Тонкая стена

       23:56        По старой мудрости наших родителей, никто и никогда бы не мешал медикаменты и спирт. Если вы, конечно, не хотите от кого-либо избавиться. Даже от самого себя.        Роме уже надоела это бесконечная беготня от аптеки до дома, от собственной комнаты до кухни, где заботливая мама, чуть ли не плача, готовит еду, думая, что этот прием пищи может стать для ее сына последним. И, конечно, важно не забыть сожрать гору таблеток, а вдруг они и правда как-то могут помочь...        Шевченко было легко понять: не каждый человек желает находиться в состоянии каши, не чувствуя радости. Одна сплошная пучина легкой грусти и больше ничего... Совсем ничего.        *Глоток*        Первые пять минут все хорошо. Потом чувствуется небольшая тошнота, затем в голова будто тяжелеет, а в глаза наливается кровь. Сердце сейчас пробьет грудную клетку... И само разорвется от натуги.        - Твою мать... Рома! - полупьяный Смор неуклюже подбежал к Шевченко, - ты че наделал... Ебаный в рот, несите, блять, уголь! Нам надо его откачать!        Уголь был бы прекрасной идеей, если бы у Шевченко, во-первых, не было бы проблем с сердцем, а во-вторых, если бы у Смородова был бы мозг.        Действие угля было бы слишком долгим, а Рому надо было спасти уже минуты 3-4 назад. Решили вызывать рвоту... Только вот Шевченко кусался, на уровне инстинктов, словно загнанный зверь, который попал в капкан и чувствовал свою беспомощность над судьбой.        Данил Карабанцев. Днем он булочка с корицей, тихоня-геймер, но в ночь, если хлопнуть по бутылке горячительного напитка, этот молодой человек превращается в настоящую машину для убийств. Он не чувствует ни боли, ни страха, ни сожаления. Идеальный помощник для кусающегося полумертвого Ромы.        Представьте себе, как человек раскрывает пасть льву, и его рука пропадает там аж до самого плеча. Вот тоже самое могли видеть весь 11 "А", малая часть профильного класса, которые, к слову, были в полном восторге от происходящего. Крепкое тело и твердая рука Карабанцева не давали Роме и единого шанса: он все продолжал кусаться, дрыгать ножками и чуть ли не царапаться, но похоже кожа Даниила была сделана из титана, ну или, по крайне мере, алкоголь смог повысить его болевой порок. Кровь брызгала во все стороны, заплывала в глаза и рот подопечного, но вскоре вышла вместе со всем соержимым желудка... Шевченко остался жив.

***

       Все присутствовавшие впали в животный восторг: от криков и визга у нормального человека уже бы пошла кровь из ушей, рюмки и пластиковые стаканы стремительно напалнялись "радостью", но только один не произнес ни единого звука и не выпил ни капли.        Смородов.        Он не понял этого жеста. И не хотел понимать, почему Рома хотел уйти и... оставить всех.        Шев думал в этот миг только о себе. Ему не хватило уважения задуматься о том, что случиться с его родителями, друзьями и ,наконец, со Смородовым.       Принятый на грудь алкоголь, легкая усталость и недопонимание заставили Смора задуматься об их отношениях с Шефченко. Конечно, это может прозвучать эгоистично, но когда твои родные пытаются хоть как-то помочь, делают максимум из того, что могут, а ты плюешь на их старания с высоты Останкинской телебашни, то ты, молодой человек, мудак последний.       Нельзя дальше откладывать разговор...