Непреложные истины

Они не разговаривают по дороге назад — слишком вымотанные и шокированные, они просто дотаскивают тело Ричарда до машины и едут обратно в колледж св. Сэдда. Свлад сжимает в руках голову Ричарда как любимую игрушку, глядит в его мёртвые глаза так, будто те скрывают все секреты вселенной. Тодд рад, что ему нужно как следует сосредоточиться на непривычной левосторонней дороге, и это отвлекает его от более тревожных и пугающих вопросов. Они подъезжают прямо к домику швейцара и паркуются у входа в колледж. До Тодда доходит, как нелепо это будет выглядеть — два студента, несущие электронный труп третьего — и раздумывает, прежде чем выйти из машины. — Тут есть какой-нибудь пакет? — с надеждой спрашивает он. * — Очень достойным это не назовёшь, — шепчет Свлад, когда они карабкаются к офису Рега. — То, что мы лезем, или то, что у нас голова Ричарда в пакете из супермаркета? — интересуется Тодд. Через секунду он осознаёт всю нелепость произнесённой фразы. Забираться довольно сложно, учитывая, что одна рука у него занята. Когда Тодду удаётся влезть в окно Рега, он с радостью видит, что тот дремлет в своём кресле. Сейчас он точно не в силах носиться по всему колледжу и разыскивать его. Забравшись следом, Свлад внимательно осматривает помещение, вглядываясь в каждую деталь. — Рег? Рег! — кричит Тодд, встряхивая спящего за плечо. Рег шумно вздыхает, просыпаясь, выглядит удивлённым, потом радостным и тут же снова обеспокоенным. — О, дорогой мой Т… э-э-э, Стивен. Чем могу помочь в этот прекрасный четверг? — Сегодня пятница, — говорит Свлад, привлекая к себе внимание Рега. — Здравствуйте. Меня зовут Свлад Чьелли, и вы должны сказать мне, где он. — М-м-м? — спрашивает Рег, внезапный допрос, по-видимому, сбивает его с толку. — Ваш космический корабль. Или машина времени, — говорит Свлад. Сердце Тодда подпрыгивает куда-то в гортань. — Может, и то, и другое вместе. Не знаю точно. Но я это вычислил. Что-то из этого у вас есть. И где оно? Рег очень доволен, просто сияет. — Ну что же, вы в ней и стоите. Свлад делает несколько шагов назад, на его лице удивление. Он озирается, его глаза распахиваются всё шире по мере осмотра комнаты. — Ну хорошо, — вроде бы удовлетворённо кивает Свлад. — Где вы нашли этого робота? В будущем или на другой планете? — Робота? — У нас в пакете его голова, — говорит Свлад, взмахивая рукой в сторону Тодда и пластикового пакета у него в руках, в котором скопилась красная жидкость, подтекающая на пол. — Он действовал под именем Ричарда Макдаффа. Рег бросает взгляд на пакет и бледнеет. — Вы... Вы отрубили ему голову?! — Нет! — оскорблённо отвечает Свлад. — Нет, это сделали… другие роботы. Они его… отключили. Довольно грубо, прямо скажем. А он был нашим другом, — Свлад умолкает, прикусывая нижнюю губу. — Он ведь не знал, что он робот, да? Если бы знал, вряд ли бы захотел тут учиться. Он был очень разумным. Рег выбирается из своего кресла и подходит к Тодду. Тот отдаёт ему пакет, и Рег, словно древний Гамлет, вынимает голову. — Боги всемогущие, — бормочет Рег, убирая испачканную чёлку с глаз головы Ричарда. — Такого мы никак не ожидали. — Кто — мы? — спрашивает Тодд. — Его мать, его отец и Рег, — отвечает Свлад. — Но он же… ты же сам сказал, что Ричард был… роботом. Как у него могут быть родители? Свлад фыркает, будто бы решение на поверхности. — Он же говорил, мы просто не слушали. Его мама была вся в компьютерах, потому что она — компьютерное сознание, которое Ричард, скажем так, использовал. А его отец был “женат на своей церкви”. Он был одним из таких же монахов, как мы встретили. И он был телом Ричарда. Рег подносит голову к допотопному компьютеру, теряющемуся за стопками научных работ и книг. Он производит некие манипуляции над головой Ричарда, в результате