Хитрости Эроса

Меня будит острая, пронзающая головная боль, отчего моё пробуждение сопровождается болезненным стоном. — Что такое? — ещё одно расстройство в виде блондинистой няньки словно подливает масла в огонь, от чего я вновь чувствую рвотный позыв. — Оставь меня, — видимо, его не устраивает этот грубый тон, поэтому я добавляю: — пожалуйста. Глеб как-то недовольно фыркает, но из комнаты уходит, пока я пытаюсь принять сидячее положение, всё ещё корчась от головной боли. — Таблеток от твоей хераборы я не нашёл, поэтому держи, — ты, мать твою, даже не знаешь, что со мной. И какого, блять, хрена ты мне принёс? — Что это? — всё-таки формулирую свои мысли немного иначе, с подозрением глядя на предмет моей острой заинтересованности в его ладошке. — Успокоительное, — чего? Чего, блять? Но выбора у меня, как такого, нет. Поэтому молча беру таблетку, запивая её водой, которую, конечно же, сама Мать Тереза во плоти этой бестии мне предоставила. Огромнейшее спасибо. — Не хочешь прогуляться? — и вновь его ангельский голос над ухом в то время, пока я глаза закатываю так, что клянусь, когда-нибудь я точно свой мозг увижу. Если он есть, конечно. — Осмелюсь предположить, что от моего ответа будет мало что зависеть… — ну, потому что да. — Смышленая какая. Пожалуйста, избавь меня от зрелища твоего победного оскала. Я пойду с тобой хоть на край света, только при условии, что не увижу этой звериной ухмылки. К слову, собираться на эту самую прогулку я не особо спешу, чем вызываю накипевшее негодование с его стороны. Чёрт, вот только ради этих моментов стоит тебя терпеть. Это я к чему, Глеб сам натягивает на меня шмотки, по его вкусу, естественно. А мне лишь остаётся тяжело вздохнуть и потопать к выходу. — Может хоть с этим ты сама справишься? — исподлобья задаёт вопрос, когда я с мольбой киваю на свои ботинки, а точнее, на их шнурки, которые мне так в тягость завязать. — Это была твоя идея потащить меня на улицу, вот теперь и мучайся, — я говорю это с нескрываемым смешком, а ещё чувствую, как нахальная улыбка на лицо лезет. И почему-то припомнить себе не могу, откуда такое чувство эйфории, что каким-то странным ощущением всё тело под власть берёт. Точно… это чертово «успокоительное», предоставленное белобрысым дьяволом. Блять, я бы даже не удивилась, если бы он мне афродизиак в чай подсыпал. — Топай. Это и звучит как приказ, но меня это смешит пуще прежнего, поэтому своим ходом по лестнице я не спускаюсь, а только оказываюсь перекинутой через плечо. *** — Ну нехило тебя так вставило, — подытоживает блондин, со смешком наблюдая за девушкой, которая, по всей видимости, пытается сделать снежного ангела в куче листьев. — Что это было? — говорит куда-то в воздух, пока Голубин в недоумении изгибает бровь. — Что ты мне дал? — Я ведь уже сказал, что успокоительное. Алиса принимает сидячее положение, в таком же недоумении таращится на парня. — Подойди, — пусть на расстоянии нескольких шагов, пусть полушёпотом, но он слышит. Слышит её незначительную просьбу, мимолётно настораживаясь. И всё же усаживается рядом на корточки, внимательно вглядываясь в её личико. — Ближе. Так же шепчет, пока Голубин идёт на поводу её голоса, незаметно для себя придвигаясь ближе, чувствуя обжигающее дыхание на своих губах. Она манит, чертовски манит, умудряясь при этом разрывать зрительный контакт, глядя то ему в глаза, то на чуть приоткрытые губы. Это ничтожно маленькое расстояние между ними сокращается донельзя медленно, пока шатенка не останавливается. — Какой же ты предсказуемый, Глеб… — уже