Хитрости Эроса

Невесть откуда взявшиеся силы позволяют Алисе, наконец, подняться с земли, чтобы сделать несколько шагов к предстоящему пути. Казалось, сейчас проще было просто свести счёты с жизнью, вместо того, чтобы вновь посмотреть в глаза людям, которые головой отвечали за её и без того никчёмную жизнь, пряча от внешнего мира. Жаль, что осознание пришло только сейчас, что прятаться нужно было от них самих. Видок далеко не из лучших, что пара проходящих мимо прохожих даже с неким ужасом и сожалением предлагали свою помощь. Тело ломило от жуткой боли, а сама душа разрывалась на части при осознании своей полной никчёмности. Кажется, эта была глубокая ночь, к сожалению, из-за которой приходилось топать в кромешной темноте. Придерживая руку за ломящую часть, прихрамывая и корчась от боли, Алиса всё-таки доходит до заветного здания. Это был клуб Морта. Каждая ступенька вверх по лестнице как по раскалённому углю, но важнее всего было то, что внутри всё полыхало адским рыжим пламенем, что ни одна боль на свете, казалось, не сравнится с той, что раздирала сейчас изнутри. — Слава, — произносит на выдохе, падая на пороге, еле успев открыть дверь в кабинет. — Лис, дорогая, что с тобой? — досады в голосе не занимать. — Кто это сделал? — Я… Я попала под машину… — И слёзы на глазах, и вид один из самых жалостливых, что приходилось видеть парню. Морт недолго думая вызвал врача, и с ужасом признал для себя тот факт, что малышке крайне противопоказан стресс и подобные физические усилия в виде вечерних пробежек и бойни со стенкой. — Можно сегодня я останусь у тебя? — скорее этот вопрос был задан как простое уведомление о том, что сегодня домой к Максу она точно не собирается. — И ещё кое-что… — Она слабо хватает парня за руку, который уже собирался её покинуть. Слегка улыбается, находя на его лице добродушную улыбку. — Я хочу как можно быстрее закончить дело с Максом и смыться отсюда навсегда… Подобный ритуал далеко не первый опыт в её жизни. Если быть точнее, то, кажется, третий по счёту. И ровно столько же городов было покинуто бесследно плечом к плечу со Славой, как не прискорбно. — Поговорим об этом завтра, — слабо касается макушки, проводя рукой по шёлковым волосам. — Завтра же ты вернёшься к нему, чтобы завершить начатое… *** Напоследок подмигивает, а после и вовсе оставляет меня одну, на громадном кожаном диване в его кабинете, словно заведомо знает, что ничего дурного я сделать не могу. И он абсолютно был прав, только это раньше, до того как я узнала правду о нашем, видимо, общем светлом прошлом. Выбираюсь из-под пледа, как робот, почти не чувствуя боли добираюсь до утаённого под столом сейфа. Следующая на повестке проблема: я не знаю код. У меня всего лишь несколько часов, чтобы осуществить задуманное. Предполагаю всевозможные варианты, мечусь по комнате, хватаюсь за голову, чертыхаюсь, и только через полчаса руки сами на автомате набирают код из четырёх цифр. Год моего рождения. Дверца открылась, а вот я ещё долго стояла как вкопанная. Неужели этот полудурок настолько глуп, чтобы ставить такой идиотский код? Следующий пункт моего недоплана был звонок Глебу и просьба о помощи. Телефон, который мне когда-то отдал Слава для поддержания связи, всегда был при себе, ровно как и сейчас. А для добычи телефонного номера мне пришлось стащить мобильник у Макса, а потом ещё и расплачиваться за свой проступок нормальной такой оплеухой. Мне страшно слышать его голос, ведь наша последняя встреча несколько часов назад закончилась далеко не дружескими объятиями. Но план есть план, была не была. — Слушаю. — Ничего не говори и не спрашивай. Через пятнадцать минут в клубе Морта. Обойди здание стороной и жди меня у окна. Мне нужна твоя помощь. Не дожидаюсь его одобрений или слов согласия и скорого прибытия, попросту сбрасываю вызов. И почему