чего из отверстия его шеи появляется кабель с разъемом, крайне похожим на разъём USB. Рег подключает его к компьютеру и нажимает на кнопку питания. — Мы много чего не смогли предположить, — вздыхает Рег, пока компьютер выполняет блок загрузки. — Это была идея МАКС. Полагаю, вы можете считать её его матерью. Она была компьютерным разумом, который мечтал стать человеком. Мы много лет искали подходящего кандидата, но так и не нашли. И тогда МАКС сказала нам, что у неё есть такой план. Этот робот — мы назвали его Ричардом в честь одного из старых друзей МАКС — всегда хотел большего, чем мог позволить его разум. МАКС же разработала способ переноса своего сознания в тело Ричарда. Вместе они смогли бы стать максимально похожими на человека. — А когда вы это сделали, новый Ричард ничего не помнил, — предполагает Свлад. Рег кивает. — Он всё позабыл. Он больше не был ни МАКС, ни тем Ричардом, которого я знал. Он был в растерянности, но покорно поверил во всё, что я ему сказал. Я не хотел, чтобы он испытывал ненужные страдания по поводу своего происхождения, так что выдумал легенду. Я сказал, что он новый студент, собирающийся изучать английскую литературу. Что ему нравятся компьютеры и музыка. А уж из этого он вывел всё остальное. Он стал самостоятельной личностью. Я присматривал за ним — был его куратором и помогал там, где мог. Компьютер гудит, после чего отключается. Мгновение спустя он разражается настолько громким скрежетом, что Тодду приходится закрыть уши, и сверкает так ярко, что он зажмуривается. Когда звуки и вспышки заканчиваются, Тодд открывает глаза и видит совершенно чёрный экран. — Привет, Рег, — из колонок по бокам от монитора доносится приятный высокий голос. Сказанное тут же дублируется на экране ясным белым шрифтом. — Не мог бы ты забрать тело Ричарда из транспортного средства, находящегося в собственности Джона Хобсона? Оно припарковано снаружи у колледжа на проезжей части, где парковка запрещена. Чрезвычайно важно, чтобы машину не эвакуировали. * Они сооружают импровизированную кровать из складного массажного стола, старых занавесок и пары пыльных подушек, которые Тодд на пару минут вывешивает за окно, чтобы вдохнуть в них немного жизни. Рег нанимает носильщиков, чтобы помочь втащить большой чёрный чехол от синтезатора в своё окно с помощью системы тросов. Чехол принадлежит Ричарду, и благодаря этому Тодд чуточку меньше переживает из-за того, что им пришлось засунуть туда его тело. Впрочем, ему ненамного легче. Тот компьютер — МАКС — просит раздобыть кое-какое оборудование, чтобы с его помощью восстановить Ричарда. Это всё разная компьютерная мелочёвка, которую наверняка можно найти или в комнате Ричарда, или в одной из технических лабораторий. Свлад отправляется в комнату Ричарда, а Рег — в лаборатории, оставив Тодда в одиночестве с компьютером и разделённым на две части другом, лежащим на импровизированной кровати. Тодд сидит рядом с бледным и неподвижным Ричардом. Он берёт оказавшийся поблизости рулон бумажных полотенец и принимается вытирать не-кровь со лба Ричарда. Лба, который принадлежит голове, которая всё так же отделена от тела. От этого ему не по себе. — Спасибо, — говорит МАКС через колонки. — О чём ты? Он мой друг. То есть… выходит, это ты мой друг. Всё ещё стараюсь привыкнуть. К этому. — Да, я знаю. У меня нет доступа к воспоминаниям Ричарда, но у него сохранились подробные дневники в электронном виде. Он относится к тебе с большой теплотой, Стив Мандер. Считает тебя хорошим гитаристом и хорошим другом. Могу я задать вопрос? — Конечно. — Я визуально просканировала твои отпечатки пальцев и пробила описание твоей внешности через свою широкоформатную идентификационную базу данных. Я пришла к выводу, что твоё имя — Тодд Бротцман, номер социальной карты 