X
4 февраля 2019 г., 15:23
Аомине не сразу понял, что его разбудило. Ему снился странный сон, будто дикая пантера попала в клетку. Хищный зверь метался из одного угла в другой, стараясь выбраться, шипел и кидался на прутья, но всё тщетно. В какой-то момент он отчаялся освободиться, но тут вдалеке задребезжал свет, и навстречу вышла фигура. Из-за ослепительного света были видны лишь её очертания, но пантера была уверена, что знает, кто это был.
И тут сон рассыпался на миллионы осколков — противный и оглушающий визг сирены заставил барабанные перепонки дребезжать; сверхчувствительные уши Дайки тут же отозвались на мощный раздражитель острой болью. Парень скатился с кровати, отчаянно прикрывая уши руками. Вокруг сплошной красный цвет — сработал сигнал тревоги. Слух аса спустя несколько долгих томительных секунд перестроился, и звук сирены больше не причинял боли. В голове ещё звенело, но Дайки уже быстро вскочил на ноги и осмотрелся: он был один.
— Кагами, — зачем-то позвал он громко.
Ответил ему женский голос:
— Дай-чан, прости, но Кагамин ушёл.
— Что значит ушёл? — похолодел Аомине.
Он уже успел нацепить на себя джинсы с футболкой, и сейчас бегал по комнате, запихивая оружие во всё, что можно на себе.
— Это ведь сигнал тревоги. Что случилось?
— На нас напали.
— Сейрин, — севшим голосом проговорил ас Тоуо. — Они пришли за Кагами, — и с этими словами он бросился к двери.
— Дай-чан! — запоздало крикнула ему Сацуки, но Дайки уже и сам всё понял.
От ярости он зарычал и с силой стукнул кулаком по титановой двери, оставив в ней вмятину.
Биометрический замок двери безжалостно сломан. Причём, не просто выломан с мясом, всё оказалось гораздо изощрённее: треть проводов аккуратно повредили таким образом, чтобы дверь невозможно было отрыть ни с внутренней, ни с внешней стороны.
Работа далеко не дилетанта.
— Какого хрена, Момои? — крикнул Дайки. — Что он тут сделал?
— Прости, Дай-чан, — жалобно ответила Момои. — Кагамин не хотел выпускать тебя.
— Что?
Зачем Кагами ушёл и не разбудил даже его? Как он вообще мог уйти до того как базу охватила тревога, если только он не…
Нет, этого не может быть. Дайки тряхнул головой, отгоняя от себя подобные мысли. Он заставил себя думать о том, что у Кагами была веская причина оставить его. Возможно, этому дуралею опять плохо спалось, и он вышел или ещё что. Хотя, с тех самых пор как они начали спать вместе, Тайгу ни разу не беспокоили кошмары. Но даже если и так, в эту шаткую и без того теорию никак не желал вписываться сломанный замок.
Делать нечего. Чтобы выяснить, что произошло, ему нужно поговорить с Тайгой, а для этого следовало, как минимум, выбраться из комнаты. Сложный квест для обывателя, а не совершенного оружия. Дайки уселся по-турецки у вывернутого замка двери и сосредоточенно принялся рассматривать его внутренности, при этом, стараясь соединить порванные провода.
Звук сирены отвлекал и мешал услышать хоть что-то, кроме постоянного, противного, до скрежета зубов, воя. В какой-то момент Аомине показалось, что он улавливает выстрелы. Замок пискнул, и Аомине вскочил на ноги. Стоило лишь дать просканировать радужку глаза, как двери разъехались в стороны, запуская в комнату лавину звуков. Канонада непрекращающихся выстрелов со стороны главных ворот, воющая сирена в коридорах, раздававшиеся повсюду крики и раздражённые голоса — все признаки нападения врага. Пистолет привычной тяжестью лёг в руку Дайки, и ас поспешил навстречу оглушающим выстрелам. В его голове стучала лишь мысль о том, что Кагами — в чём он ни секунды не сомневался — находится где-то в гуще всей бойни. И каким бы Десятым он не был, членов «поколения чудес» всего лишь пять, да и то, они не бессмертны.
В горле резко пересохло и Аомине немного повело. На мгновение перед глазами возник образ растрёпанного Кагами с глазами полными азарта и веселья. На нём дикая улыбка, и он бесстрашно смотрит в глаза Дайки. Через мгновение картина меняется: Тайга лежит на холодном стальном полу и вокруг его головы ореолом растекается алая кровь. В карминовых глазах пугающая пустота.
