Психолог

Он нащупал пульс девочки и убедившись, что всё в порядке, расслабился. Тихо притворив за собой дверь, вышел в коридор. Заплаканная женщина с красным острым носом стояла там, где он её и оставил два часа назад. Ральф окинул её уставшим взглядом и закурил, ничуть не смущаясь любопытных детских глаз, направленных на него изо всех дверных щелок и замочных скважин. На выщербленном паркете под ногами плясали отблески тусклых электрических ламп. Стёкла в рассохшихся рамах дребезжали в такт порывам холодного осеннего ветра. Воздух в коридоре трещал от напряжения. Женщина, казавшаяся суровой при первой встрече, заметно ослабла и вымоталась, стала похожа не на воспитателя, а на скорбящую мать. Ральф читал в её взгляде ужас пережитого, надежду на исцеление подопечной и страх. Страх перед ним самим. Ему это не понравилось. Он затушил недокуренную сигарету о дверной косяк и убрал обратно в пачку. — Здорова. Теперь уже окончательно. Женщина судорожно вздохнула, по белым щекам потекли слёзы. — Сколько… Сколько мы вам должны? Прошу, не отказывайтесь, я… Мы все теперь вам обязаны. — Пока ничего. Завтра вечером я зайду к вам, обсудим. А сейчас, прошу прощения, вынужден спешить. Ральф заглянул в комнатку, где на дряхлом пружинном диване мирно спала его маленькая пациентка, чуть не убившая двух детей, покалечившая около десятка сверстников и до смерти напугавшая весь детский дом. Тот дом, в котором благополучно сходила с ума уже девять лет благодаря невнимательности воспитателей, неприязни сверстников и шизофрении, доставшейся ей в наследство от незнакомой женщины, оказавшейся по неудачному стечению обстоятельств её матерью. Он вышел из здания и осторожно прикрыл за собой тяжелую дверь со старинной латунной ручкой. За воротами посеревшего от времени и дождей детского дома стояла старая, здорово тронутая временем и непогодой чёрная машина. Изъеденные ржавчиной двери, запылившиеся окна, грязные нечитаемые номера. У пассажирской двери нервно курил незнакомый Ральфу человек. — Не было печали… — пробормотал Ральф и двинулся к воротам, нащупывая в кармане пальто ключи. Незнакомец заметил его поздно, уже у самой калитки. Спешно выдохнул дым и бросил окурок на дорогу. — Ральф! Это же вы? — Я тороплюсь. — Я по очень важному вопросу. Можно сказать, речь идёт о жизни и смерти! — мужчина в два прыжка оказался рядом и ухватил его за рукав пальто. — Я Эдди. Вы должны, просто обязаны меня выслушать прямо… — Знаете, — негромко проговорил Ральф, мягко снимая с рукава пальцы незнакомца. — Ко мне у всех крайне важные вопросы, но в данный момент некоторым людям нужны мои действия, как вы могли догадаться, тоже крайне важные. Он открыл ключом дверь машины и потянул за ручку. — Ему тоже от вас нужны действия. Прямо сейчас, в эту самую минуту. Он лично послал меня к вам и если вы пойдёте со мной, то сумеете предотвратить великое бедствие… — Меня не интересует религия. — Что… — опешил незнакомец. — Что вы имеете в виду? — То, что мне не нужен ваш Бог. — Он… Бог? Что?.. Нет же… Как это… А ведь… Чёрт возьми, не пудрите мне мозги! Никакой он не Бог! При всём моём уважении… Ральф безразлично закрыл дверь машины прямо перед мужчиной и повернул ключ в замке зажигания. Эдди постучал в стекло. Ральф вздохнул, сетуя на холодную осень и двигатель, который нужно каждый раз прогревать, и приоткрыл окно. — Будьте добры, отойдите от машины. Иначе мне придется принять меры, — холодно проговорил он. — Ральф, вы очень нужны ему. Ну, ему. — Кому? В самом деле, перестаньте уже. Назовите имя хотя бы!.. — Ну блин… Ему. Мужчина задрал рукав пиджака, демонстрируя предплечье. На пару секунд Ральф впал в смятение, разглядывая Чёрную Метку. — Так… Понятно. Садитесь в машину. — Мы должны аппарировать прямо сейчас. — Позже. Садитесь. Негодуя, Эдди обошел машину и сел рядом, закрыв дверь только со второго раза. — Курите, Эдью, не стесняйтесь. Пара минут у вас точно есть, двигатель греется. — Я — Эдди. Эд, если хотите. Нам бы поторопиться. Он ждёт. — Поторопимся, — заверил его Ральф. — Но сперва я поставлю машину в гараж. — Это займет много времени? — Минуту. Мужчина молча курил, то и дело поглядывая на часы. Вскоре