Выглядит он несколько растерянно. — Мне уже предлагали деньги, но столько — никогда. А мне ведь нужно. Всякое-разное. Мне не позволят остаться тут летом, и я не знаю, где буду жить. Я бродил по окрестностям и с дурацким хмурым выражением лица пытался разузнать, где можно будет несколько месяцев ночевать в палатке, чтобы меня не забрал кембриджский патруль, — со смешком говорит Свлад. — Сьюзан спросила, почему я такой мрачный, и я соврал: сказал, что у моей мамы проблемы с зубами, и я очень переживаю, сможем ли мы оплатить счета. — Свлад, блин, чувак. Тебе не надо искать ночлег, — мягко говорит Тодд. Чайник щёлкает, выключаясь, и Тодд подходит за ним. — Ты же можешь… ты можешь жить со мной. То есть мне ведь тоже придётся снимать квартиру. Все будет в порядке, я могу… — Нет, — перебивает Свлад. Тодд бросает чайные пакетики в две кружки и заливает кипятком. — Нет, я правда очень благодарен за всё, что ты для меня делаешь, но просить тебя о таком — это уж слишком. — То есть ты думаешь, что я позволю тебе до второго курса жить в палатке? И что, буду приходить в гости в твою маленькую бомжацкую берлогу и приносить тебе фасоль? — Если захочешь, — хмыкает Свлад, ложась на кровать. — Боже, насколько проще бы всё было, если бы я мог думать хоть о чём-то, кроме ёбучих лошадей. Взгляд Тодда соскальзывает на стену. Постепенно на ней вокруг газетных вырезок и распечаток из интернета разрослась очень знакомая паутина из канцелярских кнопок и красных ниток. Свлад даже начал писать на стене заметки цветными ручками. Тодд рассматривал вариант, что это — возможно — начало расследования. Того дела, о котором он почти забыл за всеми репетициями и попытками удержать Свлада в адекватном состоянии, пока тот сдаёт экзамены. Пропавшие животные. Вопросы без ответов. Загадочные случаи. До чего же знакомо! Впрочем, Тодд не спешит с выводами. Прежде тоже бывали фальстарты. — Расскажи мне о них, — говорит Тодд, глядя, как Свлад скидывает свою футболку. Увидев голую спину Свлада, Тодд отворачивается, пытаясь найти что-нибудь — что угодно — чтобы отвлечься. Стирка. Он соберёт вещи для стирки. Тодду уже удалось более-менее свыкнуться с тем фактом, что его, возможно, самую малость тянет к Свладу. Но он всё ещё не разобрался, что это говорит о нём самом и, что более важно, что это значит для их с Дирком отношений. Ему несложно было думать о Свладе и Дирке как о двух разных людях, но со временем Свлад всё сильнее напоминает Дирка. И от внимания Тодда не укрывается, что чем больше Свлад ведёт себя как Дирк, тем привлекательнее и соблазнительнее он выглядит. — Ну, много где вокруг Кембриджа видели лошадей, бродящих без присмотра — как и в том случае, когда мы встретили лошадь возле палатки с чипсами после Рождества, — начинает Свлад и берёт свою чашку с чаем со стола. — Эти лошади всегда исчезают до приезда полиции, а с ферм и конюшен вокруг Кембриджа приходит множество обращений о сбежавших лошадях. Это явно происходит ещё с начала октября. Свлад принимается расстёгивать ремень. Тодд устремляет ещё больше внимания на сбор валяющихся носков и складывание их в корзину для стирки, борясь с желанием посмотреть на друга. Не то чтобы он раньше такого не видел, но теперь смотреть на Свлада неправильно. А Тодд хочет посмотреть, хочет запомнить каждый дюйм его кожи, расположение всех веснушек, усыпавших его плечи, хочет узнать, как выглядит Свлад в вечерних лучах летнего солнца, а не в свете уличных фонарей, каким он увидел его на той вечеринке у Сьюзан. — Только один рассказ отличается от остальных — рассказ отца Джоэля о Паффлзе. Это конь, который, по всей видимости, умер, но потом исчез. В Кембридже он не объявлялся — он вообще так нигде и не нашёлся. Воспоминания о том вечере неотвязно преследуют Тодда, и он всё больше начинает думать, что в некоторой степени склонен к мазохизму, судя по тому, как часто его сознание стремится снова и снова воспроизводить тот момент. Несмотря на то, что случившееся, так или иначе, ужасно, Тодд не может перестать в уме переигрывать произошедшее. Он мог бы ворваться в комнату, оттащить того незнакомца от Свлада и занять его удивлённый, жаждущий рот своим поцелуем. Или он мог бы с самого начала не быть тем перепуганным до усрачки мудилой и сделать первый шаг в один