Аомине тряхнул головой и, отогнав навязчивый образ мёртвого Кагами, двинулся в сторону ворот. В коридорах пусто и ему не у кого спросить, ни кто напал — впрочем, он и сам знает— ни какова ситуация. Стены, пол и потолок мигают предупреждающим красным светом, что только усиливает нарастающую панику Дайки. Вдруг ему наперерез, прямо из перехода в соседний блок, вылетел пепельноволосый Хаизаки. Он перегородил дорогу Дайки и, растопырив пальцы, поднял руки вверх, демонстрируя свою безоружность. Аомине резко остановился. Его бесил этот тип. Дайки точно грохнул бы его не только за то, что тот успел вытворить в Тейко, но и за то, что оставил Тайгу самому разбираться с гулями. Однако сейчас не до него.
— Уйди — приказал спокойно Аомине, поднимая ствол по направлению к Шогу.
Ухмылка парня стала шире, и он высунул язык.
— У меня для тебя плохие новости, Дайки, — издевательски протянул Хайзаки. — Я прямо сейчас с поля боя и думаю, ты догадываешься, кто пожаловал к нам на этот раз.
Дайки молча сверлил взглядом Шогу.
— Твой ненаглядный Кагами на передовой.
Вот тут выдержка Аомине дала осечку, и рука держащая пистолет слегка вздрогнула.
— Пропусти, — повторил он, делая шаг вперёд, — или Тоуо потом затрахается соскребать со стен твои мозги.
Пепельноволосый провокатор хихикнул и опустил руки. Он вскинул подбородок и насмешливо заглянул прямо в глаза Аомине.
— Снова на перепутье. Кого ты так торопишься спасти, своего любовника или базу?
Опешивший Аомине даже не обратил внимания на то, как Хайзаки назвал Кагами. Блядь, неужели всё-таки интуиция не подвела.
— Мыслительные процессы видны прямо на твоём лице, Дайки, — усмехнулся Шого, — но я дам тебе подсказку, тот, кто впустил Сейрин на территорию базы, был как раз твой дружок.
— Завались! — закричал Аомине. Нервы не выдержали и он выстрелил. Хайзаки лишь слегка отклонил голову и пуля, пролетев в миллиметре от его лица, врезалась в стену.
— Ты врёшь, мать твою! Сацуки! Скажи, что этот кусок дерьма всё придумал!
Сейчас его нервы натянуты как струны, одно лишь слово, и они порвутся к чёртовой матери. Дайки боялся, что, услышав положительный ответ, он тут же сойдёт с ума. Он стиснул зубы и сглотнул. Сердце отстукивало томительные секунды. Нет, Имаёши ошибся.
— Прости, Дай-чан, — тихо и как-то обречённо произнесла Момои.
Голос Сацуки ещё что-то говорит, иногда зовя его по имени. Хайзаки всё так же гадко ухмыляется, глядя в лицо аса, а тот уже ничего не видит и не слышит, будто голову засунули в непроницаемый плотный мешок. В груди больно сжимается, и воздуха в лёгких начинает не хватать.
Со стороны Аомине застыл лишь на короткое мгновение. Он вперился невидящим взглядом в сторону пепельноволосого, а затем делает резкий разворот и стреляет прямо в голову выбегающему с правого коридора вражескому бойцу. Шого больше не улыбается. Он вздрогнул, когда заметил синие, полыхающие ледяным пламенем, глаза аса Тоуо. Вот за что его ненавидят и боятся: такого Аомине Дайки обычно видят те, кому уже подписан смертный приговор.
Понимая, что с таким Дайки пошутить можно один лишь раз в жизни, Хайзаки мгновенно нырнул в ближайший проём и исчез из поля зрения. Аомине бросился дальше по коридору. Он достал второй пистолет и начал палить по вражеским головам уже из двух стволов. Узкое пространство не даёт много места для маневрирования и Дайки приходится руководствоваться правилом один на один или одна пуля на рыло, как любил говорить один из их командиров в Тейко. Враги попадались не часто, по большей части встречные бойцы, это военные с Тоуо, которые, завидев Пятого, тут же бросались врассыпную, лишь бы не попасться ему под прицел.
