Хранители Мирании или как сельский алхимик влез в конфликт государственного масштаба

      Халоф ехал весь день и всю ночь. Рыцарь не останавливался глубокой ночью, не потому что торопился, а потому что мог ехать. Он не чувствовал усталости, сонливости или голода и потому скакал до тех пор, пока не увидел водную гладь на горизонте. В последней человеческой деревне примерно в пяти часах от моря, он наконец остановился, решив дальше идти пешком. Оставив своего скакуна в единственной конюшне поселения, он сказал конюху:              – Если через два дня я не вернусь за ним, выпусти его. Он найдёт дорогу домой, – конюх осмотрел воина в тяжелых латах, что–то невнятно пробубнил под нос и поставил коня в стойло.              Халоф решил поскорее пройти через село, чтобы не пугать мирных жителей своим видом. Большой мужчина в доспехах был не к месту, на фоне маленьких уютных домиков, стариков, пьющих что-то, за наспех накрытым столиком, бегающих туда–сюда детишек. За ним всю дорогу по селу бежала какая-то дворняжка, изредка лая в сторону путника. Женщины, мило щебечущие, держащие в руках ведра с водой, шли и поглядывали на мужчину, проходившего мимо них. Собака все не отставала от Халофа, преследуя его громким лаем. Он не стал её прогонять и просто пошёл дальше. Наконец выйдя на окраину деревни, он вздохнул с облегчением. У деревни располагался лес. Протоптанная тропинка вела его мимо кустистых растений, явно не посаженых здесь намеренно, растительность располагалась хаотично. Чуть дальше, некоторые ветки мелких деревьев были заметно обожжены, но только снизу, кроны деревьев были в порядке. Как будто кто-то жег деревья, а потом на середине ствола тушил их. Парочка белок, испугавшись грузных шагов, вмиг забралась на одну из высоких веток и внимательно поглядывала на гостя, держа в руках шишки. Лес густел, и вскоре, солнце совсем скрылось за большими сосновыми ветвями. Птицы пели всё тише и тише. Рыцарь шел в сторону моря быстро, но тихо, стараясь не тревожить обитателей чащобы. Он погрузился в свои мысли.              Его не тянуло к людям. Он сторонился их. Даже когда он поступил на службу короля и неплохо проявил себя как воин и защитник, он заслужил всю свою славу сам, без чьей–то помощи. Халофу трудно было работать в команде, и поэтому он выполнял любой приказ один. И прикладывал максимум усилий, для того чтобы достичь цели. Если кто–либо хотел ему помочь, то он принимал эту помощь и помогал сам, если была нужда. Но шумной дружной компании, он предпочитал тишину и покой. Но потом кое–что поменялось и появился человек, который стал ему дорог. Точнее, не совсем человек.              Где–то неподалеку хрустнула ветка. Халоф обернулся, но увидел лишь огненно–рыжий хвост убегающей в кусты лисицы. Проследив за ней немного, он вновь пошёл вперёд. В лесу стало совсем темно. Стволы деревьев стали почти чёрными. Свет солнца едва проникал сквозь крону сосен, но внизу всё ещё было довольно светло. Халоф снова развернулся. На этот раз он увидел два хвоста, которые немного светились, а также разглядел на земле выжженный след лапы. Рыцарь понял, что его преследует не лисица, а другое существо, но просто прошёл чуть дальше. Развернувшись в третий раз, он увидел в десяти метрах от себя своих преследователей. Два существа с чёрной шерстью, горящими глазами, полупрозрачной кожей и растрёпанным искрящимся хвостом. Мягкий оранжевый свет, исходивший прямо из сердца этих странных животных, проходил сквозь темные кости и рёбра и немного освещал всё вокруг. Вены и артерии существ горели так же красным, будто по ним течет не кровь, а раскаленная лава, они огибали органы животных, снова расходясь и срастаясь. Вокруг них, прямо там, где они стояли, ожидая следующего шага воина, все начало дымиться, а с гривы на спине посыпались маленькие искорки, грозившие спалить место из обитания. Огненные гиены – именно так назвал этих зверей исторический деятель прошлого столетия Мириам, изучавший демонологию в последние годы своей жизни, пока одним солнечным утром вдруг не исчез из своего дома. Что странно – дверь дома была заперта изнутри, а соседи ничего не слышали. Ни криков, ничего.              