из тех бесчисленных раз, когда они спали на расстоянии ладони друг от друга. Кажется, эти фантазии — единственный способ удержаться и сохранить хоть каплю здравого смысла, хотя, когда Свлад раздевается до своих белых боксеров, Тодд стремительно теряет остатки рассудка. — Я убеждён, что эти лошади что-то знают. Если бы я только знал, где Паффлз… — Свлад встряхивает головой. — Эх, лошади… Пойду-ка я в душ. — Давай, — говорит Тодд и усиленно не смотрит на задницу Свлада, который хватает полотенце и идёт в ванную. Когда Свлад закрывает дверь, и Тодд слышит шум пущенной из крана воды, он позволяет себе отдышаться, обессиленно опустившись на кровать. Что ещё было очень странным — и Тодд, если быть честным с самим собой, действительно тревожился по этому поводу — это что Дирк никогда не упоминал о своём знакомстве с Тоддом в юности. Пока Тодд считал, что он пробудет тут неделю или две, он мог понять, почему Дирк позабыл его лицо. Тогда бы Тодд бы не удивился, если бы печально известная ненадёжная память Дирка не оставила бы в себе вообще ни следа воспоминаний о Тодде — тем более, под чужим именем. Но с тех пор прошли месяцы, и теперь это казалось невероятным. Неужели что-то случилось? Или, скорее, неужели что-то скоро случится? Вдруг Тодд совершит что-то невероятно ужасное по отношению к Свладу, и всё закончится настолько кошмарно, что Дирк сотрёт все воспоминания об этом эпизоде из своей памяти? Есть и ещё одно, более тревожное предположение. Что, если Дирк на самом деле помнил, просто никогда Тодду об этом не говорил? Не рассказывал о том, что у них уже была целая другая жизнь вместе, и кто знает, сколько она длилась? Почему он скрывал это от Тодда? Чем-то похоже на их первое дело. На тот момент, на пирсе. Тодду было так плохо — он отчаянно пытался как-то всё устроить, спасти Патрика Спринга и всех остальных погибших (кого он был вынужден убить), одновременно стараясь наладить отношения с Амандой — и вдруг выяснилось, что Дирк с самого начала знал: ничего не изменится ни на йоту. В тот момент Дирк был для Тодда монстром. Будет ли теперь иначе? Тодд в самом деле не знает. — Был бы ты здесь… — далеко не впервые говорит Тодд в потолок. * Всю следующую неделю Тодд ничего не слышит о вопросах к экзаменам вплоть до дня, на который назначены итоговые испытания у Свлада и Джона. Свлад заявляется на их традиционный завтрак с пачкой коричневатых конвертов и здоровенной серебристо-розовой банкой энергетика. Ричард и Сьюзан вместе сидят в одном кресле в своей ставшей уже привычной мерзкой и бесстыжей манере и, почти не отвлекаясь, смотрят друг на друга приторно-влюблёнными глазами. Джон и Тодд большую часть утра стараются не обращать внимания на эту парочку. Свлад плюхается в одно из кресел с видом отчаянно невыспавшегося человека. Глаза у него сонные, а под ними тёмные круги. Его не было всю ночь, что, впрочем, обычное дело — к неудовольствию Тодда. Когда такое произошло впервые, Тодд решил, что Свлад застрял в библиотеке, но распространяющиеся по университетскому городку слухи вскоре пополнились разговорами о некоторых студентах мужского пола, которых заставали в комнатах общежитий с другими студентами мужского пола после наступления темноты. Имя Свлада чаще упоминалось, чем умалчивалось. Тодда это не волнует — он убеждает себя, что его это не волнует — и при этом складывает все образы и идеи того, что могло происходить, в специальное отделение в своей голове и перематывает их там. — С добрым. Что, заранее решил отправить поздравления с Рождеством? — спрашивает Ричард, оторвав взгляд от любимой девушки, чтобы кивнуть на конверты. — Я всю ночь не спал, — бормочет Свлад. Предательское воображение Тодда демонстрирует Свлада в постели с каким-то безымянным старшекурсником Кембриджа, который приоткрытым ртом целует шею Свлада, а их руки ласкают тела друг друга под плюшевым покрывалом. — Я ходил к гипнотерапевту. — Чего? Свлад трёт глаза. — Подумал, что есть только один способ обелить моё имя — получить точный письменный текст этих… совершенно случайно совпадающих с реальностью снов. Слышали про автоматическую запись? — не дав никому времени ни подтвердить, ни опровергнуть сказанное, он продолжает. — На практике человека гипнотизируют и побуждают записывать свои мысли