Хитрости Эроса

Оглушающая сигнализация била по ушам, и в образующейся панике путь к выходу стал автоматически открытым. Пробираться сквозь толпу было то ещё веселье, но несмотря на все тяготы ситуации блондин крепко держал за руку Алису, боясь, что потеряет её в толпе. — Ты псих! — смеясь, девушка констатировала уже известный факт. — Зачем ты вырубил охранника? — Он не хотел меня пропускать, — ответный смешок, и взгляд, устремлённый прямо в её лучезарные глаза. — Сколько у нас времени? — Так, думаю, — начинает Глеб, парируя своё высказывание с просмотром времени на ручных часах. — Макс узнает о побеге примерно через час, а там и вся ночь уйдёт на твои поиски. — Так может ты вернёшь ему меня прямо сейчас? — резкий стоп. Он смотрит на её всё ещё улыбающиеся глаза, а потом и видит в них отпечаток своего оставленного подарка. И ведь сейчас, когда она здраво не оценивает всё окружающее, он мог бы просто забрать её в свои оковы, держать на коротком поводке и не отдавать никому, но вовремя одумывается, когда в голову закрадывается гениальная идея. — Хочешь увидеть своего Макса? Ты его увидишь. Скорее где-то отдалённо это звучало как нелепая угроза, а сопутствующий оскал на лице Голубина было тому подтверждение, но девушку не озадачило это никоим образом. Блондин вежливо помогает девчонке добраться до автомобиля, а затем и усаживается сам, всю последующую дорогу сохраняя безумную ухмылку и сжатую ладонь девушки в своей руке. Их дорога занимает от силы минут двадцать, пока Глеб не начинает парковаться в густых зарослях. — Любуйся, — кивнув на автомобиль напротив, в метрах пятнадцати от них, в глазах блондина заиграли сами черти. В это время шатенка не торопясь устремляет взгляд вдаль, глаза недолго фокусируются на распахнутое окно знакомого авто. А рассудок тем временем словно трезвеет с каждой секундой. Она видит женское личико той самой особы, которая когда-то и встала на пути нормальной жизни с Максом. К слову о нем: беззаботен, ласков, и, кажется, даже счастлив. Приторно, мерзко, неприятно, но ещё заведомо было понятно, что на большее не стоило рассчитывать. Мир полон лжи и несправедливости. А когда ты даёшь себе установку не любить, но быть любимой — проигрываешь в неравной схватке с судьбой. Ком подкатил к горлу, хотелось вновь, как раньше, уйти от проблем. Хотелось забраться под одеяло на несколько дней, хотелось всё что угодно, только бы не видеть то, что было заведомо ясно. — Ну и что дальше? — рисуя на лице лёгкое недоумение, девчонка задаёт один лишь вопрос, оттягивая правый уголок губ вверх. А у Глеба в этот момент загорается зелёный цвет, он дублирует её мимику, не спеша наклоняясь к её губам, где сразу же находит взаимность. Минута сладостного забвения, где голову более ничего тревожит. Только она перед глазами, только её присутствие сейчас так ощутимо и желаемо. Уместно было бы сказать, что голову он потерял уже давно, в одну из похожих ночей, но поистине смириться с этим не решался вплоть до настоящего. На секунду шатенка прерывает поцелуй, отстраняясь от парня на несколько сантиметров, невесомо касаясь пальчиками его губ. — Твоё предложение ещё в силе? *** — Открывай, сучий ты выродок. Я знаю, что ты здесь! — прочие формальности в виде приветствия Макс решил оставить на другой раз, во всю силу колошматя деревянную поверхность прочной двери. — Чему обязан? — с улыбкой Чеширского кота Морт открывает дверь, пропуская гостя внутрь. — Где она? — Не понял. — А ведь и правда не понял, а от возможного предположения парень замер, в надежде, что его догадки не будут опровергнуты. — Где Алиса? — Она должна быть в больнице, — недоверчиво, не веря своим же словам, Слава исподлобья смотрит на то, как ненормальная усмешка лезет на лицо брюнета. — Я вернул тебе твою игрушку, верни мне Алису. Но последующее молчание даёт понять Максу, что Морт тут и