Перепрыгнув через перила, он оказался этажом ниже. Здесь выстрелы и крики стали громче. Дайки понял, что до места основного сражения оставались считанные метры. Каким чудом он не выстрелил в выросшую почти перед носом красноволосую голову, Аомине не смог понять даже спустя многие годы. Может, сработал инстинкт, или ещё что-то, но Дайки резко остановился, нацелившись двумя стволами в лицо Тайги. Тот, видимо, ожидая Аомине заранее, вскинул перед собой руку. Дверь позади Кагами отделяла основной корпус базы от буферной, запасной зоны, которая являлась последним рубежом между внешней территорией и непосредственно самим комплексом. Сейчас там развернулось основное сражение.
Они так и стояли друг напротив друга, будто встретились в первый раз. И между этими идеальными оружиями не должно быть ничего, кроме взаимной ненависти. Они ведь просто средства достижения победы двух враждующих лагерей, так?
— Аомине, — миролюбиво начал Кагами, делая шаг вперёд по направлению к асу Тоуо, — не ходи туда.
Он так и не опустил руку, понимая, что сейчас разговаривает с таким Дайки, с которым может и не встречался никогда в жизни. Это, как если бы дрессировщик попытался усмирить вдруг сошедшего с ума хищника. Напомнить, что он ему не враг, когда в глазах зверя ни проблеска здравого смысла, лишь ярость и инстинкты.
На лице Аомине не отразилось ни единой эмоции. Он так и продолжил молча целиться в Кагами. Его пальцы лежали на курках, и в любую секунду могли спустить их.
Тайга всеми силами старался успокоить бешеный темп сердца. Ему физически больно смотреть на такого знакомого и одновременно чужого Дайки.
— Я могу всё объяснить, но прошу тебя, успокойся.
Кагами сделал ещё один шаг и замер, когда пуля просвистела мимо него, срезая прядь красных волос у виска. Всё предельно ясно — дальше идти опасно для жизни.
— Дайки…
— Не смей называть меня так, Десятый, — бьёт ровный голос Аомине. — У нас нет имён.
Тайга сглотнул, но не отступил, прекрасно понимая, как это всё выглядит сейчас со стороны. Предательством.
— Знаешь, — продолжил Аомине, — когда-то в средневековой Европе была традиция проводить карнавалы. В конце этих увеселительных мероприятий люди выбирали «короля шутов» и, усадив его на осла, водили по всему городу на потеху всем вокруг.
Дайки сделал паузу и продолжил:
— Его выбирали из множества таких же умалишённых, но почему-то он один удостаивался чести стать «королём» и носить глупую шапку шута. Ты в курсе, каковы были критерии отборов? Нет? Этот карнавал проходил аккурат, как современный «день дураков». Тот, кто попадётся в этот день на самую идиотскую шутку, и станет впоследствии «королём шутов».
— Аомине…
— Не смей даже это произносить! — вдруг сорвался на крик Дайки. — Я, — он ткнул дулом себе в грудь, — и есть тот самый «король дураков». Ты это понимаешь?
Его тон снова становится ледяным, а лицо непроницаемым.
— Когда к тебе вернулась память?
Он снова прицелился в Кагами двумя пистолетами.
Тайга на мгновение перестал дышать. Слишком рано, слишком неподходящее место для таких разговоров. Он рассказал бы всё Аомине, но только не сейчас, когда идёт битва.
— Отвечай! — у Аомине подрагивали руки. Лицо перекошено бессильной яростью.
— Дайки, — Кагами сделал шаг вперёд. Кажется, у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Его тело решает за него.
— Я сказал, отвечай!
Аомине вдруг отбросил пистолеты куда-то в сторону и, преодолев одним прыжком расстояние между ними, схватил Кагами за горло и со всей силы пригвоздил его к стене.
Ноги Тайги болтались над полом, но он ничего не предпринимал. Не сопротивлялся, не цеплялся ногтями в руку Дайки. Он молча и спокойно смотрел в синие, наполненные слепой злостью, глаза.
Будет крайне сложно, если вообще возможно, убедить Аомине в том, что чувства Кагами к нему подлинные, а не разыгранные. Но это не значит, что он так легко сдастся.
— Пять дней, — тихо ответил Тайга, и губы Аомине вздрагивают, будто от внезапной боли.
