Хитрости Эроса

Проснулась я только с единственной мыслью — наконец-то я выспалась. Не сказать, что вчерашняя бутылка шампанского не оставила никаких последствий, но, по крайней мере, меня это несильно заботило. Волновала только массивная рука на груди, а позади —прерывистое тяжелое дыхание. Шлейф знакомого парфюма всё ещё стоит в комнате. Я не шевелюсь, только глазами хлопаю. А вскользь опознаю, что уснула я абсолютно голая. Но даже это меня так не тревожит. Мне же придётся сейчас обернуться и поговорить с ним о нашей ночи. Ведь это неизбежно, верно? Несмело переворачиваюсь на подушках, встречаясь с уже знакомой улыбкой Макса. — Доброе утро, — выпаливаю, даже не подумав. — День. — Стоило догадаться, что алкоголь меня вырубит аж на четырнадцать часов. — Ты вчера так незаметно ушла… — знал бы ты, почему. — Я просто устала, — встаю с кровати, пытаясь не акцентировать внимание на его вопросе. Натягиваю халат на нагое тело, топаю на кухню, всё ещё стараясь привыкать к этим стенам. К слову, как только я спустилась на первый этаж, то обнаружила его совершенно таким, коим он был, стоило мне порог перейти. Всё чисто, убрано, что даже не скажешь, что вчера здесь было кромешное количество людей, алкоголя и всех вытекающих из этого последствий. Никаких следов бурной ночи. Кстати о ней. Это ведь не игра воображения вчера сыграла со мной злую шутку? Да и сном это было сложно назвать, учитывая их реалистичность. Нет, я точно помню Глеба, его губы, руки, и… — Чай будешь? — снова Макс, снова моё тупое выражение лица в ответ. Мне бы чего покрепче. Хотя, исходя из последних событий — с алкоголем пора завязывать. — Мне бы кофе, — уже было тянусь к банке, но его рука меня приостанавливает. Сразу же разворачиваюсь, чтобы возразить, но тут же чувствую его хватку на талии, а губы на шее. Ну не на кухне же… Подхватывает под бёдра, усаживая на гарнитур, рукой скользя под халат, который едва задницу прикрывает. Мысль о неудобном месте улетучивается тогда, когда два пальца слегка касаются внутренней стороны бедра. Этот дом только в нашем распоряжении, только для нас, поэтому и бояться, что данная картина коснется чужих глаз не стоит. — Не помешал? — какого?.. Макс резко останавливается, шумно выдыхая мне куда-то в шею, и только спустя несколько секунд отстраняется. — Проснулся бы на пару минут позже — не помешал бы, — отшучивается Максим, доставая чистую чашку и кладя в неё пару ложек кофе. А до меня до сих пор не может дойти: какого хрена тут делает блондин? — Всего пару минут? — смеётся Глеб, дублируя действия брюнета, заливая кофе кипятком. — Пошёл ты. Я медленно спускаюсь на пол, пытаясь прикрыть бёдра этим долбаным халатом, а ещё пытаюсь не выдавать необъяснимого волнения, что, кажется, получается плохо. — Я думала, что все разъехались, — туплю взгляд на чашке с чаем, чтобы просто не встретиться с этой ухмылкой. — Глеб рано свалил с веселья и уснул в соседней комнате, — уснул, ага, как же. — Мне в город нужно. — Ну уж нет, не надо только говорить, что… — он присмотрит за тобой пару часиков. Я лучше пойду в ванной утоплюсь, но ни за что не останусь с ним один на один. — Блять. Я вроде хотела сказать это про себя. Ну, хуже уже и быть не может. Беру чашку с чаем с собой и удаляюсь на второй этаж, тешась надеждой, что именно в спальне, в полном одиночестве проведу эти пару часиков. Кстати, о ванной. Неплохо было бы и поваляться в ней немного. Ну вот и чего это блондинистое отродье всегда рядом? Даже здесь, за несколько километров от города, в тихом, спокойном месте он умудряется появиться и заставлять меня чувствовать себя как школьник перед экзаменом. И как мне в глаза ему смотреть после вчерашнего? А-ля: между нами ничего не было, это мне приснилось? Он ведь ни за что не упустит момент подколоть меня на этот счёт. Да ещё если проболтается Максу, то в небольшом саду, прямо за нашим домом можно будет могилу рыть, а лучше две. Выныриваю из пены, встряхивая промокшими локонами. Ступаю на коврик, и успеваю который раз за этот день прихуеть. Полотенце. Гребанное полотенце, которое по закону жанра мне суждено было забыть. Просить