Хитрости Эроса

Противный, вонзающийся в обонятельные рецепторы запах, отдающийся ноющей болью где-то в голове. Этот запах мне хорошо знаком ещё с детства. Словно дежавю настигло меня одновременно с моим пробуждением, ровно такое же, как десять лет назад. Отец тогда говорил, что мы попали в страшную аварию. Моя память за десять лет детства до аварии была утеряна. Я никогда не видела маму, но, по словам отца знаю, что она сбежала, когда я была ещё маленькой. А я и никогда не рвалась за ней. Мне было проще жить под опекой папы, наслаждаясь полной свободой действий, ежечасно получая порцию нравоучений. И только в шестнадцать, после смерти отца, лет на меня снизошло озарение, что он — это единственная родная душа на всём белом свете. Дальше уже было наплевать на всю мою жизнь, и я добровольно и осознанно «продала» душу Морту. Чувствую слабое тепло тяжелой ладони, поднимаю взгляд, и, кажется, теряюсь в забытье вновь. Слабая улыбка касается лица Глеба, а я в свою очередь чувствую, как топится лёд где-то внутри. Дублирую его жест, пытаясь принять сидячее положение, но по строгому взгляду и нелепому лепету с его губ понимаю, что лучше не делать резких движений. — Ну и долго ты собиралась себя мучить? — не вникаю сразу же, вопросительно изгибая бровь, но тут же морщась от боли. Моё столкновение с полом подарило мне небольшую ссадину над левой бровью. — Почему я здесь? — самое первое, что вылетает изо рта хриплым голосом, хотя у меня же самой на повестке стоял вопрос о том, сколько же сейчас времени. Зачем оно мне? Самой бы знать. — Голодный обморок. — Говорит тускло, явно с неким сожалением. А я смотрю на него, точно не могу наглядеться. Проходит несколько минут в гробовом молчании, где есть только его взгляд, и всё та же рука, сжимающая мою. Проходит всего лишь целая вечность, которая покажется мне лишь малой долей минуты и которая даст понять, что я окончательно потеряла себя под взором бледно-зелёных изумрудов, что неотрывно следят за каждой мимикой моего лица. — Значит, я для тебя всего лишь вещь, которую тебе продал Макс? — этот вопрос, пустой упрек, ответ на который получать не хочется совсем. — А подслушивать за взрослыми очень некультурно, — отшучивается, смеясь, но не опуская взгляд. — Это значит, что я готов отдать всё, что у меня есть, чтобы на пару часов забрать тебя к себе. Я медленно укладываю руку на его гладко выбритую щеку, кажется, даже пропуская слезу наружу. Ругаю себя, ругаю судьбу, его за то, что он не пришёл в мою жизнь раньше. Возможно, тогда бы у моей судьбы был совсем иной сценарий. — Я больше не работаю с Мортом, — плавно уводит наш только что начавшийся диалог в другое русло. Он видит вопросительный взгляд на моем лице, поэтому, сонно потирая переносицу, продолжает: — я не хочу, чтоб тебя настигла такая же участь, как и мою жену… За двадцать лет своей жизни мне стало ясно, что люди постоянно вешают ярлыки на себя, людей, на вещи вокруг. Давая точные определения спонтанным вещам, мы становимся предрасположены к этому. Никогда не определяла какого-то значения ко всему, что меня окружает. Каждый период в жизни для меня был лишь мгновением, поэтому постройка планов и определение весомых ценностей — это пустая трата времени. — Где он? — мой вопрос очевиден, на что Глеб тускло уводит взгляд. От этого мне становится понятно, что Макс снова в своих делах. — У меня к тебе предложение, — блондин отчего-то говорит тише, при этом устремляя свой взгляд мне прямо в душу. — Только ты должна сделать то, что никогда не делала, — напрягаюсь сразу же, ибо тяжко мне это представить. — Ты должна довериться мне. Я хочу снова провалиться в обморок. Как же меня устраивала жизнь по шаблону, где я, ровным счётом, не принимаю серьёзных решений, которые кардинально меняют мою жизнь. — Что за предложение? — Сбежать. — Сбежать? Ты рехнулся?! — Сбежать от этой жизни, от твоего прошлого. — Он выдерживает недолгую паузу, которая меня, к слову, пугает. — От нашего прошлого. Уедем в другой город, заживём новой жизнью, и я обещаю, что уберегу тебя от всего того, что приходилось тебе раньше. — Глеб, ты в курсе, что ты говоришь, как типичный влюблённый идиот? Я хотела сказать это про себя, но сказка про наше невероятное будущее выбила меня из колеи окончательно. На своём опыте скажу, что это всё чушь. Слава обещал мне ровно тоже самое когда-то, после чего жизнь приобрела фееричный оборот. Его лицо перекосило от нахлынувших эмоций. Каких? Мне неизвестно. Но после моих слов он пошёл к выходу из палаты. — Подумай. — После напутственных слов он исчез. При такой давящей тишине мне просто тяжело сосредоточиться на нужных мыслях, поэтому, что мне остаётся, так это судорожно схватиться за голову и потормошить отросшие волосы. За этим делом проходит какое-то время, пока я краем глаза не замечаю неприметную вещицу, оставленную на моей постели. Небольшая колбочка с таблетками. Очень похожими на те, что когда-то давал мне Глеб. Я не знаю, оставлен он здесь специально, или же по нелепой случайности. Но зато я знаю, что сегодня я однозначно избавлюсь от невыносимой головной боли, которая мучила меня несколько недель. *** Он покидает душную палату, а затем и покидает этаж, после и само здание медицинского учреждения. Выходит на парковку, попутно натягивая капюшон. Кажется, он даже не торопится. Его походка довольно размерена. Неспешно подходит к своему автомобилю, останавливаясь ровно в метре от машины. — Ну как? — опешивает парень, поджидающий здесь блондина. — Она мне не поверила. — тускло отвечает Голубин, подкуривая взятую из пачки сигарету. — Моя девочка. — Победоносно отзывается Морт, усаживаясь на пассажирское, призывая блондина последовать его примеру. — А ты, видимо, теряешь хватку. — Слава смешком подкалывает парня, а тот в свою очередь пропускает это мимо ушей, думая о чем-то своём. На лобовое стекло падали капли начинающего дождя, но сквозь это Глеб всё же смог разглядеть окна той самой палаты, которую он покинул несколько минут назад. «Надеюсь, тебе понравится мой подарок», — многозначительно промолвил внутренний голос. *** Неуёмный мобильник, лежащий в бардачке машины, трезвонил минут пятнадцать, прежде чем его хозяин решил всё-таки взять его в руки и увидеть там тринадцать пропущенных и одно смс от знакомого врача. Разговор по телефону был сейчас крайне неуместен, а вот к прочтению сообщения ситуация располагала. — Что там такое? — взволнованная Эля рядом аккуратно укладывает ручку на плечо парня. — Макс? Но тот застыл подобно статуе, читая одно единственное предложение, видимо, набранное второпях. — У нас проблема. Коротко говорит Макс, заводя машину, тут же выезжая на трассу, держа в голове это чёртово смс его хорошего товарища, по счастливому стечению обстоятельств врача, которое гласило в себе одно короткое предложение: «Она сбежала с больницы».