на бумагу. А поскольку я не могу сам себя загипнотизировать, пришлось обращаться к третьей стороне. Эти конверты, — указывает он на стопку, — содержат абсолютно неправильные вопросы к итоговым экзаменам первого и второго курса. — Вот эти конверты? — спрашивает Джон. — Да. — Значит, в одном из них вопросы к моему экзамену? В буквальном смысле тут, в конверте? — недоверчиво спрашивает Сьюзан. — Нет, в конверте то, что мне приснилось. Никакого отношения к любым возможным вопросам для экзаменов… Свлад вскрикивает, когда все набрасываются на него. Скатерть с приборами смята тремя студентами Кембриджа, функционирующими только на кофеине, таурине и страданиях от подготовки к экзаменам — они отчаянно пытаются получить свой шанс на спасение. Тодд хватает свой стаканчик с кофе и держит его повыше, так как Сьюзан прыгает на стол прямо с коленей Ричарда, заехав ногой ему в пах. Ричард сгибается пополам на своём стуле, но Сьюзан даже не замечает — выхватив у Свлада добрую половину конвертов, она с торжествующим видом прижимает их к груди. Джон остаётся ни с чем. Свлад быстро запихивает конверты, которые удалось спасти, во внутренний карман своего кожаного пальто, его лицо пунцовое. — Я же сказал! Это не вопросы к экзаменам! — выкрикивает он. Сьюзан перебирает конверты, не обращая внимания на Свлада. Её глаза загораются, она вытягивает два конверта. Один она отдаёт Ричарду, и тот — хотя всё ещё морщится — явно испытывает облегчение. Остальные конверты Сьюзан оставляет на столе. Джон перелистывает их, поглядывая на оставленные рукой Свлада пометки: “Экзамен по географии, часть 1А — физическая география” и “Экзамен по социальным и политическим наукам, часть 2А — политика и социология, международные отношения”. По-видимому, ничто из этого Джона не интересует, так что он бросает их на стол. — Отдай мне мой, Свлад, — говорит Джон, протягивая за конвертом руку. Пальцы Свлада вцепляются в карман пальто. — Джон, — предупреждающе говорит Тодд. Джон мельком смотрит на Тодда и снова на Свлада. — Мы договаривались, — бормочет Свлад, выдерживая взгляд Джона. — Ты предложил обмен. И ты не будешь распространять вопросы среди своих знакомых по математическому кружку. Если выйдет, что вопросы хоть немного верные — хотя это не так — будет крайне подозрительно, когда выяснится, что у всех твоих знакомых высшие баллы. — Годится. Я переведу тебе деньги сегодня вечером… — Мне нужны наличные, — перебивает Свлад. Джон смеётся. — Наличные? Откуда я тебе возьму двадцать тысяч фунтов наличными? — Меня не волнует. Это твоё дело, — говорит Свлад, поднимаясь из-за стола. Он кивает Ричарду и Сьюзан, которые слишком увлечены содержимым своих конвертов и пропускают разговор мимо ушей — Сьюзан скрючилась на коленях у Ричарда и грызёт ноготь большого пальца, Ричард читает, заглядывая через её голову. Свлад не смотрит на Тодда. Тодд надеется, что он не стыдится своего решения, уж Тодд точно не смог бы и не стал бы осуждать Свлада за это. В конце концов, Тодд и сам сделал нечто похожее много лет назад. Но он тогда обманул своих ни в чём не повинных, добропорядочных родителей и потратил их деньги на наркоту и инструменты для группы. А Свлад просто использует свой природный дар, чтобы помочь корыстным студентам, и всё, чего он хочет — возможность иметь крышу над головой. * Днем Тодд обнаруживает Свлада в их комнате, тот сидит на кровати в домашней одежде. В руках он крутит один из конвертов, рассматривая его. Тодд может догадаться, что на нём написано: “Экзамен по философии, часть 1А — основная работа”. Конверт по-прежнему запечатан. — Привет, — говорит Тодд, прислоняя гитару к стене. — Ты когда-нибудь хотел чего-то так отчаянно, что это превращалось в… охуенно огромную, невероятную кучу херни, к которой ты даже не представлял, как подступиться? Тодд ухмыляется, услышав формулировку, но суть она передает безошибочно верно. — Будто она выросла, стоило тебе только отвернуться, и теперь выясняется, что ты в полной жопе? Ну да, звучит знакомо. Свлад прижимает конверт к лицу и стонет в него. — Может, именно так я и должен поступить. Обманом перейти на следующий курс, потом на третий, закончить колледж, — бормочет Свлад. — Ох, но если так, то почему мне так мерзко думать об этом? Наверное, стоит уделить больше