Trapped

      Чонгук повернулся во сне, и Сокджин снова обратил внимание, насколько тело альфы одержимо его собственным. Омега был заполнен им, его укрывали и обнимали. Он будто тонул в Чонгуке, и в то же время именно альфа держал его на поверхности, не позволяя захлебнуться.       "Моя пара", – слова Чонгука эхом отдавались в его голове, только вот теперь они не сбивали с толка и не казались странными. Они дарили ощущение чего-то родного и уютного. Он принадлежал Чонгуку не только телом. Должно быть это и были узы. Тот самый инстинкт, который, как считалось, был природно заложен в мозг каждой омеги. Чонгук заявил на него свои права, повязал его, и теперь Сокджин клеймил его в ответ, предъявляя свои права на своего Альфу. Почти всю его жизнь ему говорили, что узы – это миф. Что-то искуственно сотворенное, воспетое поэтами-романтиками и использованное во всех клишированных фильмах. Просто отличная уловка всех альф, чтобы развести их новых омег и убедить их, что это с ними что-то ненормально, если вдруг они не могут по достоинству оценить их место в жизни и недовольны своим положением в обществе. Но это... то, что он чувствовал сейчас, мифом не казалось. Это чувство было настолько реальным и таким переполняющим, будто волна, что долго набирала силы, и только сейчас обрушилась на него, захлестнув своей мощью и оставив в полной эйфории, восторженного, счастливого, согретого и насытившегося.       Сокджин повернул голову, чтобы лучше разглядеть спящее лицо Чонгука. Его профиль выглядел нормальным. Как если бы он прямо сейчас мог проснуться и буднично спросить, не хочет ли Сокджин чашечку кофе. Как если бы они собирались по утрам, выходили из этой комнаты и шли на работу или куда-нибудь развлечься и хорошо провести время, ну, как обычные нормальные люди. Он чувствовал жгучее притяжение к этому лицу и к человеку, которому оно принадлежало.       – Это абсолютно ничего не значит, – решительно выдохнул Сокджин. – Все что он испытывает – причуды биологии, выделяющие в его мозг химические вещества, которые имитируют искреннюю привязанность.       Если подумать, Сокджин был даже рад, что узы оказались реальными. Будучи влюбленным в Чонгука оставаться здесь было гораздо проще. Он устроился в гнезде поудобнее, принимаясь с нетерпением ждать, когда альфа наконец проснется и уже можно будет взяться за него всерьез и хорошенько обработать его вопросом коммуникации с использованием слов. Но дыхание Чонгука у его шеи было медленным и ровным, его запах наполнял легкие Сокджина, а его тело, что уютно придавливало омегу своим весом, было теплым и Джин не сразу заметил, как сам начал проваливаться в сон.