Существа не спешили нападать и не проявляли никаких признаков агрессии. Но и близко к рыцарю не подходили, предпочитая держаться в стороне и наблюдать. Наконец они развернулись и, не спуская глаз с человека, направились куда–то в сторону, обходя его. Халоф пошел своей дорогой. Эти гиены хоть и обладали минимальным магическим даром, но не смогли бы причинить никакого вреда рыцарю, закованному в железо и потому не стали его больше преследовать.              Огибая толстые ветви деревьев, Халоф шёл дальше. Рыцарь хотел как можно быстрее покинуть это темное место и выйти к морю. Эта часть леса казалась ему слишком безжизненной. Никакого света, никаких звуков, ничего. Будто время в этой местности остановилось, дуновение ветра не ощущалось, даже запахов тут не было. Внезапно он заметил, как меж сосен что–то блеснуло. Пройдя чуть дальше, Халоф увидел этот странный металлический блеск ещё раз, но не смог как следует разглядеть, от чего он исходит. Он всё шёл за ним, забыв про осторожность, ветки деревьев стремились хлестнуть ему по лицу, заросшая трава окутывала ноги, будто бы растительность не пускала его. Он шел, не замечая ничего вокруг, так заворожил его этот странный свет; пока наконец не вышел на хорошо освещённую поляну. Здесь не было деревьев и света было намного больше. Рыцарь смог разглядеть откуда исходил этот блеск, и понял… что попал в засаду.              Конструкты в полтора человеческих роста, в доспехах из стали и с двуручными мечами наготове, вышли с разных концов поляны и окружили мужчину, уже раскручивающего моргенштерн. А затем, он услышал тихий смех и звук вынимаемого из ножен меча.              – Халоф Упорный. Ты заблудился в лесу и зашёл туда, куда цепным псам короля не следовало совать нос, – Лорд вышел из темноты леса с растянутой до ушей улыбкой.       – Это тебе не место на землях королевства, Адолос. Уйди с моего пути, иначе… – начал было рыцарь.       – Иначе что? Будешь сражаться с толпой моих подручных? – Крикнул мужчина, обводя взглядом своих големов, – у тебя нет ни шанса, ты не выстоишь против всех. Как бы король вас не расхваливал, мне известно, что вы так же слабы, как и он сам, – грязевые воины начали приближаться, – ответь же мне воин, почему ты не повернёшь назад? Что движет тобой? – Лорд вдруг стал серьезным, нахмурился и големы остановились, загораживая рыцарю путь к Адолосу.       – Люди. Я помогаю тем, кто помогал и помогает мне. Это и позволяет нам достичь любых целей. И победить любого врага, – ответил Халоф, чуть вытягивая шею, чтоб видеть глаза Лорда, видеть его страх, иначе зачем он прячется за големами.       – А вот мной движет стремление. Я докажу всем что был прав, что я достоин лучшей жизни. И никто не остановит меня на пути к моей цели, – Адолос сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу на ладонях.       – Я подчиняюсь закону, даже если закон вызывает страдания, – Рыцарь сделал шаг вперед.       – Ты слепо идёшь на поводу у тирана. Я же давно раскрыл глаза, – Лорд снова улыбнулся, но лишь на миг. Будто бы блеснуло что–то маниакальное, сумасшедшее. Он не давал своим големам команды, они стойко ждали, пока диалог закончится. Со стороны казалось, что это бездвижные фигуры.       – Что такого произошло с тобой? – Громко спросил Халоф, сменив улыбку лорда на недоумённый взгляд, – почему ты предал Короля Астала? Он ведь был твоим другом.       – Издеваешься надо мной? Хочешь увидеть, как я и дальше страдаю? – Вдруг закричал Адолос, зажмурив глаза и снова наблюдая за рыцарем. Взгляд был полон не страха, как ожидал Халоф, а боли. Самой настоящей, неподдельной, той, что рвет душу на части.       – Я хочу понять, почему ты изменился. Король не говорит о тех временах, и не станет говорить. Ты скрываешь тёмные тайны и они не ушли за все эти годы. Ты не избавился от них, потому что не смог? Или не захотел? – Он вдруг поднял руки, – я не ищу сражения с тобой, я хочу помочь.       – Так он даже не рассказал вам правду, – Лорд покачал головой. Это было новостью для него.       – Правду о чём? – Лорд убрал свой меч в ножны и расталкивая своих конструктов вышел вперёд.       – О том, как он бросил умирать мою жену – Верону Милосердную, – начал Лорд и увидев, что его собеседник ошеломлен, но не собирается нападать, продолжил:              – Я расскажу тебе что тот, кого ты называешь королём, на самом деле такой же предатель, каким вы считаете меня. Двадцать пять лет назад, когда правил король Валгейр, при дворе жили хорошие друзья. Я, принц Астал, целительница Мерта, рыцарь Вальд и волшебница Верона. Мы с раннего детства были не разлей вода и наша дружба шла сквозь годы. Мы пережили множество приключений. Я полюбил Верону и женился на ней. А Астал, как принц, попросил отца поженить нас, и Валгейр согласился. Друзья поддерживали меня во всём и пообещали оберегать нас и наш брак, наших детей. И всё было так прекрасно! Эта история – одна из тех, у которых должен быть счастливый конец. Могла бы быть, – тяжелый вздох Лорда. Он рвано выдохнул, продолжая говорить, – Римус – мой отец и бывший королевский библиотекарь, убил старого короля и половину всех стражников замка. Вот только, он не учёл, что ему станет противостоять и молодое поколение. Тогда, именно мы попытались ему помешать. Бой был недолгим. Мы оказались не готовы к столкновению с могущественным чернокнижником и проиграли. Мой отец пощадил меня тогда. Римус хотел спокойно завершить свой ритуал призыва. Тогда он очаровал меня и Вальда какой-то древней темной волшебной чумой и заставил напасть на моих друзей. Остальные смогли побороть эту магию, но не мы. Я не знаю, что происходило в тот момент, я просто будто упал во тьму. Бескрайнюю и непроглядную ночь. Я не видел и не слышал ничего. Казалось, это длилось много часов, или даже дней. После того как Мерта привела меня в чувства я узнал, что Верона и Астал ушли вслед за Римусом. Когда мы вбежали во внутренний двор, то увидели лишь кучу мёртвых стражников и Астала, стоящего на коленях перед книгой, похищенной моим отцом. Верона исчезла. Если бы я мог всё исправить, то у меня могла бы быть другая жизнь. Мой друг предал меня и лишил этой возможности и теперь он мой враг. Мой отец заслужил возможности попасть в тот портал, но Верона – нет. И моей единственной целью с тех пор стало желание вернуть её. И кто бы ни встал у меня на пути, Хоть Астал, Хоть Римус, да хоть сама Тьма. Я преодолею всё, чтобы спасти свою жену, – Лорд, вспоминая произошедшее, чуть потер переносицу, в глазах стояла влага, грозящая стать слезами, но он держался, – а теперь, я прошу тебя, как просит человек, упорно идущий к цели второго такого же. Если ты действительно желаешь помочь, то сложи оружие, восстань против настоящего предателя, помоги мне вернуть ту, кто дорога мне так же, как жизнь. Даже не так, я не буду просить помочь мне, просто не мешай, – Адолос протянул руку, Халофу и ждал ответа воина.              – Я могу помочь тебе лишь в одном, – ответил рыцарь после недолгих раздумий, - понять, что ты сбился с пути. Твоя цель благородна и правильна, но достичь её, проливая кровь, ты не сможешь. Король виновен в её исчезновении, но лишь объединив свои силы, вы сможете вернуть Верону. Вам нужно лишь…       – Довольно, – прервал Рыцаря Адолос, – я никогда не прощу Астала! Никогда! У тебя был шанс, и ты его упустил. Убейте его, – Адолос развернулся и сжал руку в кулак. На нем блестнуло кольцо с сапфиром и перед ним открылся портал. Яркий фиолетовый круг, чуть искрящийся, он затягивал воздух лишь слегка. Адолос еще раз взглянул на Рыцаря глазами, полными неподдельной боли, а после, исчез в свете портала.              