этого засранца о помощи я точно не буду, лучше голой по улице пробегусь. Достаю уже постиравшийся мокрый халат, что явственно просвечивает прикрывающие участки, ну и выныриваю в коридор. — Ну надо же, — вот за что? Вот за какие грехи мне всё это? Мне нечего ответить. Сейчас нечего, ибо положение не располагает, вот я пробегаю мимо блондина, ныряя в комнату. Суетливо пытаюсь натянуть на себя мешковатые шмотки, а сама усмехаюсь даже, ведь всё, что я сейчас так старательно пытаюсь прикрыть за тканью он уже видел. Господь, сотри эту ночь с моей памяти. — Лис! — твою ж… Вот он специально подкрадывается, что ли, заставляя при этом подпрыгнуть чуть ли не до потолка? — Чего тебе? — Как насчёт кино? — я вот одного не пойму, когда это он успел сменить маску напыщенного индюка на милого мальчика? Мягкий диван, пара подушек, невесть откуда взявшаяся бутылка вина, и вновь любовная драма на экране. Он спокоен, улыбчив, и до жути привлекателен в этом обличии. — Тебе удобно? — чего, ещё раз?! — Вполне. — Может окно открыть? — эй, парень, куда ты дел Глеба? — Не нужно, мне холодно. — Жарко, если быть точнее, ведь ты сейчас настолько близко, что мне и осеннего ветра будет мало. — Тогда может я плед принесу? — да что ты, блять, такое? — Глеб! — А горячий какао хочешь? — Блять! Грубо, но его это не смущает. Он только расплывается в улыбке, смотря на меня, как на маленькую недовольную девочку. Остаётся подле меня, вновь наполняя бокал вина, передавая мне в руки. — Где Макс? — не знаю почему, но задаю этот вопрос, тут же наблюдая, как с его лица медленно спадает улыбка. — Понятия не имею, — залпом опустошает бокал, немедля, наполняя его вновь. — А можно мне… — Чего? — невинное личико, приподнятые брови и снова ласка в голосе, от чего я попутно теряюсь. — Ну, тех успокоительных? — Лис, я… — встряхивает белыми прядями, намереваясь взгляд в пол уткнуть, но я же решаю иначе, кладя руки на его лицо, затыкая поцелуем. Это определенно вино. Он не отталкивает, лишь углубляет поцелуй, настойчиво проникая внутрь языком. Я не отдаю отчёта себе, своим действиям. Мне проще свалить это на алкоголь, что, в принципе, уже не впервой. Но сейчас мне меньше всего хочется думать о всех «за» и «против», о которых вспомнит мой мозг через время, когда рассудок будет вне власти алкоголя. Сейчас только я, только он, и плавное понимание того, что я вовсе не пьяна. *** В какой же момент была стёрта грань между моим отвращением и диким желанием, которое заставляет забыть о всех вымышленных рамках? Тихими постукиваниями по стеклу даёт о себе знать накрапывающий дождь — единственный источник шума, разрывающий эту тишину. Не единственный. Его тяжелое дыхание, сопровождающееся вздыманием оголенной груди, напрочь забитой татуировками. Остальную часть тела прикрывает плед. Теплый, мягкий, хотя мне кажется, что из без него мне достаточно тепло. Жарко, если быть точнее. Не знаю, почему я ещё не убежала прочь в спальную, где бы зарывалась мыслями о том, что всё произошедшее — лишь неудачное стечение обстоятельств. Наверное, единственное здравое объяснение — это «успокоительное», любезно предоставленное блондином. Оно буквально приковывает меня к этому месту, рядом с ним. — Ты ещё вернёшься? — тихо задаю вопрос, а сама нагло в улыбке расплываюсь, рисуя незамысловатые узоры на его груди. — Я могу забрать тебя, — нет, не можешь. Да и к чему это он вообще?! С ним явно не всё в порядке еще самого утра. Боже, теперь эта мысль точно не покинет мою голову. Я ведь давно ничего не решаю в этой жизни. Я лишь марионетка, чьей судьбой умело распоряжается человек, которому я по гроб жизни обязана. Но я только насмешливо фыркаю, поднимаюсь с места, ибо сейчас ситуация зашла в тупик. Мне нужно обдумать всё в одиночку. Стаскиваю с него плед, накрываю оголенное тело и медленно топаю на второй этаж, всё ещё улыбаясь, как психически нездоровая. Нет, я не могу принять решение, когда попросту не знаю, чем это может мне обернуться. Да и если подумать, то я живу в шикарных условиях. Жила, до появления этого полудурка, чья душа для меня как темный лес. Я и понятия не имею, кто