078-05-1120. Ты родился в госпитале Вирджинии Мэнсон в 1986 году, всё верно? Тодд не отвечает, чувствуя, как шея начинает гореть. — Тебе в настоящий момент четырнадцать лет. Ты числишься в школе Нэйтана Хейла. Ты покупал кондитерские изделия в магазине по адресу Северо-восточная сотая улица, дом 3238, Сиэтл, США, шесть часов тридцать пять минут назад, тогда как дневник Ричарда утверждает, что ты в это время репетировал с группой… — Понятно, — вздыхает Тодд. — Да уж, это довольно запутано. — И всё же попробуй. Тодд объясняет так быстро и так последовательно, как только может. Как провалился во временной разрыв, встретил Рега, познакомился с Ричардом на мосту. Потом он переходит к знакомству со Свладом. — Вы с Дирком Джентли подружились. Тодд не задаёт вертящийся на языке вопрос. Он молча подходит к экрану компьютера. Читает текст на экране. Дирк Джентли. Там действительно написано “Дирк Джентли”. — Откуда ты знаешь это имя? — тихо спрашивает Тодд. — Тут он зовёт себя Свладом Чьелли. Я знаком с ним в будущем, это там он называет себя Дирком Джентли. — Я тоже была с ним знакома. Не именно с этим Дирком, но всё равно. Тодд раздумывает, прежде чем задать вопрос. — Не понимаю. — Существует бесконечное количество разных пространственно-временных потоков. Некоторые люди называют их параллельными, но это подразумевало бы точную калибровку равноудаленности, а на это у вселенной редко бывает время, — начинает МАКС. Белый текст дополняется длинными белыми линиями, исходящими из центра экрана. — Всё перепутывается. Виббли-воббли. Линии скрещиваются друг с другом, завязываются в узлы, похожие на морские. — В каждом из этих потоков есть расхождения. Некоторые — совсем небольшие. Родилась или нет какая-то коала, например. Или разрушилась ли какая-то планета. А некоторые изменения — намного глобальнее. Но есть вещи, которые везде неизменны. Две линии опускаются вниз, оставляя остальные путаться сверху. — Есть события настолько непоколебимые, настолько жизненно важные и совершенно непостижимые, что они существуют в любой реальности, в любом альтернативном прошлом и в любом потенциальном будущем. Рождение богов. Крах цивилизаций. Мировое первенство по футболу у команды Великобритании. Две линии по-прежнему на экране, а под ними появляется текст. Одна из линий подписана как “ZZ9 множество Z-эпсилон”, а другая как “ZZ9 множество Z-дельта”. — И ещё реже такими же неизменными для всех реальностей становятся люди. Они состоят в особой связи со вселенной. Дирк Джентли — часто рождённый под именем Свлад Чьелли — один из таких людей. На обеих линиях появляется маленькая жёлтая точка. Эти точки соединяются вместе тонкой золотистой линией. — Так ты из другого… потока вселенной? — говорит Тодд, пытаясь следовать логике МАКС. — Из вселенной, где ты знала какого-то другого Дирка Джентли, не моего? — Да. — А… Как он там? Белые линии исчезают с экрана. — Он придурок, жизни не мыслящий без еды, секса и денег. При этом он добрый, и я обязана ему жизнью. Я постаралась отплатить ему тем же в этой вселенной, помочь здешнему Дирку Джентли. В Америке есть такая организация — “Чёрное крыло”, ты знаешь о ней? — Да, — отвечает Тодд сквозь зубы. — В курсе. — Их нет в моей вселенной. Это объясняет, почему Дирк, которого я знаю, настолько отличается по характеру от здешнего Дирка. У Тодда слегка кружится голова. Он подходит к креслу Рега и садится. До него доходит, что он уже часов двенадцать не ел. Нужно поесть. И поесть, и поспать, и хоть немного прийти в себя от происходящего. — Так, дай-ка я попробую прояснить. Ричард — это робот, отчасти он искусственный разум, который был знаком с параллельной версией моего лучшего друга, и отчасти — неисправный монах-андроид, ну а Дирк — вселенский сбой? — В общем и целом — да, — Тодд