Хитрости Эроса

— Не знаю, я не могу быть в ней до конца уверен, — в очередной раз за утро Голубин шёпотом чертыхается в трубку, дабы не разбудить всё ещё спящую шатенку. — Устроим ей небольшое шоу, и я тебя уверяю, эта малышка покажет себя с лучшей стороны, — Морт на том конце, кажется, даже не думал беспокоиться. Он знал, на что способна девушка, знал, что проявит себя на все сто. Знал, поэтому и решил устроить проверку, чтобы не подорвать доверия со стороны товарища. — Идёт. — Будь готов. Первые признаки рассвета только начали сгущаться на небе в виде серых туч и моросящего дождя. Глебу не спалось, наверное поэтому лучшим решением было скрасить одиночество подле дома, на небольшом крыльце с новой пачкой сигарет. Было ли ему дело до своего доверия к Алисе? Нет, абсолютно плевать. Интересность заключалась в другом. Жажда зрелища, возможно, сыграли ведущую роль. Ведь с ним она была, как запуганный зверёк, который вечно устрашается от напастей жизни. Но она была другой. Наверное, только сейчас он может честно признаться самому себе, что впервые в жизни почувствовал настоящее возбуждение от запаха волос, от бархатной кожи, от ярко-зелёных глаз, а не как доводилось ранее — от вечного выпячивания обнажённых частей тела и всеобщей доступности. Впервые он по-настоящему захотел именно девушку, а не дырку между ног. Впервые захотелось доставить удовольствие не только себе, но и той, чьё пробуждение он уже чувствует за своей спиной в виде тоненьких ручонок, что ложатся на плечи, одна из которых тянется к сигарете, тлеющей меж его пальцев. — Не хочу возвращаться, — делает глубокую затяжку, наблюдая за испаряющимся дымом. А Голубин отчего-то задумывается, смотря на её беззаботное личико. Такое чистое, на первый взгляд, невинное. И на секунду возникает мысль о том, чтобы забрать её с собой и защитить от всего и всех, чтобы она была только его, только с ним. Встряхивает белой гривой, отгоняя прочь мысли. — Ты несчастлива с ним? — то ли вопрос, то ли известный для него же факт, но парень решает, что это стоит озвучить вслух, заправляя прядь каштановых волос за ухо. — Он не для тебя. — дает волю словам, которые непреднамеренно, но спокойно вырываются из уст. — Точнее, ты не для него, — каждой репликой он вызывает ухмылку на её лице, отчаянную, тающую в себе нечто. — Я мог забрать тебя, но ты принадлежишь… — Мы это уже обсуждали… — тянет его за руку, направляясь обратно в комнату, ехидно так улыбаясь, отправляя его мысли на все четыре стороны, заставляя зациклить всё внимание на этих грёбаных ямочках на уголках губ, которые увидел он впервые. Впервые видел как она так улыбается. Плюхается на диван, усаживая рядом блондина, одновременно укутываясь в его объятиях. И так проходит пять минут, затем десять и даже больше. Только вот ему казалось, что прошло всего пару секунд. Всё казалось мало. И он просидел бы так ещё даже вечность, а то и две, не засыпая, смотря на всё то же безмятежное личико, слушая тихое дыхание и всё тот же дождь за окном, ощущая тепло не только от её тела, а от того, что внутри становится просто невыносимо жарко и туго. Отчего? Неизвестно. Эйфория улетучивается в тот момент, когда на смену убаюкивающей тишине пришёл гулкий грохот. Дверь летит с петель, а на пороге в долю секунды появляются трое амбалов, вооружённых пистолетами. Он забыл, он напрочь забыл о договоре с Михайловым, поэтому, кажется, насторожился больше шатенки. Не сказать, что та находилась в полнейшей растерянности или панике, но нотки волнения на её лице присутствовали. — Беги в комнату, — парирует блондин громким шёпотом, что девушка реагирует довольно быстро, улетучиваясь в миг. Голубин остаётся один на один с вломившимися гостями, начиная чуть ли не на пальцах объяснять, что он больше не нуждается в их содействии. И, как следствие, понимают эти тугодумы ровным счётом — ничего. В следующее мгновение они одновременно приводят прихваченное оружие в действие. Парень напрягается