Чёрный нефрит

      Когда Вэй Юань был ребёнком, дядя приводил его и Цзинь Лина к могилам своих родителей. Господина Цзян Фэн Мяня и госпожу Юй Цзы Юань, по его словам, убили в неравном бою заклинатели ордена Ци Шань Вэнь, напавшие без предупреждения. Затем он, опустившись на колени рядом с Цзинь Лином, рассказывал ему о родителях — о своей сестре Янь Ли и её супруге, похороненных в фамильном склепе семейства Цзинь. Вопрос, зревший слишком давно, но такой неправильный, неуместный, всё же сорвался — и Вэй Юань тогда спросил: «А где похоронили моих маму и папу?»       Лицо Цзян Чена словно окаменело; он отвёл взгляд, как будто не расслышал вопрос как следует и теперь мучительно пытался сообразить, что от него хочет услышать воспитанник. Наконец, он холодно отрезал: «Мертвецы разорвали твою мать; отца сожгли, и пепел развеяли по ветру. Нечего было и хоронить».       Он был прав, тысячу раз прав — но Вэй Юань всё равно заплакал и убежал, чтобы не быть чужим, лишним рядом с дядей и Цзинь Лином; ему казалось, что своими слезами по родителям, которые причинили столько зла, он оскорбляет саму память о тех, кого потеряли по их вине.       Детская глупость, не более — Вэй Юаню казалось, что это острое желание увидеть, поговорить с кем-то из них давно прошло. Целая жизнь прошла: что толку горевать! И всё же оно вернулось, проросло ветвистым деревцем в груди, и сейчас, когда он смотрел в белые, пустые глаза, стало совершенно невыносимым.       Вэнь Нин. Призрачный Генерал, возникший как из ниоткуда посреди боя, заслонивший его и Цзинь Лина от рокового удара многорукой и многоногой статуи-божества.       Если о матери Вэй Юань частенько слышал самые страшные проклятия, то об отце доносились лишь обрывки. Не от дяди, от других, особенно — от простых жителей Пристани Лотоса. В основном малыш заметил, что именем Вэнь Нина родители стращают непослушных детей — мол, Призрачный Генерал заберёт тебя. Узнав от деревенских детей целый ритуал вызова, он даже честно спрятал свой ужин, чтобы ночью торжественно вывалить на перекрёстке как знак своего непослушания и «жертву» для призыва. Призрачный Генерал на призыв не отозвался, зато пришёл дядя — и долго ругался за беспорядок. Затем коротко сказал: «Твой отец был из клана убийц, диких псов, которых следовало укротить; даже существуй он в подлунном мире и сейчас, долг любого заклинателя, который повстречает Призрачного Генерала — упокоить его навсегда».       И вот теперь тот, кого Вэй Юань никогда не надеялся увидеть, стоял совсем рядом, только руку протяни. Стоял неподвижно, не нападал, уже этим разрушая былые страхи. Ведь мертвец, пожелай он убить, уже воспользовался бы слабостью, нанёс удар.       — С ума сошёл?! Не подходи к нему! — Цзинь Лин вскочил и бросился наперерез, повис на плечах, удерживая. — Он тебя убьёт!       — Не убьёт. Отпусти, пожалуйста.       Что-то заставило его, всегда непокорного, отступиться. Вэй Юань вновь перевёл взгляд на мертвеца — тот не двигался, лишь звенели, покачиваясь, опутывающие его тяжёлые цепи.       — Ты пришёл помочь? — голос юноши, всегда сдержанный, чуть дрогнул. — Помочь мне?.. Я — Вэй Юань. Ты меня узнаёшь?       Мертвец, под чьими ударами крошилась в пыль каменная плоть танцующей богини, молчал, и лицо его не выражало ни удивления, ни радости. Серо-белая кожа, выступающие тёмные вены — никогда, даже при огромном на то желании, не вышло бы перепутать его с живым. Вэй Юань сделал шаг навстречу, один короткий шаг, протянул руку; фальшивая, режущая по ушам трель флейты взвизгнула из-за деревьев — и Призрачный Генерал, мигом забыв о нём, поспешил на зов. Уже слышался топот: со всех сторон приближались люди, и впереди всех — дядя.       — За ним, чего ждёте?! Не дайте ему уйти!       Он, пылающий гневом, вздрогнул, когда Вэй Юань, чуть склонившись, почти стесняясь собственных слов, пробормотал:       — Он сражался на нашей стороне, дядя. Он спас нам с Цзинь Лином жизнь.       Глаза Цзян Чена зло сверкнули:       — Если он и был, а не прикидывался достойным человеком — в чём я сомневаюсь, после смерти от него не осталось ничего.       Вэй Юань знал: дядя не тот, в ком стоит сейчас искать опору, сочувствие, и всё же проговорил:       — Он появился, когда мне угрожала опасность. Ты думаешь, он не мог понять… узнать меня? Прийти на помощь потому, что я — его сын?       — У мертвецов нет разума и воли, Вэй Юань. Мертвец делает лишь то, что ему приказали. Тот заклинатель, которого мы встретили по дороге, следует тёмному пути, вот и призвал Призрачного Генерала, точно безвольную куклу. Но в чём-то ты прав: чем преследовать его, не лучше ли взять в плен того, кто способен призвать его прямиком в наши руки?! Эй, ты, стой! И не надейся сбежать!       Молодой мужчина с самодельной флейтой, на протяжении всего их разговора пригибавшийся, как будто редкие кусты могли его скрыть, попятился. Вэй Юань не двигался.       Его слегка ткнули в плечо: повернув голову, Вэй Юань увидел Цзинь Лина, покрасневшего и недовольного. Отводя глаза, он пробурчал, будто делая величайшее одолжение:       — Можешь меня обнять. Как будто я ещё маленький.       Он всегда знал, что эти объятия успокаивают, хоть и не назовёшь их самой нормальной привычкой для их лет. Вэй Юань уткнулся лицом в макушку Цзинь Лина — тот недовольно фыркнул, но не стал вырываться — но мысли сами собой возвращались к неровной, будто сломанной мелодии флейты, к Призрачному Генералу, явившемуся на зов.       Если у мёртвых нет своей воли, то защитить его было волей того заклинателя, которому откуда-то известны нужные ноты, нужная мелодия. Заклинателя, которого дядя отчего-то назвал сначала именем покойной матери.       Детская глупость, не более — надеяться, что когда-нибудь он сумеет поговорить с теми, кто мёртв так давно.       И всё же…