***на следующий день***

      Когда Сокджин проснулся, у него заняло несколько секунд, чтобы вспомнить, чем он так горел заняться перед тем, как заснул.       – Чонгук, – взволнованно позвал он, и альфа повернулся. Сокджин теперь был уверен, что не обманывается, и он правда видит куда больше осознанности и понимания в глазах напротив, чем в самый первый день своего пребывания здесь. – Чонгук, мне нужно знать, можешь ли ты понимать меня.       Чонгук слегка нахмурил брови и с любопытством склонил голову на бок.       – Просто, просто кивни, если ты понимаешь, что я говорю, – взмолился Сокджин.       Чонгук моргнул и Джин затаил дыхание. Чонгук медленно кивнул.       – Ты можешь? – восторженно спросил омега. – Ты можешь говорить? Скажешь что-нибудь?       Чонгук открыл рот и замер. Он выглядел смущенным, а потом вдруг лицо исказилось от раздражения и злости. Он насупился и замотал головой. Сокджин придвинулся поближе.       – Ты сказал мне кое-что прошлой ночью, – напомнил Джин. – Помнишь?       Чонгук кивнул.       – Как думаешь, сможешь попытаться и сказать что-нибудь для меня сейчас? – попросил омега. Чонгук отвел взгляд.       – Трудно, – прорычал он, да так грубо и жестко, что Сокджин почти перепутал это с лаем.       – Трудно? Что трудно?       – Слова, – выдал альфа.       – Слова трудные для тебя? – переспросил Джин, и Чонгук кивнул. – Ничего страшного. – Поспешил успокоить его Сокджин. – Все хорошо. Ты давно их не использовал. Это нормально, если они будут возвращаться медленно.       Сокджин колебался. Он хотел подбодрить Чонгука, но он никогда не проявлял инициативу в их отношениях. Во время их случек, которыми омега уже с большего начал наслаждаться, Джин пассивно принимал все плюшки проявления Чонгуком привязанности и страсти. Но, что не менее важно, Чонгук знал, как рад Сокджин этим изменениям.       Сокджин взобрался на своего Альфу, седлая его колени. Уложив ладонь на щеку Чонгука, заглянул прямо в глаза.       – Мой альфа, – с топленой нежностью произнес он.       Чонгук как-то сорванно пискляво хныкнул, почти мяукнул, тесно прижав Сокджина к себе за талию.       – Моя пара, – отозвался он. Ломанные и грубые, но все же это были слова. Такие сладкие и прекрасные слова. Сокджин улыбнулся и зарылся пальцами в темные непослушные вихры волос Чонгука.       – Поцелуй меня, – скомандовал он. Ему хотелось узнать, поймет ли его Чонгук, но также отчаянно желал, чтобы его уже поцеловали. Чонгук сосредоточенно нахмурился, и омеге пришлось заставить себя терпеливо сидеть смирно, пока альфа обрабатывал его запрос. Затем он наконец подался вперед и прижал свои губы к губам Сокджина. Сокджин удовлетворенно мурлыкнул в поцелуй.       – Мой умный, сильный и красивый альфа, – похвалил Джин. – Сделай так еще.       И Чонгук сделал еще. Только в этот раз он не просто коснулся его губ. Чонгук прильнул, приоткрыв рот и переплетая языки. Сокджину казалось, будто его пожирают. Он прижался к телу альфы, притираясь и устраиваясь на его бедрах. Он чувствовал, как член Чонгука твердел и поднимался под ним.       – Хочешь оттрахать меня, Альфа? – Чонгук жадно зарычал на подтрунивание Джина.       – А-а, – проказливо запротестовал Джин, отстраняясь. – Скажи мне это словами.       Вспышка гнева и раздражения отразилась на лице Чонгука. Сокджин боролся с инстинктивным желанием немедленно подчиниться, полностью отдаться альфе и не провоцировать его гнев. Но Джин теперь был более чем уверен, что Чонгук на самом деле никогда не навредит ему. Распускать руки? Да. Запугивать? Это пожалуйста. Но Чонгук все это время показывал себя как очень заботливого, он оберегал Сокджина, а не причинял настоящий вред, поэтому омега уверенно бросал вызов, выдерживая тяжелый и гнетущий взгляд альфы.       – Да, – буркнул Чонгук.       – Да, что? – надавил Сокджин.       – Хочу тебя, – ворчание.       Сокджин усмехнулся. Он толкнул Чонгука, заставляя того опрокинуться на постель. Альфа было дернулся, чтобы схватить его за бедра и повернуться в одну из их типичных поз, но Сокджин перехватил его руки, убирая их с себя.       – Хочу тебя, – а вот это уже больше напоминало жалобный несчастный скулеж.       – И ты меня получишь, – горячо пообещал Сокджин. – Но сегодня я за главного.       Чонгук скулил так жалко и с такой отчаянной нуждой, что Джин едва сдержал рвущийся наружу смех. Он растянулся на Чонгуке и прошептал в самое ухо:       – Не хочешь попросить меня?       – Прошу, – предупреждающе зарычал альфа. – Хочу тебя.       Довольный прогрессом, Сокджин выпрямился. Он приподнял бедра, направляя истекающий член в себя и опускаясь на него до конца. Они никогда не делали этого в такой позе, и омега охреневал от переполняющих его эмоций, от того, насколько все по-другому ощущается – быть на Чонгуке сверху, вместо того, чтобы быть распластанным под ним. Он медленно двигался, трахая себя членом Чонгука, водил бедрами, пробуя разные углы, и неотрывно смотрел на альфу. Чонгук с первобытным голодом пристально наблюдал за ним. Приоткрыв влажные губы, он часто и тяжело дышал, его взгляд блуждал по телу Сокджина, задерживаясь там, где их тела соединялись в одно. Альфа протянул руку, но замешкался, глянув на Джина, будто спрашивая разрешения.       – Ты можешь прикасаться ко мне, Чонгук, – подбодрил Сокджин. – Я хочу, чтобы ты касался.       Чонгук просунул руку вниз, где соединялись их бедра, прижав палец к растянутому колечку мышц омеги, чувствуя, как его собственный член скользит внутри тела Сокджина.       – Так хорошо, – поделился Сокджин. – Мне так нравится, как твой член двигается во мне.       Палец вдруг скользнул вдоль ствола Чонгука и проник внутрь, заставляя Сокджина восторженно хватать воздух ртом. Чонгук методично двигал пальцем внутри, сгибал его и крутил, пока не нащупал то самое местечко, отчего бедра омеги судорожно затрепетали на нем, вырывая с пухлых губ удовлетворенный стон.       – Как ты это сделал? – полузадушенно пробормотал Джин, извиваясь на бедрах Чонгука. – Откуда ты узнал, как сделать мне настолько хорошо?       Чонгук приподнялся, обхватывая руками Сокджина и увлекая того в кусачий поцелуй. Сокджин хватался за его плечи и жался к сильной груди, продолжая скакать на члене Чонгука, пока узел альфы не начал разбухать. Чонгук прикусил нижнюю губу Сокджина, проталкивал себя глубже в омегу, связывая их вместе. Джина трясло от перевозбуждения. Он прижался ко лбу альфы, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя. Чонгук приподнял его подбородок, целуя так мягко и нежно, и сладко, и до боли уютно.       – Чонгук, я... – Сокджин замешкался, сам не зная, что именно хотел сказать. Он чуть отстранился и округлил в удивлении глаза, вдруг заметив, что его грудь вся влажная. Его соски набухли и налились ярким красным цветом, и из одного из них тонкой струйкой стекала белесая жидкость. – Из меня что-то течет, – пробормотал он озадаченно. – Это не молоко!       Это никак не могло быть молоком. Омеги не производят молоко, пока их щенки не родятся, и Сокджин еще только носил волчат Чонгука, ему слишком рано давать молоко. А еще омежье молоко жирное и богатое на полезные вещества и витамины. И оно вообще не имеет ничего общего с этой тонкой почти прозрачной струйкой, которая прямо сейчас стекала по груди Сокджина. Чонгук разглядывал грудь своего омеги с неподдельным интересом, а потом прильнул и слизал влажную дорожку, пройдясь языком по соску. Он нежно прижимался по-очередно к каждому соску, осторожно посасывая.       – Ты знаешь, что это? – тихо спросил Сокджин, и Чонгук кивнул, перекатывая один из сосков между пальцами, отчего жидкость шустрым ручейком побежала по его руке. – Что это? Почему оно течет из меня?       Чонгук осоловело улыбнулся ему, совершенно гордый собой.       – Я сделать приятно тебе, – самодовольно отозвался он и снова припал к груди Сокджина, с охотой принимаясь за свое вознаграждение.