— Мне открыли доступ к определённым участкам памяти пять дней назад, — пояснил Кагами чуть сиплым голосом, потому как смуглые пальцы сжали горло сильнее. — Мне оставалось лишь дождаться сигнала.
— Ублюдок, — прошипел Аомине, приближая своё лицо к Тайге, — ты, мать его, предал меня. Водил за нос, как кого-то малолетку, усыплял бдительность и втирался в доверие. Ты, грёбанный сукин сын, — он снова ударил Тайгу затылком об стену, — заставил меня, Аомине Дайки, стать расхлябанным дерьмом! И за это, — он стиснул пальцы, с садистским удовольствием отмечая, как на секунду лицо Кагами исказилось болью, — я тебя убью собственными руками.
Пальцы на одно мгновение сжали горло Кагами сильнее. Аомине не верил своим глазам. Он практически задыхался от ярости и непонимания — собственная рука отказывается сдавить горло врага, лишить жизни того, кто причинил ему столько боли. На его счету столько убитых, что ими можно заселить небольшой город. Умерщвление других для него так же естественно, как дышать. Почему именно сейчас его пальцы словно удерживает какая-то сила. Ярость застелила глаза Аомине.
Ас Тоуо коротко замахнулся и ударил по лицу Тайги костяшками пальцев. Вышло не так сильно, как он хотел, но губы Кагами всё равно разбились в кровь. Тот сплюнул алый сгусток на пол и поднял глаза на Аомине.
— Дайки, — мягко провёл пальцами по его щеке Кагами, — прости. Я не предавал тебя. Ни на одну секунду.
Он вымучено улыбнулся, и от этой неожиданной ласки у Аомине словно прорвало плотину. С яростным криком он встряхнул Кагами и закричал:
— Что ты со мной сделал? В кого ты меня превратил, мразь?! Я ведь даже не могу тебя убить, — из переполненных ненавистью и отчаяньем глаз бесконтрольно потекли слёзы. — Отвечай, сука! Это какая-то уловка Сейрин? Ты снова хочешь меня поиметь, да?
Карминовые глаза Тайги смотрели с теплотой. Несмотря на боль и почти полное отсутствие воздуха, он уже хрипя произнёс:
— То, что я говорил и делал до этого момента, всё было абсолютной правдой. Это не игра, Дайки. Ты дороже мне всего на свете.
— Ты лжёшь! — от бессильной ярости Аомине практически трясло. Всё это время тот, кого он признал, как равного, а затем подпустил настолько близко, куда даже нога Тецу не ступала, предал его. Тайга играл с ним и сейчас продолжает свой дешёвый спектакль. Хочет поглумиться над ним, потянуть время, чтобы потом с победоносной улыбкой сообщить всем, что даже таких, как Аомине Дайки можно сломать, если найти подход. В его случае — задница аса Сейрин. Если убить его, убрать помеху, то он избавится от той боли в груди, что разливается сильней с каждым хриплым вздохом Десятого. Ещё немного, нужно лишь заставить его замолчать и боль утихнет.
Аомине отчаянно говорил всё это себе, практически уговаривая постепенно стискивать горло красноволосого парня. Тот закатил глаза, и его ноги бесконтрольно задёргались в воздухе. Тайга инстинктивно схватился за удерживающую его руку, в слабой попытке разжать пальцы.
Двери, из-за которых постоянно доносились звуки выстрелов, разнесло взрывом. В коридор влетел одетый в чёрный костюм человек с катаной в руке. Он резким движением дёрнул маску вниз, и проход заполнил радостный вопль:
— Аоминечи!
Дайки повернул голову и тупо уставился на светловолосую макушку и медового цвета глаза аса Кайджо. Кисе, словно не замечая развернувшейся перед ним картины решительным шагом направился к Дайки и похлопал его по плечу.
— Я смотрю, ты неплохо отделал Кагамичи, а ведь я его предупреждал, — улыбнулся во весь рот Рёта.
— Как раз-таки ты его и поддержал в этой глупой выходке, — раздался раздражённый голос.
В проёме показалась высокая фигура наперевес со снайперской винтовкой.
— Мы их нашли, — сообщил в наушник Мидорима и привычным движением поправил очки на носу. — Кажется мы вовремя, — произнёс он, разглядывая оторопевшего Аомине.
— Аомине-кун, отпусти, пожалуйста, Кагами-куна. Ты его задушишь.
