Чёрный нефрит

      Степень своей везучести Вэй Ан Ю оценила ещё на горе, когда армия мертвецов набросилась на собственную повелительницу и разорвала её тело в клочья. Теперь, оказавшись в центре ночной охоты как минимум двух великих орденов, она получила исключительному таланту из всех развитий событий вляпываться в худшее дополнительное подтверждение. Каким образом, скажите на милость, из всех людей в мире, из всего великого множества заклинателей её угораздило столкнуться именно с…       — Эту запретную технику я узнал бы из тысячи, — Цзян Чен мрачно усмехнулся. — Значит, ты всё-таки нашла способ вернуться?       Сейчас бы очень пригодился искренне недоуменный вид и слова вроде: «Господин, почему вы обращаетесь ко мне как к женщине?» — но на беду Вэй Ан Ю слишком хорошо представляла последствия. Минуло тринадцать лет, но злой огонь в глазах всё так же полыхал, готовый обрушиться на её голову.       — Что я тебе говорил? Если видишь тёмного заклинателя — убей, — он на миг отвлёкся; Цзинь Лин, успевший подняться и отряхнуть расшитое золотое одеяние ордена Лань Лин Цзинь, что-то пробормотал себе под нос — то ли извинялся, то ли оправдывался. Как раз хватило времени, чтобы оглядеться в поисках пути к отступлению.       — Дядя?.. — потрясённый голос по правую руку заставил вздрогнуть и обернуться. Юноша примерно одних лет с Цзинь Лином стоял у края поляны, растерянно глядя то на Цзян Чена, то на Вэй Юн. Вид у него был столь аккуратный, что можно было спутать с адептом Гу Су, лишь по случайности одетым в чёрное. Даже лента на месте — но не белая, а ярко-красная. Тоже заклинатель? Интересно, из какого ордена? Отчего-то при виде юноши Цзян Чен вздрогнул.       Минуту. Цзинь Лин — его племянник, сын Янь Ли; она умерла, и у неё не было других детей. Так кто?..       — Дядя, ты сказал «нашла способ вернуться». Ты имеешь в виду, что это… — юноша вновь повернулся к Вэй Ан Ю, шагнул навстречу. Она заметила, что его руки, сцепленные в замок, едва заметно подрагивают. Чего она не ждала, так это того, что Цзян Чен шумно выдохнет и отрицательно покачает головой:       — Нет. Кажется, я ошибся.       На всякий случай Вэй Юн ущипнула себя за руку — не верилось, что за тринадцать лет Цзян Чен научился произносить подобное вслух. Да он бы твердил, что прав, даже если бы весь мир говорил обратное! Она ждала подвоха, хитрой уловки, но Цзян Чен в самом деле отступил и, словно её вовсе не было рядом, направился к юноше:       — Ты здесь вместе с заклинателями из Гу Су?       — Да. Попросил их взять меня с собой, когда узнал, что вы с Цзинь Лином будете здесь, — он улыбнулся; только теперь Вэй Ан Ю заметила короткий шрам под левым глазом. — Жду не дождусь, когда можно будет вернуться в Пристань Лотоса.       — Мог бы и предупредить как-нибудь, — буркнул Цзинь Лин, пытаясь за нарочито обиженным видом спрятать норовящую расплыться от уха до уха улыбку. Юноша без лишних слов подошёл и крепко прижал его к себе.       — Пусти! Прекрати, ты что творишь, пусти! — покраснев до ушей, Цзинь Лин задёргался, пытаясь вывернуться из объятий невозмутимого товарища. — Я уже не маленький! Нет, серьёзно, прекрати, Вэй Юань!       Знакомое имя врезалось ударом в грудь, и вдруг разом Вэй Ан Ю поняла замешательство Цзян Чена, его страх, внезапное отступление. «Держи себя в руках; Мо Сюань Юю должно быть всё равно», — сказала она себе, но эмоции всё же прорвались наружу:       — Вэй Юань?! Сын той самой…       — Хоть слово дурное о нём скажешь — руки отрублю! — мигом вспыхнул Цзинь Лин, хватаясь за меч. Вэй Юань положил руку ему на плечо:       — Тише, тише: нельзя же убивать всех, кто что-то сказал, не подумав.       Цзинь Лин по-детски надул губы, но всё же убрал меч в ножны. Вэй Ан Ю украдкой выдохнула: угроза миновала. А сейчас нужно было уходить, пока Цзян Чен не придумал повод спровадить «племянников» и не занялся ею снова.       Сердце слегка кололо сомнение; Вэй Юн упрямо шла вперёд. Весь её план на случай возрождения выглядел как чистый лист, на котором сбоку красовалась приписка: «Иди куда идётся, лучше подальше от тех, кто может что-то заподозрить». Что она сейчас с чистой совестью и приводила в исполнение: подальше от тех, кто знает Мо Сюань Юя, кто знал её, подальше от заклинателей и их проблем. Нельзя сейчас выдать себя, как бы ни хотелось всё обсудить, спросить, понять…       И всё же, проходя мимо юноши, она от уха до уха улыбнулась и нарочито дурашливо шепнула:       — Знаете, молодой господин Вэй, я рад, что вас не съели собаки.       Она знала: Вэй Юань обернётся, посмотрит ей вслед, пытаясь понять, к чему была брошена столь странная для незнакомца фраза. Поэтому она фальшиво насвистывала в голос — и не оборачивалась. У него есть семья, которой уж точно не понравится её возвращение. Вэй Юн фыркнула: а ведь Цзян Чен точно узнал. Вот только страх, что воспитанный им ребёнок уйдёт вслед за матерью, оказался сильнее желания положить настоящий конец её пути — здесь и сейчас.       Украдкой она взглянула назад, уже из-за деревьев, чтобы остаться незамеченной. Вэй Юань, сдержанно улыбаясь, говорил о чём-то с Цзинь Лином. Пусть невозможно теперь было что-то исправить, Вэй Юн не отказалась бы переброситься с ним парой слов, узнать, через что ему пришлось пройти, как живётся теперь, кто оставил шрам на его лице…       Мрачной тенью между ними возник Цзян Чен: он не приближался, но заслонял обоих своей спиной. «Не подходи, — во взгляде его тлели готовые вновь вспыхнуть угли, — не приближайся».       Хорошо, что она всегда правильно понимала намёки.       «Интересно, — вдруг подумалось ей, — а вы так же на спор плавали к дальнему берегу озера, как мы с Цзян Ченом? А то дерево, с которого я спрыгнула на руки Янь Ли — оно ещё цело?»       Берег озера, покрытый ковром цветущих лотосов — то, что прежде было лишь застывшей картиной прошлого, что умерло вместе с беззаботным детством, вновь ожило и наполнилось голосами. Вэй Юн, как наяву, видела двух мальчиков, кидающих камешки там, где когда-то Янь Ли расчёсывала волосы новой «сестрёнке», и Цзян Чена, наблюдающего за ними издалека, так же, как присматривал за их играми Цзян Фэн Мянь. Хотелось лишь надеяться, что их впереди не ждёт война, не ждут разочарования и потери, а чувство покоя и опоры рядом останется навсегда.       «Удачи, — Вэй Ан Ю улыбнулась собственным мыслям, — удачи, малыш Юань».