внимания курсу по морали и этике. Хотя тогда, наверное, мне и не понадобится жульничать. Классический уроборос совести. Его голубые глаза смотрят поверх конверта, умоляют Тодда дать ответ. Если бы Тодд мог. Он бы так хотел знать, какой выбор сделает Свлад, что из этого получится, и что Дирк теперь думает насчёт того своего выбора. Он так хотел бы знать все ответы на все вопросы Свлада. Вместо этого Тодд садится на кровать рядом с ним. Он вспоминает, как они сидели вместе почти семь месяцев назад, в разгаре той самой первой панической атаки у Свлада. Теперь он так изменился — стал более уверенным, более решительным, куда больше знает о себе и своих возможностях. Но тень той тревожности по-прежнему нависает над ним. Тодд полагает, что даже Дирка они всё ещё преследуют. — Ни хрена себе? — в их открытое окно врывается крик, вслед за ним звучит ещё несколько аналогичных. Окно выходит в центр Северного дворика. Оба немедленно вскакивают и бросаются к окну. — Твою ж мать, — ругается Свлад. Там лошадь. Большая серая лошадь на газоне в центре Северного дворика. Вокруг в недоумении толпятся люди. Все они поспешно отступают, когда лошадь встаёт на дыбы, а потом бьёт тяжёлыми копытами по мягкой земле. Она ржёт и фыркает, взмахивая хвостом. — Она же сейчас ускачет! Нам нужно за ней, — внезапно и очень уверенно говорит Свлад. — Ладно, — сразу же соглашается Тодд, полностью доверяя без всяких доказательств. — На машине Джона. Они выбегают в коридор и принимаются с воплями колотить в соседнюю дверь. Через несколько секунд им открывает растерянный Ричард. — Какого… — Нам нужна машина Джона, — разъясняет Тодд. — Мы гонимся за лошадью, — выпаливает Свлад. Ричард моргает. — А, ну ладно. А его нет. — Это не важно, нам нужна машина, — говорит Свлад. Он проталкивается внутрь мимо Ричарда. — Где у него обычно ключи? Ричард указывает на тумбочку с большой зелёной лампой, точно такой же, как у них в комнате. Свлад подходит к тумбочке и принимается выбрасывать из ящика скомканные бумажки, ручки и монеты. — То есть вы угоняете машину моего соседа? — как ни в чём не бывало уточняет Ричард. Тодд пожимает плечами. — Ну, он же всё равно засранец. — Да уж, полнейший и законченный. Так что не могу вас винить за это. Тем более за день до экзаменов. Думаю, всё вместе доведёт его до ручки, чего он вполне заслуживает. — Нашёл! — объявляет Свлад. Он подбрасывает ключи и пытается с видом триумфатора поймать их, но ему это не удаётся, что вполне предсказуемо. Так что смущённому Свладу приходится поднимать их с пола. — Погодите-ка. А кто из вас поведёт машину? — спрашивает Ричард. — Я, — хором отвечают Тодд и Свлад, после чего удивлённо смотрят друг на друга. — Ты когда-нибудь водил машину? — спрашивает Тодд. Свлад явно пытается выглядеть уверенно. — Ну, не то чтобы, но вряд ли это так уж сложно — нажимай на пару педалей, а потом делай так, — и он крутит в воздухе невидимый руль, в процессе запутавшись в руках. — Ну да, но с настоящим рулём было бы… — А у тебя нет водительского удостоверения, — перебивает Ричард, обращаясь к Тодду. Тодд прикусывает губу. Удостоверение-то у него есть, но не на это имя и не для этой страны. И к тому же, выпущенное через десять лет. Тодд мотает головой, и Ричард вздыхает. — Ладно. Видимо, поведу я. * Когда они выскакивают в Северный дворик, лошади уже и след простыл, нет её и на прилегающей улочке, где припаркована машина Джона. Несмотря на это, когда они садятся в машину — Тодд и Свлад вместе на заднее сиденье — Свлад чётко указывает нужный поворот, уверяя, что он знает, куда отправилась лошадь. Тодд знает, что это не так. По крайней мере, не в том смысле, как что-то могут знать обычные люди. Дирк регулярно применяет свой холистический способ поиска, который он называет дзен-навигацией. Принцип её заключается в том, чтобы ехать вслед за любой машиной, или велосипедом, или собакой, будучи уверенным, что таким образом вселенная приведёт его именно туда, куда ему нужно. Вполне возможно, что Свлад не подозревает, что делает именно это — или же он ещё не придумал для такого способа названия. В любом случае, Тодд уверен, что понял правильно, судя по тому, как часто Свлад тянется вперёд, будто пытаясь схватиться за руль, и вопит: “Влево! Влево!” — буквально за секунду