скрывается под маской. Но в таком состоянии я вряд ли приду к здравому решению, поэтому только остается плюхнуться на кровать и забыться, улетая в царство снов. *** Будто в каком-то забвении проходит неделя. Абсолютно пустая, не блещущая событиями. Обычная, засасывающая рутина, в ходе которой я вновь перехожу на антидепрессанты. Впервые за долгое время я чувствую себя ненужной. Макс всё время был чём-то занят, что сопровождалось его раздражительностью. Молчалив, холоден, озадачен, словно мне показалась вторая сторона медали. Я располагалась у камина, отдавая себя какой-то книге, стащенной с полки. Это была настоящая идиллия, если не включать ходячего раздражителя поблизости. Я подрываюсь в мгновение ока, когда на журнальном столике передо мной зазвенел мобильный Макса. Мне не свойственно брать его телефон в руки из-за собственного любопытства, но тут был иной случай: звонил Глеб. Чёрт, я ведь ещё пожалею об этом. — Да? — Лис, малышка, ты то мне и нужна, — несмотря на его старания придать голосу больше нежности, у него не получилось. — У меня тут вечерок свободный выдался, хотел тебя в кино пригласить. — Но Макс… — Да-да, Глеб, не забывай, что я тут ничего не решаю. — Кто это? — как гром среди ясного неба, а точнее за моей спиной, звучит голос не лучше. Я только передаю ему сотовый и молча выжидаю вердикта. Вздрагиваю периодически, когда лицо Макса переменяет несколько недоброжелательных обличий. Я не слышу, о чем он говорит, мне попросту от страха уши заложило. А нет, кажется, ещё слышу, как только он шумно выдыхает, убирает телефон в карман и даёт мне единственный приказ: — Собирайся, он скоро заедет за тобой. Может я всё-таки ослышалась? Бегу на всех парах на второй этаж, останавливаясь только у огромного шкафа. И вот что дальше? Я никогда не собиралась на свидание… На что? Ну-ка повтори? Мне определённо нужно развеяться. Дресс-код подбираю строго под вкус блондина, а именно те самые вещи, в которые он меня одевал. О макияже нет и речи, я просто не знаю, что это. Больше времени трачу на то, чтобы унять дрожь и волны льющихся вопросов. И почему меня вообще так легко отпустили? Макс появляется в комнате неожиданно, умело маскируя волнение за невинной улыбкой. — С каких пор ты отпускаешь меня с кем-то один на один? — Тебе это нужно, — Господи, передо мной точно Макс? — Зачахнешь совсем, а я пока не могу дать тебе должного внимания. Меня в корне такой ответ не устраивает, но выяснять правду — себе дороже. Фыркаю, намереваясь спуститься на первый этаж, но брюнет меня останавливает. — Алиса, — о да, неужели тот самый тон, за которым точно не следует ничего хорошего? Настораживаюсь, но поднимаю на него свой взгляд, где встречаюсь с его не менее серьёзным выражением лица и глазами, в которых вижу только пустоту. — Ты будешь хорошо себя вести? Я знаю, что он имеет в виду. Знаю, чего он ждёт от меня. И это отнюдь не родительское предупреждение, что подразумевает прилежность и послушание по отношению к блондину. Он лишь вновь предупреждает, чтобы я заглушила какие-либо чувства, чтобы в последствии не вызывала привязанности к кому-либо, кроме него. Молча сглатываю, киваю единожды. — Скажи мне то, что я хочу слышать, — прошу, ослабь хватку, иначе на руке точно останутся багровые следы от твоих цепких пальцев, что с каждой секундой сжимают нежную кожу все сильнее. — Я люблю только тебя, и никто более мне не нужен… — хватка слабеет, а после я больше не чувствую его прикосновения. Он отпускает, но только на ночь, которая повлечёт за собой невесть чего. Выбегаю за порог, делая глоток свежего воздуха, на долю секунд пропуская мысль о свободе. В миг встряхиваю каштановыми кудрями, отмахивая все мысли, что сразу же забываю о наставлении Макса. Сумерки только стали сгущаться на небе, последний луч солнца скоротечно скрывается за горизонтом. Эта ночь определённо будет моей, определено оставив весомый отпечаток на памяти. Здравый смысл слёг крепким сном, рассудок улетучивается вслед за ним, а мне только остаётся пропустить на лицо наглую улыбку, когда сквозь расстояние слышу голос, окутанный бархатом: — Здравствуй, Лис…