Второе дыхание

Прошел уже месяц, как Иви прислуживает у Ллойда. Она начинает замечать, как не удивляется при каждом шлепке, когда тот проходит мимо, не замечает, как после ужина, сама задерживается в его комнате, не замечает как сама же, зарываясь в блондинистые волосы, впивается в губы, не замечает, как привыкла к нему и, похоже, сама не против. Парень не может не усмехнуться этим изменениям девушки, балдеет, пока та сама усаживается на его колени, как дышит рвано и глаза в глаза смотрит. Она, как самый лучший кокс, себя мелкими порциями выдаёт, захлебнуться не даёт, сама же наслаждается властью над ним. Если сначала Иви была уверена, что это всё притворство ради побега, то сейчас же не знает ради чего это всё. Не знает почему не сбежала, хоть шансов было уймо. Ей бы головой о стенку биться, попрашать пустоту "за что?" и выть от безысходности. Одна ее часть всё к Ллойду тянется, принять его велит, а другая всё противится, коготки свои показывает. Она будто меж двух огней: с одной стороны Ллойд, с другой она сама же. Трудно думать об этом, но ещё труднее разобраться в себе, спросить бы себя "какого чёрта ты творишь?", дать ободряющего леща и за плечи потрясти. Потому что она разрывается между чувствами и разумом. Из-за этого в большинстве случаев, она закрывает глаза и, положив голову на накаченную тёплую грудь, к размеренному дыханию прислушивается, биты сердца ловит и вдыхает этот любимый-ненавистный аромат лайма — на те же грабли наступает, ошибку совершает, после которой сама от безнадежности выть будет. Иви, держа в руках поднос, без стука заходит в дверь и так же беззвучно закрывает ее. На цыпочках подкрадывается к кровати и, положив поднос на тумбу, походкой кошки к изножью кровати подходит. Коленом надавив на мягкий матрас, проверяет на беззвучность и на четвереньках к спящему комочку ползёт. Устраивается на сильных бедрах и, наклонившись, в губы целует. Ллойд просыпается, в поцелуй улыбается, бока сжимает и лениво, растягивая драгоценное время на поцелуй отвечает. Он, подхватив ее, опрокидывает ту на лопатки, сам на нее забирается и, нависая сверху, к желанным губам вновь припадает. Губы у нее такие мягкие, нежные, а ещё влажные от слюны, их сминать и сминать. - Всегда бы рано вставал, лишь бы ты меня так будила. - шепчет прямо в губы, ни на миллиметра между, чувствами делится и вновь губ касается. На самом деле, Ллойд уезжает на важную встречу и ему никак нельзя ее пропустить. Из-за этого, уже вчера сообщил девушке, чтобы та не несла ему завтрак, а понежилась в постели. Странно было бы если она послушилась — думает парень. Этот капризный ребёнок никогда не слушается, не подчиняется, всё по своему делает и только после этого в руки идёт. - Спасибо за завтрак. - усмехается тот и, ловя шлейф любимого омлета, ложится рядом, к себе притягивая, обнимает. Дышит куда-то в ее макушку, знает, что нравится и улыбается, когда та приятно ежится. - Остынет. - надувает губки девушка, смотря своими большими глазками на Ллойда. - Подождёт. - шепчет тот и чмокает в надутые губки. - Ты же не против, если пока тебя не будет, я буду в твоей комнате, м? - состроила милую рожицу та. - В таком случае будешь ждать меня здесь. - ухмыльнулся Ллойд и нахмурившись на то, что Иви вновь собирается встать, опрокидывает ее на лопатки и устраивается сверху. - Никуда не отпущу. Попытки сбежать, провальный план и долгий поцелуй — классика. С Ллойдом так всегда.