Големы начали наступать. Халоф был меньше и проворнее, но их всё ещё было слишком много и он пожалел сейчас, что оставил свой щит на коне. Воин ушёл от удара двуручником сверху и проломил атакующему голову, смяв шлем одним мощным ударом. На место упавшего голема встало ещё два и синхронно стали атаковать с разных сторон. В последнюю секунду Халофу удалось избежать ударов, но зацепившись за острие меча, шлем воина слетел с его головы. Один конструкт схватил огромной лапой останки своего павшего собрата и с неописуемой лёгкостью метнул в воина, придавив того к земле. Халоф не без усилий отодвинул кучу грязи и металла и тут же сжался, закрываясь от удара противника. Поднявшись на ноги, он сильным взмахом моргенштерна выбил меч из рук конструкта, но пропустил сильный удар кулаком прямо в грудь, смявший железо и выбивший воздух из лёгких.              Голем заносит двуручник над головой собираясь добить противника, но Халоф выставил руку вперёд и перехватил лезвие меча. Оба его глаза загорелись фиолетовым огнём, и вокруг него засветилась магия, с каждым мгновеньем становившаяся всё больше. Наконец воин встал в полный рост и его аура приняла форму слона. Воин выбросил оружие в сторону и размял кулаки.              Вперёд выступили големы вооруженные щитами, а атакующие отошли чуть дальше. Халоф двинулся вперёд в сторону моря, не обращая внимания на превосходящие силы противника. Он ударил кулаком по щиту с такой силой, что сломал бы человеку предплечье, а голем лишь опрокинулся на спину. Отбившись второй рукой от очередного удара, воин отобрал меч и метнул его словно копьё, пригвоздив одного противника к дереву. Проходя по останкам сломанных врагов, его схватил за ногу раненый голем, который тут же оказался втоптан в землю железным сапогом. Трое конструктов всё же смогли нанести несколько ударов, но те даже не смогли поцарапать магическую защиту упорного рыцаря.              Но силы слона не могли длится вечно и свечение стало ослабевать. Когда Халоф наконец выбрался из злополучного леса преследуемый конструктами, его силы тоже были на исходе. Берег моря был совсем рядом, вода манила к себе, волны накатывались с глухим шипением. Халоф подбежал к самому берегу и собрав все остатки магических сил, которые у него остались, выпустил в небо сноп синих искр. Конструкты, истекая грязью из пробитых доспехов приближались. Воин оказался в ловушке. Он вошёл в воду и без сил упал на колени. Големы приблизились к берегу. Их было около пятнадцати, а у рыцаря почти не осталось сил. В воде прямо за ним послышался плеск, затем ещё и ещё. А после в одного из нападавших на огромной скорости влетел трезубец и, пробив доспех насквозь, воткнулся в песок. На землю выползло пятеро тритонов, с оружием наготове, и трое из них сразу закрыли своими телами рыцаря. Пока они отбивали атаки более сильных противников, двое других спешно схватили за руки Халофа и уволокли его под воду. Окунувшись, Халоф начал терять сознание. Последнее что он увидел – сирена произнёсшая: «Корруптула пестотум»       

***

             Последняя фраза, которую услышал Лукас перед тем, как эльф вытолкал его из своей лаборатории, была «Мне плевать что там о себе думает командир стражи, у Вори всё может быть ещё хуже, чем вчера. Поэтому я приготовлю ещё эликсира, а ты поработай посыльным пока плечо не заживёт». Так что алхимику пришлось пропустить свой завтрак и надеяться, что ему предложат чего-нибудь съестного в замке. Уже на поляне перед замком он догнал Хенрика, идущего в сторону оранжерей.              – А, вы тот самый алхимик, что пришёл с Люцием пару дней назад, – проговорил старик, выуживая из памяти имя собеседника, – Лукас. Я слышал, что вчера произошло возле вашей лавки. С вами всё в порядке? – Он участливо взглянул на юношу, продолжая идти вперед.       – Никто не пострадал благодаря Люцию и страже. Это всё, что мне велели сказать. Командир Эспер не хотел, чтобы расползались слухи, – доложил Лукас.       – Он серьёзный человек, с таким лидером город будет в безопасности. А куда вы направляетесь? – Улыбнулся Хенрик.       – Я должен доставить в замок несколько зелий, – Лукас оттянул лямку походной сумки, свисавшей с его плеча.       – Что ж, не буду отвлекать вас болтовнёй. До свидания, – тактично скрылся Хенрик, сворачивая за угол.              