Второе дыхание

Ллойд в бешенстве. Как только он прибыл на встречу его люди доложили, что Иви украли. Мало того, что встречу пришлось перенести, он выплеснул злость на весь чёртов персонал. Он на взводе, тронешь — взорвётся. Воздух наэлектрезован, кажись зажги свечку, всё взлетит ввысь. Внутри Ллойда такая буря, метающая всё на своём пути, ему хочется разнести все вокруг, в первую очередь охрану и прислугу, потому что какого чёрта они не уследили за ней? Внутренний зверь рычит, когти о и так разорванные, кровоточащие стенки скребёт, выплеснуть всю энергию хочет, требует свое. Ллойд влетает в кабинет и, проигнорив приветствие, сел на кресло, потребовал виски со льдом и перевёл холодный, пронизывающий взгляд на девушку. Как известно, единственная свидетельница. - Господин, вам чай или кофе? - служанка, подняв глаза, тут же встретилась с ледяным взглядом напротив. Пискнешь — треснет и осколки полетят прямо на тебя. - Какой к чёрту чай, - зло цедит Ллойд. - Не томи и докладывай. - На самом деле Иви не украли, - начала та, на что Ллойд удивлённо вскинул бровь. - Она сбежала. У нее был отличный шанс, ведь Вас не было, большая часть охраны ушла с Вами. И дошли слухи ложные. Ее подруга — Скайлор, может ее прикрывать. По мере того как девушка бескончаемо говорит, Ллойду кажется всё это сном, кошмаром. "Что она несёт?" вертится в голове. Миллион вопросов и, даже если и есть ответы, в них Ллойд отчаянно отказывается верить. Он взмахом руки велит выйти ей и, схватившись за виски, закрывает глаза. Нет, этого не может быть. Иви его никогда бы не оставила, ведь она любила его.

Любила.

В голове он лихорадочно прокручивает их моменты, вот только уцепиться ни за что не может. Она никогда не говорила ему, что любит. Эта новость под дых бьёт, всю почву из-под ног выбивает и тут не спрячешься ни от кого, тут надо снутри все вырывать. Внутри всё ноет, в эту подлость, эту использованность верить отказываются, но всё равно ломит. Ллойд будто бы крошится, меньше становится, ему белый свет не мил без этой лисы. Она метко, без слов, нож вонзила по рукоять, так и оставила гнить, а он в своей луже крови захлёбывается, думает где же он так знатно оплашался. Внутренний зверь скулит, всё вертит головой, да лапками мордочку прикрывает. Не может быть. Ллойд с рыком все вещи на столе опрокидывает, встаёт и окно открывает на распашку. Дышать нечем. Весь кислород выбили этими новостями, теперь лежит и в себя приходи, смеются, на сколько жалок и слеп показывают. Что он мог упустить, где совершил ошибку? Ллойд раненным зверем воет, не знает что делать. Его сломали так просто, одним словом и ему теперь самому справляться, потому что плечо сбоку оказалось ненастоящим. Попробуй на нее голову положи, испарится, исчезнет, одного оставит. Ллойд эту иллюзию терять не готов, пусть ещё побудет немного. Он должен быть сильнее, прислушиваться не сердцем, а разумом. Воспринимать ее не как любимую девушку, а как простую прислугу. Как бы тогда он поступил? Легко. Он не должен поддаваться эмоциям и если на то правда то пусть, Ллойд ее примет, как горька она ни была бы. Потому что это жизнь, в ней ничего сказочного и розового нет, в ней всегда что-то с подвохом, что то не то и только слабый падёт. Ллойд огонь и воду прошёл, все преграды с землёй сровнял и сейчас сдастся? Ни за что. Да, ему больно, ему хочется метать всё вокруг, да, он ранен метко в самое сердце, да он слаб перед этой девушкой. Но он построит иллюзию для всех, для себя и для неё, что сильный, что ему наплевать, скроет настоящие эмоции под сто и одну проблему, подлатает себя и заново в бой вступит, где будет ещё кровожатнее, ещё жёстче. Потому что так учатся жить и сильным людям непочём все удары судьбы, хоть и сверху слева невыносимо колет. Они примут всё, потому что с болью становишься сильнее, потому что она делает человека непробиваемым. Пусть эта истерзанная ненужная мышца будет пропускать последние биты, он ее вырвет и утопит, зароет, от глаз скроет. - Найти ее, - прошипел Ллойд. - Из-под земли достать, но найти и доставить ко мне. Нет, Ллойд так не сдастся. Раз эта лиса хорошего языка не понимает, он по другому будет с ней. Хоть на цепь посадит, но она никуда от него не денется.