до поворота. Они едут уже больше часа. Городской пейзаж сменяется обыкновенным и непримечательным ровным пейзажем сельских окрестностей Кембриджа: поля с пасущимися коровами, небольшие деревеньки и фермы. С точки зрения Тодда, пейзаж британской провинции отличается от пейзажа американской провинции лишь тем, что англичане предпочитают здания из серого камня и не перестают непоколебимо верить, что война всё ещё длится. В воздухе ощущается некое напряжение, готовность укрыться в бомбоубежищах, даже если хлопнет двигатель автомобиля. — Думаю, нам сюда, — говорит Свлад, когда они подъезжают к повороту на разбитую просёлочную дорогу. Под колёсами угнанной у Джона машины хрустит гравий. — Что-то не похоже, — комментирует Ричард. Тодд открывает окно и высовывается наружу. Впереди длинная подъездная дорожка, ведущая к нескольким каменным зданиями фермы. Неподалёку припаркованы внушительно поблёскивающие дорогие джипы. Всё вместе попахивает кожей, плётками и чужими деньгами. — Полагаю, это конюшни папы Джоэля, — негромко говорит Свлад. — Сьюзан говорила, что они где-то тут. — Тогда пойдём? — спрашивает Ричард. — Постучим в дверь, спросим, не пропала ли у них лошадь? — Нет, — тихо отвечает Тодд. — Если это расследование, нам лучше никого не тревожить. — Погодите, а кто сказал, что это расследование? — говорит Ричард, оборачиваясь к нему. — Как-то это немного чересчур, нет? — На самом деле это не расследование. Мы просто… хотим кое-что узнать, — как ни в чём не бывало говорит Свлад. — Это ты хочешь что-то узнать, — отвечает Ричард. — Не в этом суть. — Вообще-то как раз в этом. Слушайте, если вы хотите поиграть в детективов, то с меня хватит. Идите, ищите пропавших лошадей, а я с удовольствием буду возить вас на машине, потому что иначе я бы сидел и занимался, как шаблонный студент, готовящийся к экзаменам… — Ричард, ты так и будешь трепать языком? И так ясно, что ты пойдёшь с нами, — говорит Свлад, открывая дверь машины и выбираясь наружу. Тодд выбирается следом и хлопает дверью несколько сильнее, чем обычно. Ричард высовывается в окно и смотрит на Свлада, яркие солнечные лучи светят ему в глаза. — Да неужели? И почему же ты так в этом уверен? — Потому что в машине Джона нет аудиосистемы, а мы — твои единственные друзья, помимо музыкальных записей, — практично говорит Свлад. Ричард несколько секунд обдумывает его слова. — Бля, — следует красноречивый ответ. * Свлад не знает точно, что именно искать. В этом нет ничего необычного, но за ним идут и Ричард, и Стив, и ему нужна хоть какая-то идея, чтобы определиться с направлением. Они идут в сторону конюшен по одному из больших холмов. Ярко-зелёная трава усыпана тут и там белыми полевыми цветами. С одной стороны холм упирается в небольшой деревянный забор, а с другой стороны от него начинается густой тёмный лес. — Похоже, тут верховая тропа, — говорит Ричард, указывая чуть в сторону на тёмную тропинку, ведущую к воротам в заборе. — О, ты думаешь, отсюда можно подняться куда-то наверх? — встрепенувшись, спрашивает Свлад. — Нет же, дурень долговязый! Верховая тропа — по ней ездят верхом на лошадях. — Если та лошадь действительно пришла сюда, она могла идти по этой тропе, — предполагает Стив. — Я имею в виду, если она часто по ней ходила. И если она из этой конюшни. — Прекрасный пример дедукции! — с широкой улыбкой кивает Свлад. — Чтобы найти лошадь, нужно думать как лошадь! — Если ты думаешь, что я сейчас опущусь на четвереньки и заржу, то ни хуя подобного. Они идут к забору по верховой тропе и осторожно забираются на металлические ворота. Вокруг густая лесная зелень, и Свлад начинает чувствовать знакомую азартную дрожь. — Так, всё верно. Нам нужно… ага, вот сюда. Свлад ведёт Ричарда и Стива в сторону от хорошо утоптанной тропы в лес, где под ногами коричневая почва, усыпанная мелкими веточками. На земле играют тени, свет не пробивается сквозь кроны деревьев. Сладковатый аромат преющих в подлеске листьев наполняет воздух. Свладу кажется, что всё вокруг недовольно их вторжением: ветки тычут в них своими острыми кончиками, птицы гневно чирикают, заранее взлетая, чтобы не наблюдать за их предосудительным шествием. Леса восточной Европы никогда не казались ему такими враждебными. Свлад размышляет: неужели британское