Хитрости Эроса

Не могу сдержать улыбки. Стараюсь, но выходит так себе. Если учесть обстоятельство минувших событий, то вероятнее всего, моё лицо сейчас напоминает лик сумасшедшего. Но, чёрт возьми, эта самая искренняя улыбка за последние сутки. А лыблюсь я оттого, что белобрысый дьявол до ужаса смешно пытается отыскать свои трусы в темноте. — Да куда, блять, я их кинул?! — забавно, не иначе. Растягиваюсь на простынях, не сводя с него глаз, и, кажется, даже не задумываясь о ближайшем будущем. За окном всё по-прежнему темно, только едва заметный отблеск подступающего утра. Но тревожит меня это меньше всего, как и то, что моё желание выспаться перед выпиской полетело в мусорное ведро. — Нашёл. — Чёрт тебя подери, Голубин. Укладывается рядом со мной, словно гипнотизируя, начинает сверлить взглядом. А вот хрен тебе, сейчас моя очередь задавать вопросы. — Где ты был? — ещё и стараюсь сказать это как можно хладнокровнее, но, видимо, это и вызывает оскал на лице Глеба. — Мотался по делам, — охренеть, то есть пока я тут помирала, ты значит… — Развлекался отчасти. — Что-что, прости? — ну и напоследок провёл воспитательную работу с тем наипрекраснейшим молодым человеком, который покушался на твою жизнь. — Да ты ж моя лапочка… — Нашли общий язык? — Увы, нет, он оказался крайне непримиримым человеком, — ха, кого-то мне он напоминает. И за этим пустым диалогом проходит не менее трёх часов, за которыми я пропускаю в голове одну простую мысль. Почему моя жизнь сложилась именно таким образом? Почему моей проблемой не может быть, к примеру, «А не изменяет ли мне мой парень?», или же «Сдам ли я завтра важный зачёт?». Но нет же… К слову, Глеб неохотно начал накидывать на себя разбросанные шмотки. Открыл, наконец, запертую дверь, дабы разведать обстановку. А затем снова переключил на меня своё внимание. — Теперь ты готова на побег? — спонтанный вопрос, ответ на который я знаю, но отчего-то сейчас он ввёл меня в ступор, заставляя задуматься: а готова ли я? Но я лишь охотно киваю, как-то обречённо выдыхая. — Вот, держи, — он протягивает мне мой украденный мобильник, заставляет улыбнуться, не желая спрашивать, как он его достал. — Я отвлеку от тебя Макса на пару часов, а ты тем временем соберёшь всё самое необходимое и будешь ждать сигнала. Чёртов заносчивый придурок, у которого меняется настроение с молниеносной скоростью. — Ничего не бойся. Напоследок примыкает к моим губам совсем ненадолго, а после делает назад несколько шагов, отчего-то не спеша уходить. Поначалу туго соображаю, почему он улыбку давит на лице, поэтому ничего лучше не нахожу, как улыбнуться в ответ. И в один момент до меня доходит… — Где они? — сначала тихо, медленно закипаю от злости, пока он губы ещё шире не расстёгивает. — Где мои трусы, Голубин?! Он извлекает кружевную ткань из кармана, непринужденно так покручивая на указательном пальце, пока я, кажется, успеваю закатить глаза так, что на секунду показалось, что мне не удастся выкатить их обратно. За что ты на мою голову?! — Отдай. — Бог судья, я пытаюсь говорить это серьезно, пытаюсь, но чёртова улыбка налезает на лицо без моего разрешения. — И не подумаю, — на что я вообще рассчитывала? — Оставлю себе, в качестве трофея. Я просто слов не нахожу. Как и сил по-настоящему рассердиться. Спорить бессмысленно, как и предпринять что-либо, поэтому я приподнимаю руки вместо белого флага, и мысленно посылаю его на три буквы. — Будь готова ко всему. — С тобой ведь только так… К слову, уходить он не собирается. Ну, через дверь не собирается, а вот окно ему, видимо, очень даже приглянулось. Едва подскочить успеваю, как этот индюк уже на подоконнике. Ты ведь не собираешься… — Стой! — подскакиваю с кровати, спотыкаюсь, как эта бестия уже выпрыгивает из окна. Нет, боже, надеюсь, хотя бы покалечится не сильно… — Глеб! — Спокойно, барышня, — какого ж… Хах, я, видимо, изрядно увлеклась самокопанием в этих четырёх стенах, что упустила тот факт, что моя палата, мать его, на первом этаже. — Увидимся через пару часов. Невесомо целует в губы, прежде чем, наконец, меня покинуть. А я ещё долго стою у этого самого окна, смотря куда-то вдаль, наслаждаюсь холодным ветром из окна. В один момент думаю даже о том, что неплохо было бы сейчас пустить в лёгкие желаемую порцию никотина. Но мысль эта улетучивается также быстро, как и появилась, с появлением брюнета в моей палате. — Ну что, теперь то, наконец, домой? — риторический вопрос, взаимная улыбка и долгие-долгие объятия. И ад обернётся новым кругом. *** — Знаешь, после всего пережитого, мне страшно оставлять тебя одну, — чуйка, Макс, не иначе. — Всё будет хорошо. — Прижимаю его к себе, пытаюсь сама поверить в сказанное. А будет ли? — Это ведь всего на пару часов… И как следствие, он отпускает, нехотя правда, но отпускает. Мне остаётся только проводить его до крыльца, где примечаю подмигивающего мне Голубина. Смутно улыбаюсь, машу на прощание ладошкой и по мере удаления автомобиля из поля видимости убегаю обратно в дом. Достаю дорожную сумку и скидываю в неё все свои вещи с полок, туда же отправляются парочка документов. В спешке случайно задеваю полку с вещами Макса, которые валятся на меня, чуть ли не сбивая с ног. Руки не из нужного места — это то ещё превосходство. Также не забываю про некогда заученный план Славы, то бишь, обчистить того до нитки. Макс, в отличие от Морта, не пренебрегал недоверием ко мне, поэтому код от сейфа я знаю наизусть. По точному алгоритму сгребаю всё богатство в сумку, роняя пару купюр на пол. Руки не из нужного места — это то ещё превосходство (2). Мимолётно замечаю выпавшую из сейфа фотографию. По первому впечатлению снимок старый, вероятнее даже, что сделанный ещё в прошлом веке. Женское любопытство во всей красе. Беру вещицу в руки и даже пропускаю улыбку. На ней дети. Девочка лет пяти и мальчик чуть постарше. Только вот на кой-это Максу? У него ведь отродясь не было сестры. Переворачиваю снимок и охреневаю от жизни кажись раз… В пятидесятый может? А все потому, что надпись позади гласит: «Алиса и Слава. 1999 год». Я отказываюсь верить своему зрению. Или же отказываюсь верить во вновь вставший передо мной факт. То есть, Морт мой… брат?