Шаман и нити времени

      - Двадцать пять… Двадцать шесть… Двадцать семь… Двадцать во…       - Сегодня впервые за последние дни солнечно! Чуть влажную землю греют горячие лучи, и капель я не ощущаю, - быстро проговорил Владимир, не открывая глаз и продолжая обеими ладонями упираться в землю.       Мея, ухмыльнувшись, глянула на ученика, расположившегося на траве возле столика, где она с приятной медлительностью наслаждалась утренним чаем и считала вслух: сколько секунд ему понадобится, чтобы выполнить следующее её задание. Водрузив ноги на скамью, она со скептическим видом опустила одну из них и коснулась босой стопой земли.       - Хм, проверим… - пробормотала жрица и тут же улыбнулась: - Ты прав. Хотя это удивительно, что именно сегодня на Вай-але-але* нет дождя.       Владимир с ощутимой гордостью за свои успехи улыбнулся в ответ. Поднявшись, он отряхнулся и сел за столик, напротив своей наставницы. Пока собеседник устраивался поудобней, Мея задумчиво сложила пальцы в замок и положила подбородок на созданную подставку. Смольно чёрные волосы рассыпались по оголённым плечам. Она устремила свои пронзительные изумрудные глаза на ученика Герта, который так сильно вырос в шаманском мастерстве за последние несколько дней.       - Ну-с, каково тебе, когда, обняв душой планету, ты ощутил всё её величие?       - Чувствую себя песчинкой, когда со всей этой широты пространства возвращаюсь обратно.       Мея мелодично рассмеялась.       - Хорошо сказано! А после первого сознательного выхода в космос и вовсе думается, что ты не больше собственной мысли. Но так далеко тебе не стоит забегать до тех пор, пока ты тратишь такую тонну времени на этом уровне. Следующий шаг для тебя – практика. И я опять тебя призываю…       - Будь осторожен, не теряйся, - договорил Владимир за наставницу, и, усмехнувшись, с твёрдой уверенностью добавил: - А что мне ещё остаётся? Раз я сумел зайти так далеко, значит, больше не сдамся!       Дружелюбие вмиг покинуло улыбку Меи. Прошлое бросило свою свинцовую тень на жрицу, оставив на её спокойном лице лишь грусть. Юноша тут же умолк, пытаясь понять, что именно в его словах вызвало такую реакцию собеседницы.       - Упорство всегда было вашей семейной чертой, - сумев побороть минутную слабость, со вздохом проговорила жрица. – Прости, просто твои слова… Ты словно цитировал одного человека… - помотав головой, словно пытаясь стряхнуть неприятное воспоминание, виновато пробормотала она.       - Вы ведь говорите о Леониде? – с неожиданной прямотой спросил Владимир.       Мея будто окаменела, однако её тело дважды пересекла мелкая дрожь.       - Ему больше нравилось, когда его называли Леонардом на иностранный манер… - тихо проговорила жрица, но сглотнув, подняла глаза на ученика и твёрдо произнесла: - Разве тебе Герт не передал мою просьбу никогда не упоминать это имя в моём присутствии?       Не дожидаясь ответа, она величественно поднялась из-за стола, намереваясь закончить разговор, который неожиданно свернул в запретное русло.       - Но, госпожа Мея, - попытался остановить её Владимир, понимая, что собеседница просто хочет сбежать от этого сложного разговора, - я понимаю, что ни Мастер, ни я не знаем, что произошло, когда мой предок отправился тайком в ваш особняк той роковой ночью, но ведь и вам не известно, что случилось с ним перед этим.       Жрица, пытавшаяся скорее увеличить расстояние, чтобы не слышать режущих слов ученика, после последней фразы, долетевшей до неё, резко остановилась. Глянув через плечо в глаза Владимиру, Мея тихо произнесла:       - Что ты хочешь этим сказать?       - Перед тем, как сбежать из дома и повстречать вас, я много времени проводил в заброшенном кабинете своих предков. А после знакомства с господином Гертом, когда он отправил меня обратно домой до окончания школы, я стал с двойным жаром исследовать найденные мной заметки и воспоминания. Тогда-то я и обнаружил дневник Леонарда… Перед тем, как решиться пойти к вам, он написал в нём, что к нему пришёл человек, который, словно посланник с небес, открыл ему истинную дорогу к счастью. Он не смел сомневаться в его словах, ибо чувствовал в нём силу Великого Шамана, быть может, даже более могущественного, чем Мастер.       - И кто же он? – пустым голосом спросила Мея.       - К сожалению, это не известно. Следуя просьбе незнакомца, он нигде не упомянул его имя.       По-летнему тёплый ветер, принёсший с собой аромат цветущих садовых деревьев, попытался разогнать нависшее угрюмое молчание, но ни его слабым порывам, ни даже солнечному свету не удалось растопить холодный туман прошлого, так долго запечатанный в воспоминаниях жрицы и теперь вырвавшийся наружу.       «Всё сходится. Теперь понятно, почему Герт всегда увиливал от объяснений, когда, просыпаясь, я обнаруживала его в подозрительных катакомбах или хранилищах. Получается, последние несколько лет он, зная обо всём, тратил кучу времени, выясняя: кто этот неизвестный шаман. Что же, подозревая, что он в тайне ищет Леонарда, я оказалась недалека от правды. Почему-то чувствую себя обманутой… – усмехнулась жрица. – Но, может, это и к лучшему. Он – моя забота. Последние два воплощения этот наглец всегда находил меня через Нару, доставляя нам кучу проблем. Так что не удивительно, что на этот раз Герт сам начал действовать, решив докопаться до правды. Пожалуй, Владимир прав… – она посмотрела в насыщенно карие глаза собеседника, решительно верившего в то, что её мудрость и самообладание возьмут верх, над её чувствами. – Хватит мне убегать. Хотя, это странно, что именно в этот раз Леонард ещё не появился возле Нары. Я ведь уже видела всех её друзей, и среди них его не было. Впрочем, с нашей последней встречи прошло уже достаточно времени, думаю, он скоро появится. – Мея шумно выдохнула: - И надо же было Велаа с его ополчением тоже нагрянуть именно сейчас. Словно сговорились!»       Всё это время Владимир спокойно стоял, глядя на то, как по мере обдумывания, меняется выражение лица у его наставницы. Порой даже казалось, что можно разобрать её мысли, так громко она думала. Увидев её прямой, решительный взгляд, он с облегчением понял, что его слова достигли цели, и жрица более не намерена отступать. С его стороны это был опасный манёвр. Сам Владимир не раз спрашивал Мастера, почему тот не рассказывает обо всём Мее, на что Герт неизменно отвечал: «Рана жрицы всё ещё открыта и, не разобравшись в ситуации, мы лишь причиним ей большую боль». Но, попытавшись добраться до зерна истины, шаман и его ученик столкнулись со слишком серьёзной загадкой. Помогая Мастеру Владимир прекрасно понимал, что им нужны знания жрицы, однако он также понимал, что его Учитель сделает всё, чтобы не потревожить душевное спокойствие своей спутницы. Он был готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы её рана затянулась. Но ведь жизнь Владимира не бесконечна. Возможно, в следующем воплощении он даже не будет догадываться, что был знаком с легендарным тандемом Герта и Меи. Только действуя здесь и сейчас, он мог успеть помочь им и себе, исправив грехи своего рода. Движимый этой мыслью он решился без обсуждения с Мастером сделать этот рискованный шаг – так прямо рассказать всё жрице, чтобы включить её в это запутанное расследование.       Перебирая в руках длинную прядь своих чёрных волос, Мея внимательно посмотрела на парня. Освещаемая солнцем татуировка чёрно-зелёной змеи сильно выделялась на его теле, притягивая внимание. Этот рисунок очень напоминал тот, что она когда-то нарисовала на шкатулке, подаренной третьему главе единственного семейства в этой местности, посвящённого в их тайну. Кто же знал, что через несколько поколений в нём появится человек, способный разрушить вековую дружбу и преданность. Однако все эти годы Мея и предположить не могла, что действиями Леонарда управлял кто-то из тени.       – Я действительно не знала о том, что ты сказал, - наконец, произнесла жрица и, вновь отвернувшись, добавила: – Думаю, мне стоит поразмыслить над тем, кем мог бы являться этот незнакомец.       – Мастер много времени провёл в попытке выяснить это, но всё тщетно, - поспешил сказать Владимир, пока собеседница не ушла окончательно от неприятной темы. – Поговорите с ним, когда он выйдет из Небесной комнаты…       - Менее всего я хочу впутывать его, - неожиданно твёрдо объявила Мея. – Как он понимает, что только он своими силами сможет закончить историю с Нарой, так и я понимаю, что создавшуюся ситуацию с Леонардом должна решать я сама.       С этими словами жрица скрылась за облезлым углом старого особняка, оставив ошеломлённого ученика в одиночестве. Отчего-то эта туманная фраза звучала для него, как ответ на так и не заданный им вопрос.       «Что бы это могло значить? – подумал Владимир, в сотый раз прокручивая в голове сказаное жрицей. – Я даже забыл сказать, про ту записку, о которой говорил тогда Мастеру, - и юноша нервно провёл по волосам, припомнив подозрительный клочок бумаги с пропитанной отчаянием надписью: «Почему? Ведь я желал совсем не бессмертия воспоминаний, а бессмертия любви! Неужели лучший ученик всегда обречён на судьбу учителя…». – Хм… а ведь если добавить к этим неясным словам услышанное мною сейчас, то получается… Моя догадка была верна! Леонард любил госпожу Мею! Однако… неужели в ту ночь он хотел заставить её провести обряд связывания их судеб?..»       