***

- Рассказывай. - приказывает Коул, вертя в руках бокал виски. - У Господина появилась девушка. - девушка в черном капюшоне, что прикрывает ее лицо, склонилась перед парнем, смотря в пол. - Ты и в тот раз так говорила. - хмыкнул Коул. - Но это оказалась массажистка. - В этот раз всё серьёзно, Господин, - клянётся та и поднимает голову. - Ее зовут Иви и она уже как месяц прислуживает Господину. Я бы не стала докладывать, не подтвердив свои подозрения. Они очень близки и это вижу не только я и персонал господского дома, но и дом Юнгхва и даже Сераль. Это единственная девушка, которую он обделяет вниманием. Не думаю, что мы ошиблись. - Раз всё настолько серьезно, - усмехается Коул, поставив бокал на стол. - То грех не воспользоваться моментом. Это отличный шанс пощекотать нервишки Ллойду. Ты отлично поработала. - улыбается парень и, вытащив из кармана мешочек, звеня, кидает его на пол к ногам девушки. Золото. - Благодарю. - поклонилась та и, быстро схватив мешочек, спрятала его в рукав кимоно. - Теперь нужно ее только поманить, - задумчиво тянет Коул, смотря куда-то сквозь. - А потом прихлопнуть. Как раз сегодня Ллойд уезжает на встречу. Так маленькими шажками мы и добьём его. - сжимает кулаки тот. - А ты устрой всё. За тобой придет чёрный ниндзя, ты только очисть для нее пути и она схватит девку. Давно она не была в действии, небось позабыли ее уже все. - Будет сделано, Господин.

***

Уже больше месяца Ния не видит Джея. Если она сначала злилась, ругалась, метала всё на своём пути и выплёскивала злобу на невинную прислугу, то сейчас ей просто никак. Будто всю жизнь высосали, цели отобрали и она теперь, будто пустой сосуд, такая же пустая и безэмоциональная. С уходом Джея, будто после катастрофы, только глушь оставил, свинцовыми тучами затянул всё безоблачное небо девушки и теперь она уже как месяц не видит солнечного света. Ей хочется плакать, себя винить, биться в истерике — только ничего из этого не поможет. Не поможет вернуть Джея, не поможет вернуть прежнюю жизнь. Ее глаза, в которых только вчера бурлила радость, счастье, жизнь, стали стеклянными и холодными. Кай замечает изменения в сестре, знает, что из-за художника, на себя злится, что не уберёг ее, поддерживает, вернуть прежнюю Нию пытается. Только не получается от слова совсем. Она будто бы и не слушает, лишь поддакивает иногда, улыбается фальшиво для "отстаньте" и возвращается в свое ничегонеделание. Она скучает. Очень. До кровавых полумесяцев на ладонях, до пятен перед глазами и тоска уже достигла своего апогея. Она уже во всех ее действиях отражается, показывает насколько несчастна и взвыть бы, зарыдать, только силы давно кончились. Она жалеет. Хочется вернуться назад, туда, к беседке, где всё началось, остановить себя, леща дать, заткнуть, лишь бы не говорила ничего Джею, лишь бы тот не смотрел своими огорченными, полные боли, глазами, не обнажал бы душу, сердце бы не терзал. Она бы накинулась на парня с одним единственным "прости", в котором запечатаны и грусть, и отчаянность, всё в одном флаконе, в удушающем, щемящем "не уходи". Эта боль обвалакивает всё нутро, уже вместо крови течет по венам-сосудам, вдохнуть не даёт и убивает изнутри. И никакой доктор не поможет, все лекарства будут бессильны, потому что это угасающая любовь. Ее подлечишь лишь прежней, залатаешь, шипя, кровоточащие раны, ее подлечишь лишь крепкими объятиями, колючищими губами одного единственного человека, у которого в руках еле живое растерзанное сердце девушки. Нельзя оставаться дома, в четырех стенах, ждать его на белом коне, ведь уже как месяц прошёл, самой надо идти, бороться за любовь, вернуть его, вернуть себя. Ния, одевшись, вышла из дома, бросив короткое кучеру "не надо", и побежала к арке. Нужно сократить путь, прибежать к нему, обнять, поцеловать и шептать "прости, прости", пока прижимаешь к себе крепко-крепко, как можешь. Девушка бежит со всех ног, кимоно мешает, заплетается в ногах, лодыжки безбожно ноют от деревянных сандалий, а дыхание к чёрту сбито. Желание увидеть Джея сильнее всех, оно преобладает сейчас чувствами Нии, это ею только и управляет. Девушка, отдышавшись, остановилась в пяти метрах от открытой двери дома. Оттуда свет полоской озаряет серый асфальт и сердце так трепетно колыхнулось. Сейчас она зайдёт и встретит его. Она, в неверии, сделала один шаг, а потом ещё и ещё пока не добралась мелкими шажками до двери. Потянула за ручку, но вдруг оттуда вышла какая-то девушка и, улыбнувшись, кинула поспешное "извиняюсь" и ушла, стуча каблуками. Ния, будто пребывая в трансе, уставилась на удаляющуюся фигуру вдали и медленно зашла в дом. Всё так же. Голые стены, на старом диване лежат холсты, а на мольберте белая потрёпанная ткань закрывает недоделанную картину. Ния, с рыком вздернув ткань, ошарашенно смотрит на холст. Недоделанный портрет той самой девушки, которая только что отсюда вышла. И вдруг в Нии что-то с треском разбилось. Она проводит пальцем по темным волосам по холсту, переходит к молочной коже, размазывает незасохшее масло, а по щекам текут горючие слёзы. Неужели всё? Вот так просто? Переключился на другую? Забыл ее? Девушка отталкивает от себя холст и тот с глухим стуком падает на пол. Ее руки трясутся, в комнате всё плывёт из-за застилающих слёз и разнести бы этот чертов дом на щепки, сжечь до тла, но боль все конечности сковывает. Ния швыряет мольберт в сторону и, оседая на пол, начинает тихо реветь. Джей своим уходом и сердце, и душу забрал, холод оставил. Ние теперь себя собирать по крупицам, склеивать, учиться заново жить. Она вдохнуть без боли не может, каждый стук беспомощной мышцы гулким эхом отдается в ушах — не избавиться. Девушка, на ватных ногах пройдя к дивану, осмотрелась. - Ния.. - парень, охнув от неожиданности, уронил кисточку. - Ты меня напугала. Девушка прикрыла ладошкой рот, чтобы не закричать, чтобы вся горечь, вся боль не вывалилась, она ее сохранит, в себя впитает, станет с ней одной целой. Ния, встав, медленно прошла к двери. -Почему не приходил? - картинно обижается та, обводя пальчиком невидимые узоры на его груди. - Ты же знаешь, простому художнику не пробраться в этот большущий особняк. Щёки жгут горючие слёзы, их бы вытереть, сдереть вместе с кожей и глаза прикрыть, только вот влага вновь набирается, крупными каплями скулы лижет. Внутри пусто, всё умерло уже давно, пламя прошлось, после себя пепел и оставило. Так обидно, так больно, хочется домой, обратно, в этой клетке без новостей и картин жить, справляться было намного легче. Намного. В незнании перенести горечь легче. Девушка сама виновата. Зачем пришла? Чего ждала? Джея с цветами в руках? Такого же убитого горем парня? Она сама построила всё это подобие любви, сама же в неё поверила, этим и жила. А сейчас он вышел из игры, одну оставил, в горькую правду с головой окунул. - Не обижайся, - треплет тот за ее пухлые щёчки и усаживает на старый диван. - Хочешь чай? Да. Очень. Ния, выйдя из дома, беззвучно прикрыла дверь и пошла обратно домой через самый длинный путь, в надежде потеряться, забыться. Ее одним этим портретом в доме по полу размазали, воздух перекрыли, так лежать и оставили. Эмоций уже ноль. Джей, замерев за углом, наблюдает за удаляющейся фигурой. Он хотел было окликнуть ее, но открыв рот, тут же его и закрыл. Парень, сжимая в руках лямку сумки, прокусил губу и зашёл в дом.

