Trapped

      Эта комната не имела ничего общего с остальным домом. Пустые стены, испещренные глубокими царапинами, мебель вообще отсутствовала, только гнездо из подушек и одеял на матрасе. Альфы же нигде не было видно, и Сокджин задумался о наличии здесь каких-нибудь потайных ходов. Дрожа от страха, он вспомнил наставления Тэхена и упал на колени, оголяя свою шею для альфы.       Его действия были встречены слабым рычанием из гнезда.       Омега поднял взгляд и увидел пару налитых кровью глаз альфы, уставившихся на него. Медленно фигура показалась из гнезда. Полуобращенный альфа не просто шел, а подкрадывался к подрагивающему Сокджину.        Он приблизился к омеге, с почти животным любопытством обнюхал его волосы, как вдруг Сокджина озарило совершенно безумной догадкой. Чонгук был одичавшим. Его заперли в комнате с ебаным одичалым альфой и ждали, что он с ним спарится. Да даже в его самых жутких кошмарах, где Джина продавали и клеймили правом на обладание, дела не обстояли настолько плохо. Никогда бы он и подумать не мог, что окажется в заточении с Альфой, который запросто убьет его, если его запах покажется ему недостаточно чистым.       Сокджин постарался сосредоточиться на том, чтобы не делать резких движений, пока альфа подбирался все ближе. Чонгук протянул руку и стащил полотенце с плеч Сокджина, откинул его в сторону, потом сдернул полотенце с его бедер.       Если Сокджин и правда в пике своего цикла и готов к зачатию, о чем и вещал бета на аукционе, то прямо сейчас его организм выделял течные феромоны. Те самые феромоны, базовое предназначение которых, — спровоцировать у альф инстинкт к спариванию. И если альфа обладает здравым рассудком, то он в принципе может преодолеть эти инстинкты с небольшими затруднениями. А вот застрять в одной комнате с одичалым альфой, полностью контролируемым инстинктами, для Джина значит, буквально и фигурально, проебаться.       Сокджин не сопротивлялся, когда альфа обошел его вокруг, а затем толкнул лицом в ковер, поднимая его бедра вверх и выставляя его узкую дырочку. Джин перепуганно заскулил, когда Чонгук влажно прошелся языком по его дырочке, однако сам альфа интерпретировал эти звуки, как благодарное поощрение, поэтому с удвоенным энтузиазмом принялся за него, грязно вылизывая омегу, пока тот не потерялся в собственных стонах, истекая смазкой. Не считая холодного стерильного осмотра тазовой области во время аукциона, никто и никогда не касался Сокджина там, где Чонгук сейчас жадно и нетерпеливо вылизывал – нет, буквально пожирал его, – горячий язык давил внутрь его тела, раскрывая. Ощущения были просто невероятные. Будто покалывающее тепло внизу живота Джина, и оно расползалось по всему его телу, пока Чонгук усердно раскрывал его языком. Бедра Сокджина, совершенно игнорируя голос разума, вдруг подались назад, толкаясь навстречу языку альфы, желая большего. Чонгук зарычал, грубо толкая его обратно на пол. Затем альфа поднял голову и выпрямился, явно намереваясь пристроиться к Сокджину. Оглянувшись, Джин смог разглядеть толстый член Чонгука, тяжело свисающий между его ног. Он твердел и поднимался, пока альфа готовился взять Сокджина. Смотреть дальше сил больше не было. Он отвернулся и уткнулся взглядом в пол, пытался взбодриться, как вдруг Чонгук схватил его за бедра и толкнулся внутрь. Сокджин простонал от силы проникновения.       Собственное тело предавало омегу, оно стало мягким и податливым, поддавалось члену Чонгука, а внутри он был уже такой мокрый, облегчая проникновение. Как будто тело обмануло Джина, вот так легко приняв альфу. Но все же он был даже благодарен, что его лишение девственности оказалось не таким болезненным, как должно бы.       Толчки Чонгука быстрые и безжалостные. Его член внутри Сокджина казался огромным. Было больно, хоть и не так сильно, как Джин себе представлял и заранее боялся. Но он все еще чувствовал себя растянутым до упора, его мышцы горели, а бедра дрожали, пока Чонгук двигался вперед и назад. Альфа вбивался в него яростно, тело Сокджина тяжело содрогалось от каждого толчка. Его втрахивали в ковер, и Джин всячески пытался извернуться, чтобы свести повреждения к минимуму. Он оперся на предплечья, чтобы по крайней мере лицо не повредить. Кожа на локтях уже покраснела и чувствовалось жжение, а руки дрожали от напряжения. Наконец толчки Чонгука стали медленнее и глубже, а его узел стал разбухать. Он с силой протолкнул его в Сокджина глубже, растягивая того невозможно широко, сцепляясь с ним, а потом просто рухнул на омегу. Казалось, узел сейчас разорвет его, а сам Чонгук был невероятно тяжелым, и Джин застрял между ним и полом. По крайней мере альфа казался пресытившимся, если судить по его безвольной размякшей туше.       Сокджин осторожно ткнул его.       – Эм, Чонгук? – тихо позвал он, чтобы не растревожить альфу и не оказаться не на той стороне его когтей. – Чонгук же, да? Э-эй, дружище. Ты чутка тяжеловат очень сильно, и я типа застрял. Может мы ляжем на бочок? Или хотя бы не мог бы ты часть себя с меня убрать?       В ответ Чонгук неровно задышал в шею Сокджина. Вполне возможно это был храп. Сокджин оказался погребенным под тяжеленным одичалым бесчувственным альфой, который еще и повязал его. В конце концов Джин бросил попытки сдвинуть его и заснул, полностью истощенный, с гудящими от боли конечностями, и совсем не заботясь об обстановке вокруг.