Ральф прикинул, сколько времени уже стоит с заведенным двигателем и внезапно тронулся с места. Непристёгнутого Эдди впечатало головой в стекло, когда машина взобралась с обочины на асфальт. — Чёрт возьми, да что… — Тихо, — оборвал его Ральф и покрепче сжал руль. — Сейчас разгонимся до двухсот, затем тряхнёт. Держитесь за что-нибудь. — За что?.. — Эдди завертел головой в поисках ручки или чего-то подходящего, но его вжало в кресло. — Эй, а… Мы уже разогнались, нет? Он вцепился в сидение и шумно сглотнул. — Ещё нет, только сто восемьдесят. — Но я могу поклясться, мы мчим двести километров в час! — Вот именно, километров. А нужны… — Ральф прервался, чтобы щелкнуть каким-то тумблером. — Мили. Машина будто взлетела без предупреждения. Эдди оторвало от сидения и припечатало макушкой о крышу. По внутренностям пробежал холодок и в следующий момент его сознание ненадолго погрузилось во тьму. Эдди открыл глаза и жёстко приземлился обратно в кресло. — Что за херня?.. — в его руке мгновенно оказалась палочка. Ральф откинулся в кресле, игнорируя угрозу. — Вот и всё. — Что — всё?! — Выходите, мы прибыли, — ответил Ральф, спокойно поворачиваясь к Эдди спиной. — Офигеть, аппарация… На машине… Офиге-е-еть… А это как?.. Аппарация!.. — Нам вроде куда-то надо было, нет? — прервал его восторг Ральф. — Перестаньте носиться вокруг неё. Поцарапаете. — Хотите сказать, тут ещё осталось, что царапать? — остывая, хмыкнул Эдди. — Но вы правы. Мы торопимся. Спустя пару минут Эдди выпустил из ладони его руку. Видно было, как парня потряхивает после потрясения и парной аппарации, но он держал лицо и быстро шагал в сторону невысокой ограды, в шестидесяти футах от которой смутно виднелось какое-то здание. — Малфой-мэнор, — обернувшись, крикнул он. — Не стойте, нам внутрь. — А ко мне он выйти не может? — спокойно спросил Ральф. — Растерял наш Лорд всё гостеприимство. Да и я тороплюсь. Он вытащил из пачки недокуренную сигарету. Эдди остановился, засунув руки в карманы. — Нас видели, ему точно доложили. Он расценит это, как неуважение. — Не расценит. Сперва следует выяснить, что от меня требуется. Зовите его, пусть выйдет наружу. Подышит свежим ночным воздухом, послушает лесных птичек. Зовите. — Форменное издевательство, а не задание… — зло выдохнул Эдди, задирая рукав. С негромким хлопком перед мужчинами появился он. Высокий, с заостренными чертами лица — лица ли?.. — волшебник. Взгляд красных глаз был прикован к Ральфу. Казалось, Волдеморт пытается увидеть или по внешнему виду угадать всё то, что произошло с Первым с момента их последней встречи. Эдди смущенно отвёл взгляд в сторону и прокашлялся. — Прошу прощения, милорд, но этот господин… В общем, упрямым оказался. Просил позвать вас, сам не шёл. Простите, что оторвали от дел. — Ничего, я так и понял, что он струсит зайти. Что, нет больше доверия к бывшим друзьям? — прошелестел Волдеморт. — В том числе. Так чего ради вы меня искали? — бесстрастно ответил Ральф. — Эд, ты свободен. Зайди к нашему мальчику, приведи комнату в порядок. К нему соизволит нанести визит сам Ральф! Будет неловко, если господин психолог — или как ты себя теперь называешь — побрезгует находиться в нашем доме… Впрочем, кровь не убирай. Для антуража. — Зачем я здесь нужен? Приведите вашего психа сюда, я с ним поговорю и мы мирно разойдёмся. — Увы, всё не так просто. Мне нужны некоторые гарантии, что ты не растреплешь всей Британии наш маленький секрет. — Клятвы недостаточно? — Не в этот раз. Не переживай, если бы я хотел тебя заставить, ты бы сам приполз сюда. — Почему же не принудили? Или не осталось тех, кто колдовал приличный Империус? — Остались, почему же. Ты всё поймёшь на месте. Не трусь, я сам отведу тебя к нему. Ральф вздохнул, выкинул окурок и они неторопливо двинулись к дому. Тёмный Лорд спокойно шёл впереди, под его ботинками тихо шуршал гравий. Подол тяжелой суконной мантии трепетал на ветру и Ральфа убаюкивал этот звук. Как только перед ними распахнулись массивные двери, он прервал тишину: — Я рад, что ты решился снизойти до ребёнка. Не нужно его лишний раз таскать из поместья и обратно. С детьми надо обращаться бережнее, не так ли? — Ребёнок? Откуда у