Хитрости Эроса

Бежать — это конечно не выход, но, видимо, иного просто не дано. Возможно, отец был когда-то прав, сказав, что я похожа на мать, раз всячески пытаюсь убежать от проблем, как в своё время это сделала она, сбежав от папы. Но, тем не менее, мне нужно закончить начатое, а именно, следовать по плану Морта. На часах вот-вот стукнет шесть часов утра, но эти стены, эта комната, а главное, этот мило сопящий белобрысый дьявол никак не отпускали. Я бы, наверное, просидела здесь всю ночь, любуясь тем, как во сне он хмурит брови, при этом что-то недовольно бурча в пьяном бреду. А вот во мне алкоголя словно и не было. Мне хватает минут пятнадцать, чтобы вдоволь насладиться редкостным зрелищем, прежде чем меня переклинивает от входящей смс, что водитель уже ждёт меня у дома. Бросаю последний взгляд на дом, на него, и убегаю. Трусливо, глупо, без надежды вернуться сюда снова. Словно по наводке сажусь в автомобиль с водителем, любезно предоставленным Славой, ведь идти пешком до дома Макса, ну, такая себе перспектива. — Захомутать обоих и выйти сухой из воды… В твоём стиле, — низкий голос так противно касается слуха, что меня аж передёргивает от наплыва его наглости. — Хозяин рассказал, какие шашни ты тут устроила, — хамовато лыбится, трогаясь с места. — Я его любимица, а вот ты так и останешься безмозглым шофёром, до конца жизни называя его «хозяином», — просто потому, что по-другому нельзя, ибо проблем мне пока хватает. Паренёк хочет ещё что-либо сказать, отчего я даже уверена, какими будут его слова, поэтому и перебиваю: — ещё слово, и я скажу Морту то, отчего он сразу же пустит пулю тебе в лоб. Как следствие, он затыкается, позволяя мне насладиться тишиной сорок минут езды, где только по прибытию к дому Макса меня одолевает мандраж. — Вот, держи. Хозяин просил передать, для поддерживания связи. Водитель тускло протягивает мне кнопочный мобильный, сопровождая жест таким же, как он, тупым изречением, заставляя меня улыбнуться. Не прощаюсь, выхожу из авто, двигаясь ко входу, с каждым шагом ощущая, как становится тяжело идти. Ровно три стука в дверь и тишина, мёртвая, поглощающая, после которой слышу шаги по ту сторону. Дверь открывается, и я вижу его, потрепанного, явно не спавшего сутки или более. Я не говорю ни слова, только делаю два медленных шага к нему, после чего оказываюсь в его объятиях. Нотки излюбленного мною парфюма врезаются в обонятельные рецепторы, и мне снова хочется окунуться в то время, когда будучи далеко от всего этого дерьма, я ждала его поздно вечером с очередной встречи, настигая его прямо у порога, не давая ему возможность даже снять куртку. Помню, как вдыхала этот запах. Помню, как мечтала, чтобы каждый вечер был таким, как этот, хотя и заведомо знала, что и этой спокойной жизни настанет конец. Время проходит мимо, что мне даже показалось, будто мы стоим вечность. — Скажи мне… — Макс неуверенно начинает, запинаясь на каждом слоге, — скажи мне, что ты больше не уйдёшь. Я бы сказала ему всё, что он хочет, только бы вновь вернуть к себе его доверие. Вроде я даже наблюдаю на его лице добрую улыбку, отчего чувствую, как у самой губы полумесяц образуют. Я вмиг забываю обо всём, отдаваясь этому тёплому и родному чувству, которое прежде мне доводилось чувствовать в далёком детстве. Я здесь. Я дома. *** В комнате всё ещё стойко присутствует шлейф женских духов. Куда делась Эли я не знаю. На мой вопрос Макс лишь недовольно отмахивался, а потом всё-таки сказал, что сейчас девушка там, где надо. Будь её местом нахождения та самая заброшка, или же какой-нибудь подвал, меня не волнует и подавно. Слишком долго мне приходилось выстраивать доверие. Слишком тяжело будет восстанавливать его вновь, поэтому после похождения кареглазой проблемы я не позволю и на шаг приблизиться к нему вновь. И, вроде, всё случилось так, как я хотела: моя жизнь вновь понеслась по старому течению, где для меня есть только Макс и размеренная рутина. Но слишком часто я приходила к тому, что в ней не хватает развязного, неуемного, волевого блондина, чей голос я, порядком, стала забывать. Макс ничего мне про него не говорил и не спрашивал, словно он был только моей выдумкой, приходящей во сне. В бессонную ночь мне и вправду показалось, что всё проведённое с ним время было просто моей больной фантазией. Максим же считал, что я иду на поправку и становлюсь прежней. Только он не знал, какого было на душе, когда при одном воспоминании о Глебе мне хотелось выть волком, метать и крушить всё на своём пути. Но вместо этого приходилось только тихонько зажимать рот ладошкой и давиться в слезах каждую чёртову ночь. *** Это утро не отличалось от других. Я снова ступаю на холодный пол, сонно потирая глаза. Спускаюсь на кухню, чтобы выпить зелёного чая и выпросить у Макса таблетку снотворного, ибо просыпаться в этот день мне не хотелось. Краем уха улавливаю голоса у порога. Наверное, опять дружок Макса заскочил к нему по работе. Так я думаю ровно до тех пор, пока голос пришедшего не становится мне чересчур знакомым. Воздуха становится катастрофически мало, что мне приходится приложить немало усилий, чтобы только держаться на ногах. Это он. Это тот самый голос из сна, который словно на звукозаписи прокручивался у меня в голове на репите. Позже хватает сил и на то, чтобы по технике «спецназ» подключить к сей операции зрение. Отросшие волосы, ниспадающие на лицо редкими прядями, закрывают добрую часть лица, но несмотря на это мне удаётся увидеть его очертания. Замученный, прибывающий далеко не в самом доброжелательном расположении духа. Этих секунд мне хватает для того, чтобы убедиться, что при виде Глеба сердце медленно застывает в груди. — Я хочу её просто увидеть, — в суть их диалога мне удаётся вникнуть не сразу, но всё же отрывистыми фразами я улавливаю суть. — Прошу, я только с ней поговорю, не больше. — Послушай лучше меня, — я вижу, как трудно Максу послать ко всем чертям когда-то близкого товарища. Но ещё я вижу, как вздувается венка на его шее от гнева. — Ты достаточно натворил херни в её голове, а она только пошла на поправку. — Я заплачу вдвое больше, чем в прошлый раз, только дай мне её увидеть. — Минутная тишина после этих слов настала не только в моей голове, но в обстановке в целом. Невольно в сознании всплывают слова Морта, которые и положили начало нашему общему делу: «Ты для них лишь вещь, которую можно купить и продать за деньги». Меньше всего хотелось верить в то, что Макс оказался точь-в-точь таким, каким и описывал мне Слава. Он продал меня Глебу, а тот и того хуже. Видимо, того было вольно судьбе, которая всю жизнь, что делает, так это ставит мне палки в колёса. Я вижу это не в первый раз, и уж страшно от того, что наверняка не в последний. Этих секунд мне хватает, чтобы убедиться, что при виде отчаянных глаз Глеба сердце медленно застывает в груди, а вместе с ним и я, мёртвым грузом падаю на пол. Операция провалена, меня заметили. Только перед тем, как мой рассудок помутился в забытье, я услышала встревоженные до ужаса голоса. Только в подлинность их испуга верилось с трудом. Неужели сейчас мне придётся просто смириться с моей судьбой, и хитростью Эроса, который пустил стрелу в моё сердце?