уже не на шутку, вновь призывая людей убрать назад пистолеты и объяснить, что в договоре с Мортом он больше не нуждается. Но амбалы непоколебимы. Голубин понимает это, когда не видит в их лицах ничего, кроме железной серьёзности. Впервые он жалеет, что не прихватил с собой ствол, который посчитал нужным оставить в спальной. А ведь постоянно до этого придерживался золотого правила: «всегда иметь его при себе». Но чёрт бы побрал за ногу ту девчонку, из-за которой блондин столкнулся с гнетущей безысходностью. Корит и ругает себя за появившуюся невнимательность. За то, что вообще позволил себе привести её в дом, тем самым взяв её под своё крыло. Но тем не менее, на своё удивление, на фоне ругательств, посланных в свой адрес, Глеб страшился об одном: «Только не трогайте её». Он не решился сказать этого вслух, так как казалось, что присущий дар речи попросту исчез. В комнате снова воцарилась оглушающая тишина, с сопровождением тиканья настенных часов. Несколько секунд на раздумья и на очередное своё удивление, блондин решил твёрдо, что примет удар на себя только для того, чтобы оставить девушку живой и невредимой. — Отпусти! — слегка дрожащий, женский голос звонко прошёлся по слуху так, что внимание всех присутствующих было приковано именно к ней. К той, что умело держала в руках пистолет, как раз-таки тот самый, про который недавно вспомнил парень. — Я сказала, отпусти! — уверенно делает два шага. Проходит от силы секунд пять, прежде чем в гостиной раздаётся два отчётливых выстрела. Как не странно, но шатенка попадает точно в левое бедро, и, судя по оглушающим крикам, пуля зашла глубоко. Парень, что посередине, падает на пол, не переставая рвать глотку. Двое других реагируют не сразу, но всё же убирают оружие и принимаются брать под руки пострадавшего. Звуки характерные уезжающей машине послышались в комнате из-за отсутствующей в проёме двери. Спасибо им. — Твоё плечо, — растерянно парирует Глеб, принимаясь искать аптечку. — Ерунда, просто царапина. Ранение и правда было никчёмным, а тот, кто стрелял явно слепым, раз нанёс такую несущественную рану. — Я, конечно, и раньше подозревал, что ты чокнутая, — заканчивая обработку раны, парень снова подаёт голос, пуская короткий смешок, — но вот, чтобы настолько… Как ты нашла ствол? — быстрый переход темы и изумлённое лицо парня вызвали у Алисы нескрываемый хохот. — Если ты работаешь со Славой, то у тебя обязательно должен быть при себе пистолет, — и отвечает ещё так спокойно, будто то, что произошло для неё в порядке вещей. Он ничуть не удивляется её словам, продолжая пялиться на её лицо, будто надеясь, что так увидит её настоящую. Но разгадок так и не нашёл, ни через две минуты, ни через час. Оно по-прежнему казалось ему чистым и невинным, с ярким блеском в зелёных глазах. Такое ему приходилось видеть ещё один раз в далёком, но никак не забытом прошлом. *** Дело шло близко к вечеру. Голубин радушно салютовал чашкой чая, призывая меня присоединиться. Я, только вышедшая из душа, пожимала плечами, ежась от холода, придерживая у груди полотенце. — Я возьму у тебя какие-нибудь вещи? — приличия ради спрашиваю, хотя сама уже тянусь к небольшому комоду с вещами, выискивая безразмерную футболку и спортивки, после чего только слышу одобрение блондина. Взгляд невольно падает на поверхность комода, а точнее, на его содержимое. Кажется, это были документы, удостоверяющие личность. Иными словами — паспорт. Руки также невольно тянутся к вещице. Страница за страницей, вроде ничего необычного, только глаза улавливают приметный штамп. — Ты женат? — с лучезарной улыбкой появляюсь на кухне, вертя в руках документ, а вот его лицо меняет добродушный облик сразу. — Кто просил тебя туда заглядывать? — нет, это далеко не звучит не угрожающее. А вот паспорт он с моих рук изымает быстро, затем убирает на самый верхний ящик. И вот что это должно значить? — Ты не ответил на вопрос, — Глеб на секунду отвлекается от чашек, в очередной раз