негодование пропитало даже землю? Свлад ведёт их в обход, вокруг трёх стволов и низко свисающих ветвей. Каждое движение выверено, каждое направление точно. Они медленно спускаются по крутому склону, проскальзывая на подошвах и цепляясь за кочки, и борются с непреодолимым желанием опуститься на четвереньки, тем самым плюнув в лицо эволюции, не потрудившейся подумать, до чего классно быть ловкой обезьяной. Стив молчит большую часть пути. Когда Свлад ловит его взгляд, он замечает, насколько тот напряжён. — Всё хорошо? — спрашивает Свлад. — Ага. Просто я…— Стив мотает головой. — Всё нормально. Держись поблизости от меня, ладно? — Свлад удивлённо усмехается. — Говоришь так, будто что-то может случиться. Стив не отвечает. После нескольких минут ходьбы Свлад полон стопроцентной уверенности, что он нашёл нужное. В метре от них впереди неестественно большая поляна, едва заметная из-за толстых стволов деревьев. Они пробираются между окружившими поляну деревьями и замирают, ослеплённые ярким солнечным светом. Похоже на оазис — нет мёртвого или умирающего покрытия из листьев под ногами, лишь недавно скошенная трава. У края поляны сложено несколько больших стогов сена. — Так, — насторожённо говорит Ричард. — Это что ещё за место? — Оно вполне подходит, чтобы держать тут лошадей, — говорит Свлад, озираясь. — И откуда, чёрт побери, эти лошади тут берутся? Ведь нет ни прохода, ни… Ричард умолкает, так как ответ сам появляется наверху, над поляной. С глухим рёвом небеса начинают разверзаться. Появляется трещина, похожая на след самолёта. Деревья раскачиваются, теряя листья. Свлад полностью захвачен видом того, как из рассечённого неба появляется эскадрон лошадей со всадниками в сёдлах, они прыгают прямо на поляну перед ними. Вслед за ними вылетает пара странных переливчатых существ, напоминающих летучих мышей, они немедленно уносятся в лес и скрываются из вида. На всех всадниках длинные коричневые туники, а их лица прячутся в темноте капюшонов. Приземлившись, они тянут за поводья своих грозных лошадей, и те поворачиваются в сторону пришельцев, размахивая хвостами и настороженно прядая ушами. — Привет! — говорит Свлад, дружелюбно взмахивая рукой. * Тодду нужен пистолет. Как он хочет, чтобы у него сейчас был пистолет! Всадники, напоминающие монахов, поворачиваются к ним своими скрытыми в темноте капюшонов лицами, и, хотя Тодду не видно их глаз, он чётко ощущает их долгие, пристальные и злые взгляды. Инстинкты говорят Тодду бежать, но все лошади рвутся в бой и роют копытами землю, стремясь, чтобы их перестали сдерживать. Тодд не хочет выяснять, получится ли у него сбежать от мчащейся во весь опор лошади. — Э-э-э, меня зовут Свлад Чьелли, — оторопело говорит Свлад. — И я хотел узнать, куда подевались все эти лошади, так что теперь, наверное, я это узнал — вот и славно — и, если вы не против, мы пойдём дальше готовиться к… — Вы не отреагировали на сигнал к возвращению, — кажется, все семь монахов говорят в унисон, с одинаковой интонацией. Их голоса не похожи на человеческие. В них столько же выражения, сколько в голосах, делающих объявления на вокзалах. — Что? — Свлад, заткнись, — шипит Тодд. Монахи поворачиваются к нему. Во тьме их клобуков Тодду удаётся рассмотреть отблески красного света там, где должны быть глаза. Эти всадники — не люди, это очевидно. Они что-то иное. — Приносим извинения за причинённые неудобства и выражаем надежду, что ваша система верований не получила нежелательного влияния от неисправного устройства. — Мы не понимаем, о чём вы говорите, — отвечает Тодд более резко. Он делает шаг назад и показывает руки, изо всех сил стараясь не выглядеть воинственным. — Мы уже уходим. — Мы предпринимали попытки связаться с вами. Мы приносим извинения за то, что попытки не были успешны. Мы должны отключить устройство. — Мы не те, кто вам нужен. — Мы должны отключить устройство. — Нет, мы не те… — Мы должны отключить устройство. — Какое ещё устройство? — шипит Ричард. — Что им надо? Тодд оборачивается к Свладу — его взгляд беспорядочно мечется, он думает, соединяет вместе факты. Тодд мысленно умоляет его поспешить. — Эти лошади… они их использовали, чтобы найти своё устройство, — говорит Свлад, и его глаза широко открываются, он понял ответ. — Посмотри на них! Ими