не шёпот, а более вразумительная речь, легко, но остро доносится до слуха, а её неспособность скрыть смех, в силу ситуации, разумеется, лучше не делает. — Хитрый Лис, — констатирует Голубин, сваливая её поведение, на действие запретных препаратов. Хоть так и есть, но этот случай, как весомый отпечаток на памяти, останется ещё на какое-то время, что соответственно не будет давать ему покоя. А оставить без внимания её нахальность и дерзость — не в его правилах. Он ответит на её жест. Ответит так, как будет считать нужным, но никак не правильным. — Так, кажется, на сегодня прогулок достаточно, — по-свойски усмехается, беря девушку под руку, без происшествий добираясь до дома. *** — Да какого… — размыкая только что закрывшиеся веки, Глеб кратко чертыхается, на ощупь выискивая мобильный, который, казалось, вот-вот взорвется от входящего вызова. — Слушаю. — Не слушай, — от грубого баритона с того конца телефона блондин молниеносно вскакивает с дивана, откидывая от себя недавно прихваченную бутылку виски, погружаясь в суть монолога Макса. — Я предупреждал, чтоб ты к ней не прикасался, а ты, видимо, позволил себе большего. — И пока Глеб вскользь пытается вымолвить что-то вроде «Откуда ты…?», брюнет его опережает: — У меня везде свои глаза и уши, — а, ну вот теперь всё понятно. — Послушай, я её не трогал, — но Макс непоколебим, всё упирается в свою правду, выпячивая злость в виде шипения. — Да сам у неё спроси. И вроде как брюнет соглашается, отчего Глеб мигом устремляется в спальную, тормоша девушку за плечи, чтобы та проснулась. Но просто отдать трубку и покинуть её общество блондин явно не собирался. — Это тебя. — Процедив сквозь зубы и уложив свою руку на шее шатенки, Голубин одним своим видом показывал, что если та посмеет взболтнуть чего лишнего — ничем хорошим ей это не обернётся. — Да? — скомкано, зажато, но она начинает говорить, не переставая наблюдать за глазами стоящего подле парня, в которых, кажется, вот-вот вспыхнет пламя. — Алиса, малышка, пожалуйста, скажи, что ты в порядке… — громкий динамик как никогда радует, отчего Глеб отчётливо слышит каждое слово брюнета с того конца, в голосе которого слышится неподдельная тревога. Усмехается даже. — Я в порядке, — девушка слегка замедляет с ответом, но чувствуя, как рука блондина больно сжимает горло, отвечает: — Со мной всё в порядке. — А Глеб улыбается глазами, удовлетворяясь её ответом. — Когда ты вернёшься? — и в этот миг намёк на улыбку улетучивается, а Алиса будто жалеет, что вообще задала этот вопрос. Априори, ей наплевать на время. Она напрочь забыла обо всём, собирая все свои мысли в охапку, которые насквозь пропитаны её сожителем. — Скоро, обещаю. Я скоро буду рядом. Дальнейшего диалога не быть. Макс сбрасывает вызов лично. А парень откидывает от себя телефон, на несколько секунд задерживая взгляд на девушке, после чего удаляясь. *** Что это, нахрен, было? Мало мне всеобъемлющего пиздеца, который разгуливает по квартире с этой ухмылкой, так ещё и придётся терпеть его кислую мину, или же лучше сразу с жизнью попрощаться? На эти размышления уходят от силы минут пять, пока я не понимаю, что необъяснимая дрожь всё тело обнимает. Это стресс. Это чертовы нервы, которые, в силу обстоятельств, сдают. Мне нужны успокоительные, но далеко не те, что были прописаны психотерапевтом. Организм требовал большего. Ступаю на холодный паркет, от чего-то на цыпочках крадусь к выходу из комнаты. Оглядываюсь, боясь сделать лишний шаг. И только обойдя все комнаты, я нахожу предмет своей