Дайки странно дёрнулся и уставился вниз, откуда шёл бесцветный голос.
— Тецу, — только и смог выдавать он хрипло, — ты же умер.
— Как видишь, — Кисе снова хлопнул Аомине по плечу, — нашего Призрака так просто не убить.
— Аомине-кун, отпусти Кагами-куна.
Дайки словно пришёл в себя от потрясения и, переведя взгляд на Тайгу, разжал руку. Тот кулем рухнул на пол и закашлял, потирая покрасневшую кожу шеи.
Аомине равнодушно окинул взглядом сидящего на полу красноволосого аса.
***
Спустя двадцать минут три члена «поколения чудес», команда Сейрин в полном составе, а также руководство Тоуо восседали за круглым столом переговорной. — У нас была информация, что вас убил Сейрин, — скрестив руки на груди, Аомине хмуро переводил взгляд от Кисе к Мидориме. — Ну как убил, — развёл руками Рёта, — мы просто собрались, поговорили и решили, что вместе нам будет веселее. Мы ведь за мир во всем мире. Ауч! Не вставая со своего места, главнокомандующий Кайджо — коренастый Юкио Касаматсу, огрел своего аса ударом по голове. Блондин охнул и захныкал что-то о жестокости руководителей к своим подчинённым. Касаматсу вздохнул. — Полгода назад на нас напал Сейрин. Они быстро захватили базу, при этом, что нам показалось самым удивительным, они никого не убили. — Не то чтобы никого — смущённо почесал затылок вице-капитан Сейрин, двухметровый шатен Киёши Теппей. — К сожалению, нам пришлось изрядно попотеть, чтобы сократить количество убитых до минимума, но в итоге это того стоило. Главнокомандующий Кайджо кивнул. — Верно. При возможности Сейрин действовали крайне аккуратно, предпочитая ранить противника, а не убивать его. — В отличие от тебя, — высокомерно заметил Мидорима в сторону Аомине. Тот лишь недовольно хмыкнул. С одной стороны от Аомине сидел явно скучающий Имаёши, позади которого стоял хмурый Вакамацу. Дальше находились: капитан Сейрин Хьюга Джумпей, вице-капитан Теппей, их лидер Айда Рико; Одиннадцатый, по лицу которого было невозможно что-либо прочесть — Куроко Тецуя; капитан Кайджо Касаматсу; Седьмой Кисе Рета; привычно полирующий свои ногти Шестой Мидорима Шинтаро и его наводчик Казунари Такао. Вся эта разношёрстная компания разместилась за одним большим круглым столом и теперь пребывала на стадии мирного урегулирования вооружённого конфликта. Помимо лидеров, их замов, а также трёх асов в комнате находились основные офицеры четырёх баз, которые сейчас стояли чуть поодаль стола и следили за процессом. Аомине чувствовал кожей два тлеющих угля на спине. Он незаметно повёл плечом, и ощущение тут же пропало. — Наверное, стоило бы начать не с Кайджо, — не поднимая глаз от ногтей произнёс Мидорима. — Верно, — подхватил Такао, хитро ухмыляясь. — Надрали-то зад они вначале Шин-чану. Аомине сузил глаза: он терпеть не мог таких, как Казунари. Что он, что Теппей, оба выглядят как ангелы во плоти, но в жизни не догадаешься, какие мыслишки там крутятся за этими милыми, на первый взгляд, и преданными лицами. Зелёные глаза сверкнули. — Закройся, Такао. Не уверен, что эта информация первой важности. Но то, что Сейрин поначалу наведались к нам, правда. — Неужели они представляли собой такую силу, что смогли преодолеть неприступные стены Шутоку? — гадко усмехнулся Шоичи блеснув очками. Мидорима нахмурился. Хьюга взял слово. — Благодаря тому, что у нас в команде были и Одиннадцатый, — он кивнул в сторону Куроко, — и Десятый, — кивок в сторону Кагами, — нам хватило сил и слов, чтобы уговорить Шутоку присоединиться к нам. Имаёши недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Оказалось, что полгода назад, после того, как Сейрин удалось успешно переманить на свою сторону Шутоку, они, отключив все средства связи с другими базами, направились в сторону Кайджо. Увидев своих давних знакомых по Тейко, Кисе наотрез отказался брать в руки оружие, и Касаматсу был вынужден сесть за стол переговоров, понимая, что с силой в лице Сейрин вместе с Шутоку, им без Седьмого никак не справиться. — Я