В это мгновение раздался удар колокола. Этим звоном, по просьбе Герта, каждые сутки они возвещали, что прошёл ещё один день. Низкий звук на миг прервал размышления юного шамана, но вскоре он вновь вернулся к своим мыслям с уже более холодной рассудительностью.       «Нет, госпожа Мея не могла бы провести обряд и связать себя с кем-то. В противном случае, она покинула бы Мастера. Да и Леонард всегда оказывался бы рядом с ними… С другой стороны, и сами слова наставницы можно понять по-разному. Однако ведь и я не сказал госпоже Мее об этой пресловутой записке. А из неё, не знаю как Мастер, а я сделал чёткий вывод: где-то есть человек, который помнит, что он был учеником великого шамана, и чьи действия опозорили наш род в глазах могущественной жрицы, - с этой мыслью парень провёл пальцем по татуированной змее, что ползла по его телу от плеча к скуле, делая небольшой завиток на шее. – Госпожа Мея, будьте уверены, ни я, ни Мастер не оставим Вас одну в этой борьбе.»       Колокольный звон закончился, и теперь только тихое его угасание растекалось по округе. С наслаждением ловя этот приятный отзвук, юный шаман, уверивший в правильность своего стремления и на шаг приблизившийся к разгадке, направился в дом.       Там он собирался проследовать в библиотеку, в которой по наставлению жрицы тратил каждый день по три – четыре часа на изучение теории. Однако, зайдя в прохладную залитую полуденным солнцем залу, он к своему удивлению обнаружил, что всё помещение заполнила тяжелая мелодия его мобильника. Поспешив к своему телефону, Владимир открыл пришедшее сообщение. Слова, содержащиеся в нём, заставили юношу с неподдельным удивлением приземлиться на ближайшую софу.       Приметив странность в поведении ученика Мея, чей грациозный силуэт только что появился проёме раскрытых настежь дверей, как ни в чём не бывало, спокойным и чуть игривым тоном поинтересовалась:       - Что произошло?       - Сегодня вечером к нам прибудет целая компания. Лена взяла с собой двоих друзей, - объявил ей Владимир.       - Ух-ты. Герт не упоминал, что при случае она может написать тебе, а то когда я ей отвечаю с его телефона, она всегда бросает трубку.       - Нет, у неё нет моего номера, - поспешил исправить недоразумение юноша. – Мне написала Кристина, что она везёт сюда Лену и «её дружка».       - Кристина? – исказив в недоумении лицо, переспросила Мея. – Это та, что мы спасли перед тем, как расстаться?       - Ну да, - между делом кивнул парень, печатая ответ. – Мы с ней в тот же вечер обменялись номерами телефонов.       - Оу… - довольно двусмысленно протянула жрица, язвительно прищурив глаза. - И когда только успел?       - Пока вы с Мастером вели беседу с Нарой, - с выражением подстать Мее ответил Владимир.       - Времени даром не теряешь, - весело ухмыльнулась жрица и, прошелестев длинной юбкой по комнате, дошла до солнечной дорожки, разлитой на дощатом полу и нагревшей его.       Недолго думая, она, как кошка, села прямо там и, подогнув под себя ноги, повернувшись лицом к собеседнику. Взгляд её всё ещё оставался насмешливым, но речь была уже более серьёзна.       - Итак, Герт возвратится лишь завтра. Это значит, что принимать гостей придётся нам. Чур пополнять провизию, да и встречать их за воротами идёшь ты, - и она сладко потянулась на солнышке, после чего договорила: - Я на себя возьму приготовление дополнительных комнат, хотя, конечно, они могут и не понадобиться.       - Почему? – искренне удивился юноша.       - Потому что друзья Нары могут вовсе не суметь пройти через барьер особняка. Конечно, это в том случае, если у них слабая духовная сила.       - Ну, если вы об этом… - задумался Владимир, - после нападения на Кристину, она видит всю мелкую нечисть. А судя по рассказу Мастера о последних событиях с песком, полагаю, остальные тоже духовно выросли.       - Юношеский оптимизм, - фыркнула Мея.       Владимир улыбнулся этой реплике бессмертной жрицы и молча смотрел на то, сколь обворожительно выглядела сейчас его удивительная собеседница, озарённая лучами солнца. Её светлое, цвета янтаря, одеяние, казалось, впитывало тепло небесного светила, а рассыпанные по полу чёрные волосы вбирали в себя улыбки его лучей.       «Я могу понять чувства Леонарда, - подумалось шаману, - но всё же он, как и я, не был достоин госпожи Меи. Такая высота доступна разве что Мастеру… - с грустью отметил он, глядя, как жрица рассматривает один из давних портретов Герта, нарисованный довольно размыто. – Но у Учителя есть Нара… Хотя, честно сказать, я не верю, что он любит её больше, чем госпожу Мею… Как же всё запутано».       - Так. Всё! Заканчиваем безделье, - разбила его мысли внезапная, яркая речь жрицы. – Ни знания, ни ужин ждать не станут. Да и мне надо будет ещё за песком Апаричинны спуститься до приезда гостей. Герт наверняка вернётся ни свет ни заря.