надобности, курящего на балконе. Набираю в легкие побольше воздуха, и выхожу вслед за ним. — Тебе плохо со мной? — едва не вздрагиваю, когда он, не оборачиваясь ко мне задаёт вопрос, который меня моментально в ступор вгоняет. Я просто не знаю, что ответить. Вот и стою, как вкопанная, глазами хлопая. — Я задал вопрос, Лис. — А теперь поворачивается, налаживая зрительный контакт, из-за чего я теряюсь ещё больше. — Тебе плохо со мной? — Я не знаю… — потому что, блять, правда не знаю. — Так зачем ты пришла? — подходит ближе, вплотную практически, а я, кажется, знаю, что этот паршивец мои мысли уже читает. — Я хотела. — Этого? Чёртов ты, несносный блондин. Вновь выставляет передо мной ладошку с заветной таблеткой, что на пару тройку часов наверняка мои нервы успокоит. Но я почему-то задумываюсь, пытаясь найти в этом подвох. И наравне с этими мыслями я снова ощущаю его руку на шее. Только он не давит, а притягивает ближе. Учитывая, что он почти на голову выше меня, мне приходится задирать голову, дабы в его глаза посмотреть. Я полностью отдаюсь моменту, расслабляя мышцы, отчего губы приоткрываю, внимательно следя за каменным лицом Глеба. Пользуясь моментом, он подносит таблетку ближе к моему лицу, укладывая на язык, который я, естественно, показала в преддверии. Вполне возможно, что со стороны это выглядело крайне нелепо и удручающе, но и на это плевать становится, ведь кроме нас здесь никого нет. Только я, только он, и чувства настигающей эйфории. *** Почти полная луна за окном, почти полная темнота, и почти неполная тишина, когда звук вибрации мобильного разрезает это умиротворяющее затишье. — Скажи, почему нельзя позвонить не тогда, когда я сплю? — нехотя размыкая глаза, Голубин уже жалеет, что вообще ответил на звонок. — Ты ведь приезжаешь через несколько часов, так какого хрена?! — посмотрев на электронные часы на тумбочке, блондин вновь задает вопрос, не скрывая своего недовольства. — Я задержусь на какое-то время, пока не буду уверен, что за мной не будет хвоста, — отвечает сухо, неподдельно тревожно. — Напускное похищение вышло из-под контроля, я угадал? — сквозь пелену прерванного сна Глеб умудряется издать смешок. — Почти. — отвечает, наверняка сквозь улыбку. — Её муженёк суетиться не на шутку начал, ну и сунулся не в своё дело. Ты ведь присмотришь за ней ещё пару дней? — Само собой, — отвечает, будто бы на «отъебись», мол пустяк. — Только прошу… — И пальцем её не трогать, я помню. Фыркает в трубку и сбрасывает вызов. Новость далеко не знаменательная, и блондин даже не придаст этому никакого значения, после того, как расскажет той, что под боком. Но оборачиваясь на постели парень слегка недоумевающе смотрит на пустующую часть кровати, где и должна сопеть хрупкая душа. — Лис? — Я здесь, Глеб. — Появляясь в дверном проёме, девушка мигом запрыгивает под одеяло. — Опять стащила мои сигареты? — по-доброму улыбается, принимая восвояси шатенку, что подобно маленькому зверьку жмётся к его плечу. — Кстати, Макс просил передать, что задержится на пару дней. Её последующее молчание вполне ожидаемо. Алиса не скажет и слова, а лишь по-привычке уляжется на его плече, где тут же почувствует взаимность в виде его руки, обвившей талию. Так и уснёт. И только завтра она отдаст себя во власть мыслям, что наверняка будут атаковать голову. Алиса не скажет об этом замешательстве Глебу, решая переварить это в одиночестве. И наверняка ещё не скажет о том, что вовсе не сигареты были извлечены из маленького пакетика, которые хранятся во внутреннем кармане его куртки.