не говорю, что те два раза, — произнёс Хьюга, — мы произвели без единого выстрела. Нет. Погибло много людей и со стороны противника, и со стороны Сейрин прежде, чем нам удалось договориться. Все знали, что переговоры с Тоуо будут крайне тяжёлыми. Эта база была одной из самых сильных, проблематичных и неуступчивых. Если в случае с Шутоку и Кайджо, предоставив необходимую информацию, можно было более-менее мирно договориться, то Тоуо понимало лишь язык силы. Главнокомандующий Шоичи слыл великолепным и эгоистичным стратегом, и посиделками за чашкой чая его не переубедить. Понимая, что с Тоуо придётся действовать по-другому, они разработали план, как захватить базу изнутри. — Мы практически со стопроцентной уверенностью знали, что битву при Касивадзаки нам не вытащить никакими силами, поэтому пожертвовали товарищами ради того, чтобы Кагами-кун попал на территорию Тоуо. — То ли вы такие дураки, — подал голос Коске, — то ли в вашем рассказе куча дыр. С трудом верится, что такая альтруистическая организация, как ваша, бросила нам на растерзание столько людей. Имаёши усмехнулся: — Видимо, те камикадзе были готовы добровольно пожертвовать своими жизнями ради одного процента шанса на то, что Кагами останется жив. — Не думайте, что кто-то заставлял их идти на это, — серьёзно сказал Касаматсу, — все, кто участвовал в этом налёте, прекрасно отдавали себе отчёт в том, что это будет их последний бой. Там были не только люди Сейрин, Шутоку, — он посмотрел в сторону Мидоримы и Такао, — среди них были и наши люди. — И всё же, — протянул Дайки, пытаясь зажечь сигарету, — вы поставили все свои карты на то, что Десятый мало того, что останется в живых, так ещё его и гостеприимно примут в свои ряды, — последние слова он раздражённо прорычал. Чёрт, зажигалка всё никак не желала прикуривать сигарету, и он разражено сжал её в руке. В тишине хруст ломающейся конструкции оказался напряжённо громким. — Спрогнозировать вашу реакцию не составляет большого труда, — задумчиво подбирая слова, произнёс Теппей, — если информацию предоставляет Момои Сацуки. — Этого следовало ожидать, — вздохнул Имаёши. — Я лишь проанализировала вероятность решений, сопоставив их с личными характеристиками, и пришла к выводу, что с большей долей вероятности вы оставите Кагамину жизнь, — пояснил голос Момои откуда-то сверху. — Огромнейший риск, — нахмурился Вакамацу. — Это верно, — согласился Киёши, — но выбора особо не было. Нам оставалось лишь надеяться на то, что мы всё сделали верно, и в определённый момент Кагами-кун временно лишится памяти. — Так как Кагамин технически не является человеком, я смогла установить контроль над некоторыми имплантатами, — разъяснила Сацуки. — Момент удара по голове стал спусковым крючком. Доступ к памяти Кагамина после того, как он вступил в Сейрин, был заблокирован во избежание утечки информации. — Это вы лихо придумали, — заметил Имаёши, задумчиво покусывая губу, — даже наши неврологи не заподозрили в его потере памяти какого-то умысла. — Слишком был очевиден тот факт, что при столкновении с Аомине, Кагами получит удар по голове. Мы поставили на это и, как оказалось, не зря, — вытирая стекла очков мягкой тряпочкой сообщил Мидорима. — Ну, а далее, — развела руками Айда, — вы уже сами знаете: пять дней назад Кагами-кун получил доступ к своей памяти, когда мы уже были практически в нескольких километрах от базы. Нам оставалось лишь подождать, когда он запустит нас. Аомине до побелевших костяшек пальцев сжал ручки кресла. Единственное место, до которого Момои не могла добраться, это личный кабинет Имаёши. — Коды доступа к защитному аппарату базы, — тихо произнёс он. — Именно, — отозвался Хьюга, — нам нужен был кто-то изнутри, чтобы достать эти коды. Кагами выкрал их из кабинета главнокомандующего и обеспечил нам проход. На плечо Дайки легла горячая ладонь Тайги. Он даже сквозь футболку чувствовал её жар. Нестерпимо захотелось вырвать эту руку из предплечья, наблюдая