мне не пришла идея просто написать смс? Если честно, я и понятия не имею, чего мне ожидать, но заранее готовилась к тому, что блондина не будет. Но ровно через тринадцать минут я вздрагиваю от того, что кто-то кинул камень в окно. К слову, сумка с собранными из сейфа деньгами и драгоценностями была уже готова. Перекидываю её через плечо и секунд пять ещё колеблюсь, прежде чем выпрыгиваю из окна. Отряхиваюсь и судорожно по сторонам оглядываюсь. Мне хватает немного времени, чтобы довести себя до лёгкого шока. Я понимаю, что после брошенного в окно камня я не удосужилась удостовериться, что это Глеб. Мать его. — Что же ты вытворяешь! — это происходит в мгновение. А именно, появившийся хрен пойми откуда чувак, решивший наверняка позабавиться над молодой девушкой. К слову, его я не вижу, ибо он стоит сзади, в тугих оковах держа мою шею. В какое-то мгновение страх испарился полностью. Мои мысли о кончине посещали меня сегодня, только вот у меня кишка тонка, чтобы сделать это самой. А тут, не иначе подарок судьбы. Перестаю брыкаться, полностью отдаваясь во власть его рук. Молюсь только об одном, чтобы убил сразу же, без растягивания моей участи на всю ночь. Но происходит следующее: меня отталкивают от себя как-то грубо, после чего я судорожно хватаюсь за горло, пытаясь дыхание в норму привести. — Ополоумела?! — узнаю своего Глеба, нехотя разворачиваюсь, сталкиваясь с его звериными глазами. — Что, на тот свет не терпится? — Да какая тебе к чёрту разница?! — погоди, Алиса, вроде ты хотела сказать, что тоже рада его видеть… — Да очнись же ты! — кричит так, что у меня даже уши закладывает, но я отчётливо слышу, как каждое слово остро по слуху проносится. — Какого черта вообще ты увидела во мне левого хуя, на которого даже положиться нельзя?! — Непривычно всё: его тон, его слова, и ещё то, что от его слов пробирает на слёзы. — Открой глаза, Алиса, и пойми, что я тебе не чужой! — Ещё скажи, что любишь всем сердцем и лучше умрешь сам, чем будешь жить без меня. — Продолжая хныкать, я процеживаю это сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть злобы, а сама мельком пропускаю мысль, что неплохо было бы просто помолчать. Он затихает, в миг сокращая и без того небольшое расстояние между нами, оказываясь настолько близко, что я непроизвольно начинаю чувствовать его каждой клеточкой тела. Наклоняет ко мне голову, обхватывая ладонями моё лицо, строго, отчеканивая каждое слово, проговаривает прямо в губы следующее: — Если будет нужно, я положу за тебя любую жизнь, на которую ткнут пальцем, — его горячее дыхание опаляет лицо, шею, и я с ужасом осознаю, что сквозь пелену я вижу в его глазах правду. — Даже если это будет моя собственная… Не хочу больше ничего. Хочу только упасть мертвым грузом на землю и ждать смерти. Я, черт возьми, просто понятия не имею, что, мать его, делать. Мне трудно стоять, трудно дышать, трудно смотреть ему в глаза. Обмякаю на его руках, покуда Глеб даже не думал уходить. — И что мне делать дальше? — Видимо, вот настолько я привыкла к той жизни, где я за неё попросту не ручаюсь. Будет ли интересен мне его ответ? Не знаю. Сделаю ли я то, что он скажет? Не знаю вдвойне. — А дальше ты завершишь свой гребаный план, пошлёшь на все четыре стороны Морта и поедешь со мной. — Это приказ, или мне сейчас показалось? Но, мало-помалу, я прихожу в себя, отлипаю от Голубина и дальше своим ходом бреду до его машины. Раза три мы проговариваем план, после я передаю сумку с деньгами и драгоценностями ему, прошу быть на связи, а ещё настоятельно заставляю его поспать хоть пару часов. — Скоро всё это закончится, — вторит через открытое окно автомобиля, пока я слабо улыбнуться пытаюсь, а потом чувствую, как нехотя пропадает тепло его ладони. Он уезжает. Слабые отблески рассвета только начали проявляться на облачном небе. Я подхожу