ошеломлённо растирает затылок и шею. — А пиво есть в этой машине времени? * Уже четвёртый час утра, и Тодд чувствует себя настолько усталым, что глаза сами закрываются. Спинка кресла Рега такая мягкая, она утягивает его в сон. Он сжимает в руках уже остывшую, третью по счету чашку, на дне которой оседают недоразмешанные остатки растворимого кофе. От кофеина уже нет толка. Свлад тоже выглядит устало. Он лежит свернувшись в кресле напротив и сквозь полуопущенные ресницы наблюдает за тем, как Рег с помощью своих инструментов работает над уже снова соединёнными головой и телом Ричарда. МАКС даёт негромкие указания, на её экране отображаются схемы. — С ним всё будет хорошо, — говорит Тодд. Он уже много раз это говорил. Может, это уже нервное. — Знаю, — бормочет Свлад, сонно улыбнувшись. — МАКС, можно я кое-что предложу? — Конечно, — отвечает голос МАКС из колонок. — Когда ты снова вернёшься в его голову, мне кажется, Ричард будет очень признателен, если ты оставишь ему какие-то объяснения. — Объяснения? — Угу, — подтверждает Свлад и кладёт голову на руку, закрыв глаза. — Важно знать, о чём думают матери, когда совершают странные поступки. Но для Ричарда было бы бесценно хотя бы узнать, что у него есть — или были — родители, которые любили его, даже если ты настаиваешь, что он не должен ничего знать о своём происхождении. — Я постараюсь осуществить это, Свлад Чьелли. Спасибо за эту идею. Ещё несколько минут не слышно ничего, кроме тихого звука закручивания винтов и мягкого электрического гудения. Тодд решает, что им лучше уйти. Трава Северного дворика уже намокла от росы, все окна тёмные. Звёзды — единственный источник света, так что Тодд включает небольшой карманный фонарик, который держит в куртке как раз для таких случаев. — Кажется, всё позади, — тихо говорит Свлад, когда они направляются к своей комнате. — Думаю, мы должны были оказаться там с Ричардом. Чтобы привезти его назад. В его голосе нет удовлетворения. Тодд кладёт руку на плечо Свлада — оно неожиданно тёплое для удивительно прохладной летней ночи. — Да, и мы это сделали. А дальше с ним всё будет хорошо, помнишь? — Мы не нашли Паффлза, — немного расстроенно поясняет Свлад. Тодду насрать на этого пропавшего коня, но он чересчур устал, чтобы бороться с этой эксцентричной одержимостью Свлада. — Ты же сказал, что он, скорее всего, сбежал. Может, он ждёт, пока всё уляжется. Блин, да я начинаю по-настоящему уважать лошадей, если они и правда столько всего понимают, как ты думаешь. — Или я ошибаюсь. — Эй, — говорит Тодд, стискивая плечо Свлада и останавливая его. — Слушай-ка. Что тебе говорит твоё чутьё? Что ты ошибся? Свлад сглатывает, не глядя в глаза Тодду. Он смотрит в пол, прикусывает губу. Поднимает руки к лицу и резко растопыривает пальцы с воплем досады. — В том-то и дело! Я не привык… доверять своему чутью. Не слишком-то мне оно помогало в прошлом. — Забудь о прошлом. Что чутьё тебе подсказывает? — Свлад вяло мотает головой. — Это так не работает. И никогда не срабатывало. — Тогда скажи, как работает, или прекрати ныть, — не выдерживает Тодд. Свлад не виноват в этом — как и всегда — но Тодд измотан, и опустошён, и хочет домой. Он хочет объявить, что это дело раскрыто, и получить за него вознаграждение в виде необъяснимой двери во вселенной, которая откроется прямо под ним, и он выпадет в Сиэтл, где его друзья, квартира и всё, к чему он привык. Он больше не хочет видеть, как людям, ставшим его друзьями, отрывают головы у него на глазах, и как потом их воскрешают, восстанавливая их электронику. Рот Свлада остаётся приоткрыт в смятении, будто ему ещё никогда никто не говорил прекратить рассказывать о своих способностях — а так, скорее всего, и было. Он трёт лицо. Тодд собирается идти дальше к комнате, но Свлад хватает