Ноябрь

       В глазах Чимина сияли звёзды. И Юнги снова влюблялся.        Была ночь. Приглушённо светящиеся окна воровали восхищённо-романтичные вздохи, тёплый ветер мягко целовал открытую кожу, манящий аромат цветов витал в воздухе, кружил голову робким юным нимфам. Листья с тихим шелестом бросали со своих нарядов звонкие капли, которые с опозданием падали на землю. Юнги опаздывал тоже.        Букет благоухающих полевых ромашек трясся в руках, моля о пощаде — нежные лепестки не выдерживали бега. Мин их не слышал. Он думал о скорой встрече, о сладком вишнёвом блеске для губ, думал о родном запахе. Вспоминал слова, что хотел произнести, путался, начинал заново и бросал это дело. Понимал: фразы лишние.        Чимин сидел на качелях, весь такой красивый, неземной, волшебный. Напевал незнакомую мелодию, только ударившую в голову, улыбался, потому что ощущал дорогое чужое присутствие. Юнги дышал рвано и убивающе горячо усмехался. Молчание было драгоценно.        Их пальцы переплетались, а губы встречались не один раз. Чимин смущался, прятал лицо в рукавах растянутого свитера, Юнги вплетал в его волосы те самые белоснежные ромашки и обнимал за плечо.        Была ночь. Маленькие светлячки мерцали на небе, луна притягивала внимание к себе, пряча в своём свете их двоих. В глазах Чимина жили галактики, и Юнги снова влюблялся.