***

- Слушай, как думаешь, Кай там? - тихо спрашивает Скайлор, неся поднос. По правую сторону идёт Иви тоже с подносом в руках и пытается не засмеяться странному поведению подруги. - Перестань улыбаться! С Ллойдом ты уже попращалась, а я с Каем даже не виделась. - восклицает та, нахмурившись. - Да увидишь ты его. - закатила глаза Иви и, постучав, вошла в комнату, дав пройти и Скайлор. На самом деле Иви хочется смеяться. В комнате сидит Кай, а Скайлор проходит, будто бы его здесь и нет. И как только дверь закрывается, девушка, наспех поставив поднос куда-то на стол, побежала прямо в объятья парня. Что же, придется Иви работать за двоих. Они такие шумные, такие несдержанные, что девушке иной раз приходится зажмуриться. Иви, наверное, в сотый раз закатив глаза, плетется к двери с двумя подносами и, беззвучно дернувшись за ручку, выходит из кабинета. Девушка насвистывает незамысловатую песню из трёх нот, смотрит куда-то в стороны и вдруг, запнувшись, падает. - Слышал? - Скайлор, оторвавшись, с недопонимаем посмотрела на Кая. Тот, не хотя, отодвинулся и вскинул бровь. - Как будто что-то упало.. - Ничего не слышал, - прошептал он и вновь потянулся за губами, но встретился с мягкой ладошкой. - Я проверю. - серьёзно сказала та и, поднявшись, побежала за дверь. В коридоре пусто и глухо, лишь на полу сверкали серебряные перевернутые подносы. - Иви..?