к парадному входу, решая разделить своё одиночество с утащенной пачкой сигарет с кабинета Славы. Шарю по карманам, но только потом осознаю, что чертова память подвела не вовремя, заставив забыть о гребаной зажигалке. — Чёрт. Тихо выругиваюсь себе под нос, всё продолжая хлопать по пустым карманам, пока не вздрагиваю от низкого баритона, коснувшегося моего слуха. — О-о, мне улыбнулась удача! — восторженно провозглашает мужчина лет тридцати с другой стороны улицы. Чуть подвыпивший, явно искренне рисуя улыбку на лице и благодаря удачу за такую встречу, он ровной походкой направляется строго ко мне. — Вот-с, прошу. Он услужливо чиркает колесиком от зажигалки перед моим лицом. Яркий огонёк одаряет своим теплом руку, пока я замечаю, как на конце сигареты загорается красная точка. — А позвольте поинтересоваться, что такой хрупкий цветочек делает здесь в полном одиночестве? — мужичок не думает покидать моё общество, в отличие от меня. Пячусь назад, проклиная долбанного охранника, которого нет, когда так нужен. Если выживу, то обязательно позабочусь о том, чтобы его уволили. — Не бойся, малая. — Тянет ядовитую улыбку, покуда я горько осознаю, что бежать мне некуда. — Я не обижу. — Ага, конечно, ну тогда иди сюда с распертыми объятиями. И окончательно понять, что я по уши в дерьме мне удаётся, когда чувствую холодный острый металл у живота, который резко заходит внутрь на сантиметров шесть, а потом также быстро выходит обратно. — Я соврал. Валюсь на землю, находя опору в стене этого чертового клуба. Хватаюсь за порождённое место, исподлобья наблюдая за этим полудурком. Он без зазрения совести шарит по моим карманам, изрядно выругивается, когда находит их абсолютно пустыми. Но мой единственный шанс на спасение он всё-таки приметил, а именно плотно державшийся на лямке лифчика мобильный. Он нервно оглядывается по сторонам, убеждается, что никого поблизости нет, и уходит. — Ублюдок. Выплевываю это слово вместе с подступившейся к горлу кровью. Силы заметно покидают, но пока мне даровано несколько минут, я скупо оцениваю ситуацию и просто поражаюсь, как эти двое последних суток круто нанесли удар по моей психике. Усмехаюсь. Спасибо, госпожа Судьба, за очередной пиздец в моей жизни. *** Он пытается, всеми силами, а точнее их отсутствием, пытается уснуть. Но вот только щадящее чувство внутри никак не дает это сделать. Голубин резко подрывается с места, хватая мобильник и набирая номер девушки. Чертовы гудки сменяются тишиной, а после и тем, что разбавляет адреналин в крови. — Да? — мужской голос доносится до слуха как никогда пугающе, потому как кажется он до безумия знаком. — Где она? — но расплываться на любезности блондин, видимо, не желает. — Там, где ты её оставил, Сименс, — ехидная усмешка сочится сквозь расстояние, пока блондин не чувствует, как в жилах застывает кровь. — Только, кажется, малышка много крови потеряла. — Просто молчит. Просто слушает, представляя, как будет расплачиваться тот, кто витиевато хихикает на том конце провода. — Это я так должок твой простил. Последние слова вонзаются в самое живое. Это призрак из прошлого, чей блядский оскал сочится через километры. Он ведь и предположить не мог, что всплывёт однажды тот, кто отправил его первую любовь в мир иной. Тот, кого нещадно хотелось придушить собственными руками. Но Глеб вовремя понял, что этим он не заглушит своё горе. Фантазии о способе его убийства блондин оставил на потом. Сейчас цель была одна: успеть. Он просто не может допустить это ещё раз. Он просто не в силах вновь справиться с той болью. Он больше не способен полюбить кого-то так сильно, как её, к которой спешил на всех парах, посылая к черту красные сигналы светофора и встречное движение. Если будет нужно, я положу за тебя любую жизнь, на которую ткнут пальцем, даже если это будет моя собственная…