при этом за реакцией самого Кагами. Увидеть, как перекосится красивое лицо от боли и непонимания. Как весь пол зальёт его тёплая красная кровь, чтобы затем окунуть его лицом туда же самого. Аомине дёргано выдохнул и прикрыл глаза. Чем больше он оставался в помещении вместе с асом Сейрин и слушал, как они все планировали оставить его в дураках, тем больше хотелось всех их поубивать. Желательно с особой жестокостью и на глазах самого Кагами. Дайки резко встал. Чужая рука соскользнула с плеча, и он быстрым шагом покинул переговорную. Непреодолимо захотелось на воздух, благо аварийный выход был прямо около дверей, откуда он вышел. Гипотетическое солнце стояло в зените, и потому на улице парило нестерпимо. Дайки облизал вмиг пересохшие губы и повернул голову на шум: за углом находились главные ворота Тоуо, вокруг которых сейчас солдаты двух противоборствующих лагерей вместе убирали трупы погибших. Почему воин Сейрин помогает двоим из Тоуо выносить труп их товарища? Почему парень из Тоуо заботливо склонился над сейриновцем, которого рвало? Кому была нужна эта война? Дайки глубоко вздохнул, втягивая знойный, горячий, с привкусом железа, воздух и прикрыл глаза. — Рад тебя видеть, Аомине-кун, — раздался бесцветный голос, и ас Тоуо вздрогнул. Прошло много времени с тех пор, как он перестал дёргаться при каждом появлении Куроко около себя, но сейчас уже отвык от этого. — Тецу, — кивнул он голубоглазому юноше и привычным движением полез за зажигалкой, и чертыхнулся, вспомнив, что с ней стало. — Ты знаешь, что это вредно для здоровья, — произнёс Куроко, протягивая зажигалку Дайки. Тот усмехнулся, прикуривая: — Это наименьшее, что меня прибьёт на этом свете. Он нахмурился, посмотрев на зажигалку. — Её дал мне Кагами-кун, — пояснил Куроко. — Как только ты вышел, он тут же отправился за тобой следом, но я убедил его оставить пока что тебя одного. — Правильное решение, — задумчиво протянул Аомине, разглядывая, будто в первый раз, чёрно-красную зажигалку в виде дракона. Он как-то спросил Кагами, зачем он таскает с собой её, раз фактически сам не курит. Тот лишь пожал плечами и сказал, что она напоминает ему самого Аомине. Сейчас эти воспоминания не приносили ничего, кроме разъедающей душу боли. — Я думал, ты мёртв, — выпустил дым Аомине. — Ну, там взрыв и всё такое, — он неохотно отвёл глаза. Много лет назад, ещё в Тейко, рассвирепевший Пятый решил подорвать всё к чертям собачьим и свалить в закат. Тогда, как он и рассказывал Кагами, погибло много людей, в том числе потеряла свое тело Сацуки. С тех самых пор он, к слову, испытывает непреодолимое чувство вины перед ней. Но ещё больше Дайки переживал из-за гибели лучшего друга. Куроко Тецуя не был самым выдающимся выпускником Тейко. Каким-то образом ему, ничем не примечательному щупленькому пареньку, удалось попасть в особую программу. Желание защищать родину и доказать, что ты чего-то в этом мире стоишь, довели его до порога самой элитной военной школы. Однако изнуряющие тренировки не приносили никаких результатов — Куроко терял сознание, его рвало, тело просто не выдерживало нагрузок, и он по всем параметрам всегда болтался где-то в конце списка обучающихся. Однако, когда уже казалось, что ему в пору паковать чемоданы, потому как даже на миссии класса D от него толку будет как с козла молока, Акаши Сейджуро, сын самого Генерала Акаши Масаоми, обратил свое внимание на непримечательного паренька. Именно благодаря Сейджуро, Куроко сумел развить свои уникальные способности, и спустя некоторое время неформально стал шестым членом «поколения чудес», где он и приобрёл своё прозвище Призрак. Чаще всего Тецуя работал в паре с Аомине, что и послужило началом их немного странной, но всё-таки дружбы. К тому времени, как в Тейко прогремел взрыв, в отношениях всего «поколения чудес» возник раскол. Больше всего от них отдалился Тецуя, не принимая жестокую политику Тейко. Остальные асы слишком сосредоточились на