вас здесь ребёнок? — спросил Ральф, переступая порог особняка. — Появился, — развёл руками Волдеморт. — Хотя мальчишка — почти что выпускник Хогвартса. Но всё ещё такой ребёнок… Тебе предстоит излечить его от иллюзий, всего-то. Ральф молчал. Всю дорогу через анфилады комнат и залов, через пустые коридоры и комнаты они шли в полной тишине. Ни шороха, ни звука вокруг. Если в особняке кто-то и жил, то все обитатели разом решили разбрестись по комнатам и переждать визит необычного гостя. Ральф как раз обдумывал, что именно такой приказ и отдал всем подчинённым Тёмный Лорд, когда они начали спускаться по лестнице. — Вы держите его в темнице? — напрягся Ральф. — Он не особенно сговорчив, — пожал плечами волшебник. — Но ничего. Мы это исправим. Ты исправишь. — Я не намерен никого пытать. Тем более, ребёнка, — Первый остановился на верхней ступени. — Да что ты, — хмыкнул Волдеморт. — Я и не просил. Ты должен всего-лишь изменить ему память и направить немного в иное русло мысли мальчишки. И сделать это ты должен настолько чисто и безупречно, чтобы никто не смог раскусить этот фокус. Даже мракоборцы должны быть уверены в подлинности воспоминаний мальчика. Чтобы наш Светлый Волшебник не распознал подделку. — Зачем это нужно? — Ральф скрестил на груди руки. — Просто выполни мою просьбу, зачем тебе лезть в высокую политику? — ухмыльнулся Лорд. — Я не собираюсь быть шестерёнкой, не в этот раз. Это не моя война. — Теперь уже не твоя? Впрочем, я предполагал. Сейчас в камере с мальчишкой Кэрроу. Не захочешь работать ты, поработает он. Менталист из него так себе, правда. — Прямой шантаж? Вот так сразу? — А как иначе тебя уговорить? Без твоей помощи этот парень нам не нужен. Его пребывание здесь потеряет смысл, если ты сейчас уйдёшь. Или что же, мне так и держать его всю оставшуюся жизнь на цепи? — Милорд, а вы не думали, что мне плевать, умрёт он или нет? — Ральф сделал шаг назад, опасаясь поворачиваться к волшебнику спиной. — А ты? — раздался позади знакомый голос. — Если умрёшь ты, тоже плевать? — И я рад тебя видеть, — вежливо обернулся он, но Волдеморт, видимо, жестом велел Люциусу убираться и Ральф успел увидеть лишь белоснежные, собранные в низкий хвост, волосы, мелькнувшие за углом. — Политес подождёт, — Лорд развернулся и спустился ещё на пролёт, а Первый поспешил за ним. Наконец, они остановились перед обитой железом дверью. Мановением палочки Волдеморт распахнул ее. Изнутри дверь была изодрана чьими-то ногтями, заляпана остатками еды и засохшей кровью. В углу комнаты, сжавшись в комок, сидел некто неопознаваемый, покрытый копотью, грязью, кровоподтеками. Ральф не шелохнулся, когда за его спиной раздалось шипение. Том вторил своей змее и что-то говорил на парселтанге. Ральф ждал. — Я слышал, ты помогаешь магловским детям? Грязнокровкам, полагаю, тоже? — произнес Темный Лорд, обходя мужчину по кругу. — Интересно, а кто-то из этого отребья поможет тебе, когда я буду пытать тебя в этой самой темнице и наслаждаться твоим медленным угасанием? Интересно… Ральф едва заметно поморщился и потянулся за сигаретой. Когда чиркнуло колесико зажигали и маленький бензиновый огонек заплясал под сигаретой, комок в углу пошевелился и вжался в стену. Из-под грязного чуба волос, свешивавшихся на лоб, сверкнул несчастный затравленный взгляд. — Что мне с ним делать, мой Лорд? — бесстрастно выдал Ральф, прикуривая и присаживаясь на холодный гранитный пол. Волан-де-Морт усмехнулся и наклонился к уху Ральфа. — Вот как. Недолго ты строил из себя ренегата. Что ж, сломай его, — сладко прошептал Темный Лорд и захлопнул за собой дверь. — Опустоши. А потом посмотрим. Ральф откинулся спиной на каменную стену и, не прекращая время от времени затягиваться горьким дымом, начал медленно закатывать рукава. — Как тебя зовут, парень? — спросил он спокойно. Мальчишка вздрогнул, но промолчал. Докурив, Ральф потушил окурок об пол и медленно подошел к нему. Присел на корточки, сцепив руки на коленях в замок. — Ну что, может, поговорим? — спросил Ральф, перехватывая испуганный взгляд юноши. Тот смотрел на левое предплечье мужчины. В неярком свете луны, бившем в окно, на коже была видна поблекшая Черная Метка.