кидая на меня вопросительный взгляд. От своей любопытности я отступать даже не думаю, поэтому будь что будет. — Ты женат? — Вдовец. Резкий стоп. А от ответа прям-таки и веет холодом. Я даже где-то сожалею, что вообще в это дело сунулась, ведь от правды легче не стало. От нависшей неловкости блондин выводит меня довольно легко, одной фразой, если быть точнее. — Думаю, на сегодня чаем не обойтись… — как следствие, он достаёт припрятанную бутылку виски, на которую я косилась со вчерашнего дня, ставит её на стол, зазывая меня взглядом. Примерно к половине бутылки мой мозг пустился во все тяжкие, а инстинкт самосохранения исчез и подавно. Без былой неловкости я расспрашивала парня о минувшей трагедии. И подумать только, ведь какая-то девушка даже когда-то осмелилась связать себя узами брака с ним. — С тех пор уже три года прошло. — Подытоживает Глеб весь свой рассказ. Как оказалось, это его первая любовь. И всё бы было хорошо, если бы в какой-то момент парень не ввязался во всё это дерьмо с разбоем и наркотиками. Очередная вечеринка, очередная доза и полное отсутствие контроля над ситуацией. Помнит только, как пришёл в себя, помнит, как приехала полиция, и помнит оглашённый вердикт. Два ножевых ранения, у неё попросту не было шансов. Человека, который сделал это нашли почти сразу, он по сей день отбывает наказание в местах лишения свободы. А вот Глеб, как бы-то не странно, не думал переставать заниматься тем, что когда-то отобрало у него самое дорогое. Просто смирился, просто научился жить дальше. Глеб выпил гораздо больше, наверное поэтому сейчас ему даже тяжело связать двух слов, и поэтому мне составило большого труда, чтобы дотащить его тушу до спальной и уложить, а потом ещё какое-то время слушать несвязный бред, чтобы он наконец уснул. А вот мне спать не хотелось вообще, ибо мозг перенасыщен информацией и событиями настолько, что, казалось, я не усну никогда. Я возвращаюсь на кухню, желая растянуть остатки алкоголя до утра, только меня подрывает соскочить с места мобильник Глеба. Мне не хочется поднимать трубку, потому как я знаю, что это Слава с его новой гениальной идеей, на воплощение которых уходит не мало жертв. Но отступать слишком поздно, как и прятаться. — Слушаю, — стараюсь ещё голос менее равнодушным сделать, чтоб уж наверняка придираться не стал. — Какого хрена ты чуть не убила моего лучшего человека?! — минуточку, так всё это…— Тебе нужно было просто скрыться в комнате и не мешать им делать свою работу. За каким чёртом ты вечно лезешь куда не просят?! — Ты совсем ополоумел? В чем нужда была их посылать?! — слышу сбитое дыхание на том конце, даже готова поклясться, что сквозь километры слышу, как бьётся его сердце. — Отвечай. — Твой белобрысый дружок попросил устроить это шоу, чтобы удостовериться в твоей преданности, а я решил, что уж слишком много забот он мне подкинул, вот и устроил ему спектакль, — кажется, это один из тех случаев, где человек с вечным спокойствием на душе пылает всеми красками ярости. — Если бы не твой героизм, то этого полудурка сейчас не было бы на моём пути, поэтому сегодня же избавься от него. — Как? Как я это сделаю?! — я напрочь отказывалась верить его словам. Верить тому, что очередной раз придётся пойти на поводу обезумевшего психа. — Прошу. Только не его, я сделаю что угодно, только не убивай… — Так, так… — я знаю, что возможно уже взболтнула лишнего, чем без разбора воспользуется абонент на том конце телефона. — Неужто каменная стена хладнокровности дала трещину от прикосновения этого блондина? — вот что-что, а завуалировать истину в подобное высказывание у него получалось лучше всего. — Что ж, тогда убивать его будет вдвойне приятно… Это крайняя точка, дальше идти наперекор я не в силах. Единственное, что мне остаётся — идти у него на поводу, против своей воли, просто принимая для себя тот факт, что лучшая жизнь мне уготована только во снах. — А теперь слушай и запоминай, каков будет твой следующий ход…