его за запястье. — Подожди. Тодд ждёт. Свлад несколько раз пытается начать следующую фразу, его лицо подвижно, брови причудливо изгибаются. Будто бы он хочет сказать нечто настолько значительное, что даже его солидного словарного запаса для этого не хватает. — Как только я встретился с тобой, сразу было… что-то такое, — сердце Тодда ускоряется от страха, но не похоже, что Свлад его обвиняет или что угрожает ему. Он выглядит встревоженным — будто боится, что Тодд не даст ему договорить. — Что-то, чего я не понимаю, никогда не мог понять. Меня это смущало, потому что иногда я воспринимаю происходящее уникальным для меня и непостижимым для большинства других людей образом, и сам всегда в состоянии принять полученные выводы — но не в этом случае. — Свлад, я не… — Я… Я очень хочу тебя поцеловать, — говорит Свлад, и рот Тодда приоткрывается от удивления, а Свлад спешит договорить. — Пожалуйста, всё нормально. Я знаю, что ты к этому… не склонен. За свою жизнь я вполне привык к тому, что мои желания неосязаемы и невидимы. И у меня всё лучше получается мириться с этим. Моя мама, к примеру. Моя страсть к учёбе. То, как мной руководит вселенная — на это невозможно повлиять, равно как и осознать. И когда в этот список добавляется “не могу поцеловать тебя”, то это просто ещё одно непонятное мне желание. Но я правда хочу этого. Очень. Очень хочу. Может, дело в безнадёжности, с которой Свлад говорит эти слова, или в неподъёмной тяжести смирения в его глазах, или просто и с этим тоже Тодд слишком устал бороться. Он не рассматривает никаких других вариантов, а просто хватает Свлада за бёдра и притягивает к себе. Взгляд Свлада в замешательстве мечется по его лицу. Тодд не оставляет ему возможности говорить — и снова думать всякие глупости — и прижимает свои губы к его. Тело Свлада под его руками вздрагивает от облегчения, напряжение тает как мороженое, упавшее в чашку с горячим кофе. Они целуются. Они целуются, и это замечательно и нежно, и он ничуть не сомневается, потому что они уже и так зашли очень далеко, они слишком хорошо узнали друг друга. Это как медленная гитарная мелодия, медленная и продуманная. Везде, где они прикасаются друг к другу — их губы, пальцы Тодда, вцепившиеся в бока Свлада, ладони Свлада, теперь обхватывающие его лицо — будто проходит электрический ток, и всё плывёт от остроты ощущений. Потом Тодд оказывается прижат спиной к одной из больших кирпичных стен, руки Свлада зарываются в его волосы, а его губы ещё крепче прижимаются к губам Тодда, но это не пугает, потому что он целуется с человеком, который для него важнее, чем кто угодно другой, и не важно, какого он пола и какое имя носит. Он с нежностью думает: “Я люблю тебя”. Он провозглашает это в уме, целуя губы Свлада: “Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя”, и он говорит это Свладу в той же степени, что и Дирку. Он говорит это своему другу во всех реальностях, всех вселенных разом, и в этих словах вся его любовь: “Я люблю тебя, я боготворю тебя, я всегда буду с тобой”. * После такого вселенского момента Свлад поражён, что не разучился дышать, что жизнь продолжается дальше. Он дышит тяжело, и улыбается невероятно широко, и он всего в нескольких сантиметрах от покрасневшего лица Стива, в сияющих голубых глазах которого отражается такой же восторг. Свлад так хотел этого, так давно хотел, и теперь, после поцелуя он видит на лице Стива улыбку — а не отвращение или ужас — и ему кажется, что в нём столько мощи, что у него вот-вот начнут сыпаться искры с кончиков пальцев. Свлад прижимается щекой к щеке Стива, ощущая её щетинистую шершавость, приятно скребущую по его гладко выбритой коже. Сердцебиение Свлада замедляется, как и их поцелуй, теперь медленный, похожий на изысканный десерт. — Нам надо поспать, — хрипло