управляют. Они ведут себя неправильно, — Тодд смотрит. Лошади ведут себя странно. Они неестественно сосредоточены. — Они хотят найти что-то. Но Паффлза среди них нет! Что же случилось с… — Свлад, пожалуйста, забудь этого Паффлза. Сейчас это неважно, — шепчет Тодд. — Разве что Паффлз понял, что происходит. Он недавно прибыл в ту конюшню — наверное, он понял, что случилось с другими лошадьми, понял, что их разум под контролем. Он инсценировал свою смерть, чтобы сбежать! Только как же он… — Свлад! Три монаха плавно спускаются с лошадей. Тодд хватает Свлада за локоть и подтаскивает поближе к себе. Он озирается в надежде увидеть на поляне что-то, что сойдёт за оружие. Ничего не находит. Монахи медленно приближаются. Тодд отталкивает Свлада себе за спину, игнорируя его недовольные вопли. Если придётся, Тодд возьмёт монахов на себя. Фара научила его основам самообороны и — даже если он не сможет справиться со всеми — этого будет достаточно, чтобы Свлад и Ричард смогли убежать. — Оставьте нас в покое, — предупреждает Тодд, покрепче упираясь в землю. Монахи приостанавливаются. Все одновременно — включая и тех четверых, что остались на лошадях — склоняют головы набок, словно увлёкшиеся чем-то собаки. — Нам необходимо удержать клиентов. Они приняли решение и сказали об этом, и теперь они двигаются быстрее. Когда один из монахов оказывается рядом, Тодд протягивает руку и хватает его за правое запястье. Пользуясь его же инерцией (чёрт, Фара может им гордиться!), Тодд выкручивает руку и заламывает её за спину, затем тянет вверх и так удерживает. Всем своим весом наваливается на монаха, сбивая того с ног. Монах грузно приземляется, Тодд прижимает коленом тощую спину своего противника. Монах невнятно бормочет под ним. Тодд поднимает голову на оставшихся двух, мысленно умоляя их нападать на него и отвлечься от Свлада и Ричарда, чтобы те смогли убежать. Они и не думают на него нападать. Едва взглянув на Тодда и пленённого им монаха, они снова оборачиваются к Свладу и Ричарду. Свлад медленно покачивает головой, продолжая искать разгадку, а мертвенно бледный Ричард просто смотрит в лица приближающихся монахов. — Бегите! — кричит Тодд. Ричард начинает отступать назад, но монах переходит на бег и хватает его за горло, без видимых усилий приподнимая над землёй. Ричард начинает задыхаться, отчаянно цепляясь за удерживающую его кисть, его лицо наливается кровью. Свлад бросается к Ричарду, одновременно с этим противник Тодда сбрасывает его с себя. Тодд вскакивает на ноги и ищет взглядом Свлада — тот захвачен третьим монахом и отчаянно рвётся к Ричарду, чьё лицо уже становится багровым. — Отпустите его! — кричит Дирк. — Отпустите! Он так задохнётся! Ричард испускает слабый писк, как умирающее животное. Тодда хватают сзади и вынуждают опуститься на колени, его руки удерживают позади, и ему остаётся лишь бессильно смотреть, как монах ещё крепче сжимает горло Ричарда. — Пожалуйста… — из последних сил выдыхает Ричард. Его пальцы, стискивающие запястье монаха, разжимаются. Ни слова не говоря, монах прижимает пальцы второй руки к лицу Ричарда. Тодд с ужасом смотрит, как длинные ногти врезаются в кожу. Ричард захлёбывается, невыносимая боль присоединяется к нехватке кислорода, на его лбу и щеках появляется кровь. Тодд видит, как по лицу Ричарда струятся слёзы. — Отпустите его! — отчаянно выкрикивает Свлад. — Пожалуйста! Пожалуйста, не делайте ему больно! Тодд вырывается, толкается, пытаясь высвободиться из рук монаха, но у него ничего не получается. Монах поднимает руку, которой держит лицо Ричарда, ещё выше. Сам воздух вокруг них в ужасе замирает, когда раздаётся тошнотворный хруст, и голова Ричарда вместе с позвоночником отделяется от тела. — Нет! — кричит Тодд. Тело Ричарда падает на колени в траву. Лишенное головы, на мгновение замерев, оно опрокидывается вперёд и грудью ударяется о землю. Монах отбрасывает то, что осталось у него в руке, в сторону. — Ричард! Ричард! — истошно кричит Свлад. — Тут уже ничем не помочь, — шепчет Тодд. Он уже представляет, как то же самое происходит со Свладом. И с ним самим. Он надеется, что начнут с него. Он не перенесёт, если у него на глазах это сделают со Свладом. Красные глаза монахов, мерцающие в темноте их коричневых капюшонов, беззвучно