развитии своих суперспособностей, чтобы полагаться и учитывать мнение Куроко. Воспользовавшись суматохой при взрыве, он просто исчез с базы Тейко и больше туда не возвращался. Он долго скитался, по тогда уже Империи, прежде чем наткнулся на группу повстанцев Сейрин, чьи взгляды на текущую политику Японии полностью совпадали с его собственными. Они стали работать вместе, а затем, когда спустя три года к ним присоединился Кагами, Сейрин решил начать действовать. — Всё это время я жил с тем, что убил тебя, — с горечью сказал Аомине. — Прости, Аомине-кун, — чуть улыбнулся Куроко, — я воспользовался тем, что ты натворил, и ушёл. Это произошло бы в любом случае — мне не было больше места в Тейко. Они немного помолчали, думая о своём. Такая тишина часто появлялась у них во времена Тейко, но никогда не приносила дискомфорта. — Мы пока задержимся здесь на пару дней, — вдруг сказал Тецуя, наблюдая за тем, как несколько офицеров спорят, — а затем двинемся дальше по плану. Дайки нахмурился. Он как-то упустил момент, что Тоуо не единственная действующая база Империи. — Йосен, — пояснил голубоглазый парень. — Там как раз сейчас находится друг Кагами-куна. — Друг? — стиснул в зубах уже потухшую сигарету Дайки. Куроко коротко кивнул. — Кажется, они знакомы с детства, и именно он подарил Кагами-куну кольцо, — ткнул он себе в район груди. — Кольцо, — эхом повторил Аомине. Он часто замечал, как Тайга теребил в пальцах эту безделушку, когда нервничал или волновался. Такое случалось крайне редко, но все же он сделал соответствующие выводы, что раз Кагами никогда его не снимает, то оно и многое для него значит. Хотя всё это время Аомине думал, что оно принадлежало его матери. — Десятый пойдёт с вами? — нарочито безразлично спросил он. — Да, он ведь наш ас, — ответил Тецуя. — Аомине-кун, у тебя ещё есть время помириться с Кагами-куном. — Какого хрена, Тецу! — вспылил Дайки. Группа офицеров начала оглядываться на них. — Не кричи так громко, пожалуйста, — попросил Куроко спокойно. Этот мелкий ушлёпок провёл в стенах Тоуо менее двух часов, а уже в курсе их с Кагами отношений! Аомине мысленно усмехнулся: именно видеть, подмечать детали, а также анализировать их, было тем, за что уважали и ценили Куроко. — Ты слишком много внимания уделяешь предмету человека, который тебе безразличен, — ровно пояснил Тецуя. Аомине посмотрел вниз. Он и в самом деле не заметил, когда успел вытащить из кармана джинс зажигалку, и сколько времени крутит её. Глаза заволокла пелена ярости. Нахмурившись, он замахнулся и выбросил зажигалку. Нещадно захотелось выпустить пар. Убить кого-нибудь с особой жестокостью, расчленить тело на мелкие кусочки. Хорошо, что Куроко уговорил этого гандона не идти за ним, иначе, Аомине мог поклясться, что его ничто бы не удержало от убийства аса Сейрин. Дайки не волновало, что станет с Тоуо, его не трогало, что его базу захватили бывшие союзники и товарищи по Тейко, а подруга детства Сацуки оказалась с ними заодно. Единственный человек, к которому он в данный момент испытывал безграничную ненависть, ещё вчера вечером лежал с ним в одной постели. Внимательно следивший за его лицом Куроко негромко произнёс: — Аомине-кун, не сердись на Кагами-куна. Ему тоже пришлось нелегко. — Что ты несёшь, Тецу, — Дайки не посмел поднять руку на своего друга. Но его глаза так и полыхали праведным гневом лишь от одного упоминания Кагами. — Он предал меня, и я не желаю даже слышать о нём! Выпалил Аомине и тут же замолчал, отвернувшись от Тецуи. Он намеренно избегал его пронзительного взгляда, чтобы не выдать своих эмоций, которые, впрочем, были написаны на его лице. — Ему тоже тяжело, Аомине-кун. Дайки предпочёл промолчать. Из дыры в стене Тоуо несколько человек вынесли профилированные листы и принялись заделывать ими ворота. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, Дайки оглянулся. Ему показалось, что в дверях аварийного выхода, откуда он вышел, мелькнули красные волосы.