шепчет Стив через минуту и прижимается лбом ко лбу Свлада. — Вместе? — с надеждой спрашивает он. Стив смеётся, мотает головой с ласковым сожалением. Господи, как же Свлад любит смех этого мужчины! Он притащит в их комнату все сборники анекдотов, что найдутся в библиотеках Кембриджа, и испробует каждую строчку. — Ни в одной из наших кроватей не хватит места на двоих. — Ну ладно тебе, ты же совсем небольшой, — возражает Свлад. Стив приподнимает бровь, притворяясь оскорблённым. — Хм… А! Мы можем сдвинуть кровати. Или вообще ну их, эти кровати — мы можем положить на пол матрасы и… Стив заставляет Свлада замолчать — новый поцелуй мягкий, но до дрожи приятный. — Хорошо, — говорит Свлад, ощущая приятный трепет. — Сперва поспим, потом поговорим? Свлад стремительно и легко идёт к их комнате. Он держит Стива за руку, будто тот может ни с того ни с сего исчезнуть. У него такое чувство, будто Стив какой-то призрак, который развеется с лучом рассвета. Стив отпирает комнату, а Свлад стоит позади, ждёт и смотрит на его спину, сдерживая порыв сделать что-нибудь глупое — обхватить Стива вокруг талии, жадно присосаться к его шее или прижать его к стене, забыв о том, что они хотели спать, и показать ему, как именно на практике продвинулась его теперь уже подтверждённая гомосексуальность за последние несколько недель с Джоэлем, а потом Паоло, Дереком, Дарреном, Джозефом… Дверь распахивается настежь, и все эти идеи испаряются. В центре комнаты, направив на них пистолет, стоит Джон. Его взгляд, бдительный и напряжённый, прикован к Стиву. — Что… — начинает Стив. Свлад понимает, в чём дело, прежде, чем Джон открывает рот. — Кто ты? — выкрикивает Джон, его британский акцент сменяется американским. Он в полной боевой готовности и уверенно держит свой пистолет. — Нет никакого Стива Мандера. Ты не существуешь. Кто ты такой? Он солдат. Нет, он агент! Из “Чёрного крыла”. Ну конечно. Как Свлад мог быть таким идиотом? — Джон, — снова начинает Стив, шагая вперёд с поднятыми руками. — Это же я, это… Выстрел раздаётся как удар грома в тишине комнаты. Стив хватается за грудь и опрокидывается назад, на Свлада. Тот пытается поймать его под руки. Его тело теплое и тяжёлое, и Свлад не может удержать его. Тело. Теперь он — тело. Мир рухнул. — Брось его, проект Икар. Это был выстрел в упор из “Five-seveN”*. Он мёртв. Свлад выпускает тело. Он выпускает Стива, позволяя ему сползти на пол, потому что в голове все равно больше нет никаких мыслей, говоривших бы ему поступить иначе. Потому что Стив мёртв, а Джон — агент “Чёрного крыла”. Потому что Свлад знал об этом, это знание всё время было где-то на задворках его рассудка, он знал, что есть причина не доверять Джону, просто не мог понять, что это за причина. — Почему именно сейчас? — тупо спрашивает Свлад. — Ты мог… ты мог забрать меня месяцы назад. Почему сейчас? Почему ты забираешь меня сейчас? — Мы не забираем тебя обратно, долбаный уёбок. Джон держит пистолет опущенным. Свлад понимает, что тот не собирается стрелять в него. Свлад не боится, что “Чёрное крыло” убьёт его, они никогда не хотели его смерти. Они хотели его привязывать, записывать, удерживать — но не убивать. — Я больше не пью те таблетки, — холодно говорит Свлад. Лицо Джона не меняется. — Ага. Знаю. Мы знали. В этом и был смысл. Господи, ты и правда идиот. Те лекарства, что тебе прописали, были разработаны, чтобы усилить твои способности, а не подавить их. Рано или поздно твои способности выросли бы настолько, что тебе бы больше не понадобилось их пить — и тогда ты, может, смог бы увидеть что-то хоть немного полезное. Свлад смотрит в ответ в полном недоумении, словно кот, которому предлагают что-то совершенно несъедобное. — Но когда это не сработало, нам пришлось изобретать другие способы. Ты