Лукас попрощался со стариком и побежал вверх по ступеням замка. Спросив дорогу у служанок, он нашёл комнату Вори, но там никого не оказалось. Тогда он прошел по коридору дальше. Заглядывая в каждую открытую комнату. Пока не дошёл до просторного зала без дверей. В зале было множество стен и на каждой висели портреты. На каждом была подпись – имена изображенных. «Рамр», «Асалон», «Тонук медвежий рёв», «Синак», «Хейль Великий». Лукас понял, некоторые портреты принадлежали королям предшественникам и их союзникам. Он шел между рядами, рассматривая людей на портретах, пока не увидел возле одного из них Вори. Он подошел к ней тихо, чтобы не отвлекать, и посмотрел на стену. На картине была изображена очень красивая женщина. Длинные волосы, собранные в хвост, лежали на плече. Платье на лямках терялось в краях рамки вырезанной из белого дерева. Красивые серые глаза были такими же, как и у Вори. Надпись гласила «Верона Милосердная» Алхимик перевёл взгляд с картины на девушку, и увидел в её глазах слёзы. Она негромко всхлипнула и отвела взгляд от картины.              – Прости за это. Ты не должен был видеть меня такой, – девушка смахнула слезы с щек, поворачиваясь к собеседнику.       – Я принёс ещё немного элексира, – Лукас решил не акцентировать внимание и тактично сменил тему.       – Спасибо, но оно мне больше не понадобится. Я смогла научиться бороться со своей болезнью, – какое-то время они оба молчали, смотря куда–то в пол.       – Лукас, я понимаю, что ты здесь всего несколько дней, но… – девушка утёрла слёзы рукавом платья, – можешь пообещать мне кое–что?       – Что именно? – Поинтересовался юноша.       – Если король… Изменится, пообещай убедить рыцарей остановить его, – девушка нервно сжимала в руках подол платья.       – Почему ты думаешь, что у меня получится? – Алхимик не до конца понимал, как именно изменится Король, по какой причине это должно произойти, что он должен будет сделать, как донести информацию до рыцарей. Вглядываясь в ее обеспокоенные и заплаканные глаза, он пытался найти ответы на эти вопросы.       – Обещай мне, – она не могла дать ответов на вопросы, которые крутились в голове Лукаса, но что–то в ее взгляде говорило о том, что он должен помочь ей, помочь королю, помочь Мирании.       – Обещаю, – сдался Лукас.       – Я прошу тебя, потому что только тебе в этом замке я могу доверять. Ведь ты, как и я, потерял кого-то и не можешь вернуть, – она указала рукой на следующий портрет, последний в зале и направилась в сторону выхода. Человек на портрете показался Лукасу знакомым. Высокий мужчина в бардовых одеждах. В его глазах читалась сила, а руки его сжимали рунический молот. Под портретом от руки было написано: «Вальд Верный»       

***

             Халоф пришел в себя и приоткрыл глаза. Осмотревшись на предмет ран, он обнаружил перебинтованное плечо и правый бок. Значит те трое последних всё же пробили броню. Тяжело вздохнув, он почувствовал, как по легким течёт жидкость. Обернувшись в поисках наверняка уже поломанной брони, Воин оглядел помещение, в котором он очнулся. Стены были ребристыми, будто бы он находился внутри огромной раковины. Приглушенный звук откуда–то издалека, вроде голоса, слышались очень плохо. Голова все еще кружилась, немного мутило. Встав на ноги, Халоф попробовал пройтись. Движения давались тяжело, это ещё раз доказывало, что воин под водой. В его странное жилище заплыла сирена. Её синяя кожа, прикрытая лишь двумя нагрудниками из каких–то ракушек, переливалась разными оттенками, а плавники ярко красного цвета на спине и хвосте, постоянно двигались и разгоняли воду по всему помещению. Такие же красные волосы, развивались в разные стороны, открывая обзору заостренные уши и жемчужного цвета глаза. Она с радостью и облегчением смотрела на воина.              – Тебе уже лучше? – Спросила она, подплывая ближе, так близко, что смотрела прямо в его красивые лиловые глаза. Воин аккуратно взял девушку за плечи поднес к себе и поцеловал. Он ждал этого момента довольно долго и очень соскучился по той, кого хотел видеть рядом с собой. Той, кем он дорожил.              – Теперь лучше, Нейра. Намного лучше.