всматриваются в тело Ричарда. Тодд едва дышит от ужаса, от жгучей ярости, от жалости к отчаянно рыдающему Свладу. Безо всяких предупреждений монахи неожиданно их отпускают. Тодд и Свлад тут же вскакивают на ноги. Все монахи, включая сидящих на лошадях, одновременно поворачиваются к ним. Тодд хватается за запястье Дирка, нащупывает его ладонь, переплетает вместе их пальцы, чувствуя страх в его пульсе, когда тот крепко, почти до боли, сжимает его руку. Тодд уже решил, что оттолкнёт Свлада назад, а сам прыгнет вперёд. Если Свлад побежит быстро, у него получится, а Свлад — это самое важное. — Мы отключили устройство. Вы получите возврат стоимости, — говорят монахи. — Наслаждайтесь вместе! Они поворачиваются и принимаются насвистывать какую-то подвижную мелодию. Лошади вокруг них валятся как подкошенные. Они грудой падают на землю, их шеи и ноги прогибаются, будто лишённые костей. Монахи удаляются в чащу леса, кто-то из них заводит песню, остальные механически монотонно подпевают. — Наслаждайтесь вместе, вместе наслаждайтесь, с пластиковым другом, пусть он вас вперёд ведёт… Песня становится неразличима. Тодд судорожно вздыхает, смотрит на мёртвых животных. Контроль над разумом. Наверное, теперь они больше не нужны монахам. Те просто сказали им умереть, и лошади умерли. Его взгляд предательски падает на безголовое тело Ричарда, живот скручивает тошнота. — Нужно уходить, — шепчет он Свладу. — Они могут вернуться. Свлад потрясён до глубины души, он весь в слезах. — Мы не оставим его тут! Тодд слишком измождён, чтобы спорить. Он тоже хочет забрать Ричарда. Когда они подходят к телу, в голове плывёт, а самого Тодда начинает трясти на адреналине. У Ричарда нет родителей, хоронить его некому. Кому-то придётся рассказать Сьюзан… Сколько смертей Тодд уже видел — погибали близкие друзья, их соратники в расследованиях — но эта смерть ранит его очень глубоко. Ричард был совершенно ни при чём, они просто увлекли его с собой, потому что он мог сесть за руль. Просто потому, что он был их другом. Поток мироздания, который, не разбираясь, утаскивает на дно людей, которые должны были прожить долгие счастливые жизни. Свлад первый подходит к телу Ричарда и умолкает. Тодд думает, что он пытается сдержать тошноту, но тут Свлад издаёт странный звук. Недоумённый. — Что за хрень? — спрашивает Свлад. Тодд быстро подходит ближе и ощущает, как вселенная снова сводит его с ума. Тело Ричарда отличается от того, что они ожидали увидеть. Оно… не человеческое. Снаружи он точь-в-точь человек — и кожа, и одежда ровно такие же, как были все месяцы их знакомства, даже та самая толстовка с “Pink Floyd”, в которой Ричард был в день их знакомства. Но изнутри… изнутри совсем не то, что Тодд ожидал увидеть. Открывшееся в результате обезглавливания отверстие шеи Ричарда обнажило цилиндрическую полость из металла, наводящую на мысли о выпотрошенной электронной игрушке. Там полно серебристых винтиков, золотистых контактов и красно-зелёных проводов. И никаких внутренних органов — только пустая полость. Кровь — если это кровь — вытекает из толстых пластиковых трубок, торчащих из шеи. Тодд пытается осмыслить увиденное, но его разум отказывается воспринимать происходящее, потому что это просто уму непостижимо. Одновременно Тодд замечает, что тот кусок плоти, что раньше был головой и позвоночником Ричарда, на самом деле к плоти никакого отношения не имеет. Это набор тех же самых трубок, проводов и металлических креплений, которые снаружи прикрывает что-то, похожее на человеческую кожу. — О! — очень знакомо говорит Свлад. Он что-то понял. Сложил картинку. Тодд поистине любит этот звук, но лучше бы Свлад произнёс его часом раньше. — О-о-о! О, Стив, Стив! — Свлад хватает Тодда за локоть. — Его мама, его папа! Тодд в ступоре, от него никакой пользы. Он только и может, что слушать Свлада, раскрыв рот. — Но для чего же ему тогда понадобилось учиться, если он… а, ну конечно! Он и не знал! А значит… Хронотис! Это точно Хронотис! — Рег? — переспросил Тодд в полной и очень знакомой растерянности. — Он-то тут при чём? — Потому что это всё объясняет! — несколько секунд, которые могли бы им понадобиться, чтобы успеть сбежать от монахов, если тем вздумается вернуться, Тодд проводит в остолбенении. — Это... Всё... Объясняет?!