начал с экзаменационных вопросов, и мы зацепились за это. Решили, что тебя подстегнёт нехватка денег. Всего то и надо было — перестать тебе платить, и что же? Двадцать штук, и — бам! — ты внезапно оказался экстрасенсом. Всё, что ты говорил о своих способностях, было полной хуйней, да? Ты можешь управлять ими, ты просто денег хотел. Свлад понимает, что у него дрожат руки. Он не знает, почему, ведь его разум отчаянно борется с захлестнувшими его идеями и выводами. Наверное, он просто замёрз. Скорее всего. Свлад засовывает руки под мышки, концентрируется на тепле ладоней. Но он же весь замёрз, его руки не могут быть горячими. Как это может быть? Как он вообще может делать хоть что-то. Миру конец. Стив погиб. — Они не хотели вылечить меня? Они хотели сделать меня ещё хуже? Хотели сломать меня? Заставить меня… — Не собираюсь об этом разговаривать, — обрывает его Джон. Он указывает пистолетом на тело Стива. — Говори мне, кто он такой. — Стив Мандер, — выдавливает Свлад сквозь стиснутые зубы. — Его зовут Стив Мандер, и ты это знаешь. Джон закатывает глаза, и Свлад знает, что должен чувствовать себя глупым. Но он себя глупым не чувствует, потому что вообще ничего больше чувствовать не может. Он чёрный лёд. Ничто его не заденет. — Ну нет. Такого человека не существует. И это основная причина, по которой его пришлось убрать. Это проёб “Чёрного крыла”, кстати, — говорит Джон уже без злобы. — Не проверили твоего грёбаного соседа, мудачьё некомпетентное. Я тут почти год под прикрытием, а они не могли потратить пятнадцать минут на элементарную базовую проверку? Ну, полагаю, за что платишь, то и получаешь. Бюджет порезали, и все пошло по пизде. Мы знаем, что он — не Стив Мандер. Знаем, что он не учится в Кембридже — ни официально, ни неофициально. Мы дохуя всего знаем о том, кем он не является, и не знаем ни хуя о том, кто он. — Мы угнали твою машину, и ты перерыл нашу комнату, — бормочет Свлад, озираясь. Ящики выворочены. Шкафы опустошены. Рюкзак Свлада вывернут, и все содержимое высыпано на пол. — Ты не нашёл паспорт Стива. Тебя это не устроило. Ты попросил своих пробить его. Ничего не нашлось. Ты понял, что я жил в одной комнате с кем-то неизвестным. А неизвестные для вас опасны. Вы предпочитаете видеть их мёртвыми, — Джон либо не слушает, либо считает слова Свлада настолько скучными, что не видит смысла реагировать. — Ты думаешь, что мы работали вместе. Ты думаешь, что вместе мы были опасны. Джон фыркает от смеха. — Опасны? Не знаю уж, какого ты о себе мнения, Свлад, но проект Икар — самый безопасный из всех проектов. Ты ценный ресурс для “Чёрного крыла”, ты проект, в который вкладывают деньги. Моя задача — защищать тебя. А всякие мутные личности, подбирающиеся поближе — именно то, с чем я должен бороться... — Заткнись, — кричит Свлад в ярости. — Он был человеком! Он был моим другом! Не смей говорить о нём, у тебя права нет о нём говорить! — Да пофиг, — говорит Джон. Свлад моргает, пряча слёзы. Он не станет плакать. Он сейчас наваляет ему. Свлад ещё ни разу за всю жизнь никого не ударил, но он, пожалуй, начнёт с того, что вобьёт зубы Джона тому в глотку. Свлад пытается ударить Джона. Тот уклоняется неуловимым движением. Свлад пролетает вперёд, пытаясь поймать равновесие, и в падении хватает Джона за ногу. По большей части случайно при этом ему удаётся выбить у него из руки пистолет. Пистолет падает на пол между ними. Свлад смотрит на него, потом Джону в глаза. Тот чуть ли не смеётся. — Что, попытаешься взять его? — ухмыляется Джон. Свлад пытается. Он хочет поднять пистолет и всадить каждую блестящую пулю в ненавистное лицо Джона. Он кривится и бросается за пистолетом, но его уже поднимает кто-то другой. — Ну и мудак же ты, — хрипит с пола Стив и разряжает пистолет в оторопевшее лицо Джона.