вовсе не при делах. Хватает десяти секунд, чтобы пришло озарение того, кто всё-таки поспособствовал исчезновению девчонки. — Ха, белобрысый снова в деле. — Словно что-то очевидное говорит Слава, но далеко не Максу, скорее самому себе. — Как поразительно, я отнял у неё всё то, что могло заставить её вновь цепляться за нормальную жизнь, а она, как видно, нашла своё утешение в… — В каком смысле «отнял»? — брюнет недоверчиво таращит на парня глаза, пытаясь вникнуть в смысл сказанных слов. — Лис наверняка рассказывала историю своей никчёмной жизни, о бегстве её матери и смерти отца, — Морт говорит до предела спокойно, даже не стесняясь правый уголок губ отвести вверх. — То, что в раннем возрасте её семья попала в автокатастрофу, где малышка потеряла память, конечно же, правда, — далеко не приятный пересказ событий, но парень даже ничуть не смущён, чем ещё больше пугает оппонента. — Только вот её мать погибла сразу после поступления в больницу, это её баран-отец решил, что от вранья дочурке будет легче. — А причём тут ты? — Её папаша умер не своей смертью. В какое-то время он задолжал мне крупную сумму, но положение не позволяло расплатиться, а единственным его сокровищем была шестнадцатилетняя девчушка, которую он строго не решался променять на прощение своего долга. — И бровью не повёл, только слегка ухмыльнулся, видимо, при воспоминании того дня, когда не тронутый ранее никем цветок попал в его лапы. — Иными словами, я убил двух зайцев одним выстрелом… *** — Зачем мы здесь? — посмеиваясь, спрашивает шатенка, крепко держась за руку Глеба, чтобы попросту не упасть от выпитого алкоголя. — Я выкуплю тебя у Славы, и тогда ты будешь свободна. Девушка вряд ли придаст этим словам какое-либо значение. Разве что просто хихикнет в ответ, но руку не отпустит, продолжая двигаться по направлению к кабинету Морта. Дверь оказывается не заперта, за которой доносятся два знакомых для слуха голоса. Блондин жестом показывает девушке, чтобы та не издавала ни звука, решая подслушать разговор молодых людей. — … он задолжал мне крупную сумму, но положение не позволяло расплатиться, а единственным его сокровищем была шестнадцатилетняя девчушка, которую он не хотел променять на прощение своего долга. Иными словами, я убил двух зайцев одним выстрелом… Оглушающий удар раздался в пределах разума. Моментальная трезвость настигла девушку как нельзя резко и вовремя. Она ещё пару секунд переваривает сказанные слова знакомого голоса, а после молниеносно удаляется, куда глаза глядят. Голубин пускается вдогонку, прилагая к этому немало усилий. Настигает он шатенку уже на улице, пытаясь сковать в своих объятьях. Поначалу даже кажется, что та окажется вполне смирённой, но это первые пару секунд, а после же она со всей нахлынувшей силой отталкивает от себя парня, что тому с трудом удалось устоять на ногах. — Оставь меня! — кричит так, что даже уши закладывает. — Не приближайся ко мне. Глеб кое-как пытается усмирить её пыл на расстоянии, но эта попытка оказывается провальной. Та пускается в бег, и всего одной минуты хватает, чтобы окончательно потерять её из виду. Дальше блондин решает продолжить поиски на авто. Переулки, дворы, кварталы… Лишь десятиминутной беготни хватает, чтобы скрыться из виду у всех. Очередной закоулок, она останавливается, опираясь на обшарпанную стену какого-то здания. Злость берёт верх, призывая Алису безостановочно колошматить ни в чём не повинную кирпичную стену, разбивая кисти и колени в кровь. Боль глушит настигнувшая ярость и безнадёжность. Она останавливается только когда чувствует, как ломается кость в изгибе пальцев. Отчаяние настигает поначалу медленно, а потом и захлёстывает словно цунами, заставляя упасть мёртвым грузом на землю. Теперь можно пустить слезу. Теперь никто не увидит и не услышит того безнадёжного вопля, что издаёт её потрёпанная душа.