***

Ния не знает уже когда последний раз ела, когда вышла и как добралась до беседки. Ноги как-то сами привели и пусть девушке плохо, что впору умереть, здесь уютно и тихо. Ния села на скамейку и провела ладонью по дереву. - Я пришёл, - запыхавшись, юркнул в беседку Джей и, на ходу обняв девушку, плюхнулся рядом. Его рубаха перекошена, лямка сумки с плеча спала и вид такой запыхавшийся. Почему он до сих пор в голове? Он без спроса, нагло врывается и крутит воспоминания в голове, как клеймо, везде и всегда даёт о себе знать. Ния прикусывает губу, моргает часто-часто, влагу с глаз прогоняет. А в голове его наизусть выученный образ проявляется, его чистая улыбка и светлые глаза, в которых нет дна и девушка, сорвавшись с обрыва, в них давно упала в самую пучину. - Ты чего? - Джей выпрямился и обеспокоенно взглянул на Нию. Она стеклянным взглядом уставилась на проход, всё молит высшие силы его сюда привести. Ей бы хоть одним глазком его увидеть, в последний раз вдохнуть этот родной аромат. Ния отводит голову в сторону, влага на глазах всё обильнее, она крупными каплями начинает скатываться с щек. Она вновь моргает, губы прикусывает, чтобы этот несчастный вздох притупить, обратно в себя глотнуть." Лишь бы не разреветься, лишь бы не разреветься.." - Прости. - Джей виновато опустил голову. Его голос что уже в голове засел, убивает, вновь взял побольше сгусток боли гвоздями прямо в сердце прибивает, не щадит, лишь сильнее молотом замахивается, кровью всё здесь утопить грозится. Ние бы вновь проглатить эту накатывающуюся истерику, вдохнуть поглубже и к пению лесных птиц прислушиться. А не вот это всё. Ей безумно хочется сейчас обнять его. Вот бы он пришёл. Вот бы притянул к себе и обнял, шепча "Всё закончилось, это сон". Вот бы, перебирая прядки, мягко улыбнулся ей. - Я так скучал. Вдруг все разбилось. Ния, резко подняв голову, ошарашенно взглянула на парня. - Напугал? - усмехнулся Коул, плюхаясь на скамейку поближе к девушке. - Катись. - Может, - цокнул языком парень, откидываясь на сиденье. - Ты расскажешь мне почему упустила девчушку? Но ты же знаешь меня, я всё подстроил под ее побег, что меня это всё не коснется. Я пологался на черного ниндзя. Ты меня очень огорчила. - Черного ниндзя больше нет. - отрешённо ответила Ния, горько усмехаясь. - А жаль, - картинно надул губы Коул и, вздёрнув подбородок, прикрыл глаза, вслушиваясь в успокаивающее чириканье птиц. - Огонь красив, правда? Вот даже солнце. Так тепло греет лучами. Дарит жизнь. А у некоторых и забирает. - задумчиво тянет тот. Ния на секунду застывает. Всегда его такой тихий спокойный голос сулит в себе катастрофу и невозвратимые последствия. Девушка аккуратно повернула голову в его сторону. - О чём ты? - голос не дрожит, он тихий-тихий. Такая интонация настораживает, бдительность будит. Ния в его взгляде смешинки ловит, от этого удушающего молчания ежится. Она начинает вспоминать всех кому бы мог угрожать он, пытается понять смысл его слов. - Надеюсь, - начинает со вздохом Коул. - Он запечатлит это пламя на холсте. Ния, округлив глаза, рывком встала и притянула того за ворот. Он всё такой же спокойный, улыбается. - Что ты натворил? - цедит та. У нее кровь бурлит, злость выплеснуть мечтает. Она беспокоется. Очень. За того, о котором столько месяцев думала. За того, о котором сердце гулко бьётся и, наверняка, будет биться ещё долго. - Наказание за невыполненное задание. Ния, оттолкнув того от себя, что есть силы побежала к арке. Надо успеть. Надо бежать. Потому что если Ния не успеет, она всю жизнь корить себя будет, всю жизнь его убийцей называть себя будет. Она бежит, игнорируя боль в ступнях, игнорируя чёртовы слезы, которые должны были высохнуть ещё дома, перед портретом той незнакомки, когда уже решено было, что всё кончено. Но как объяснить это капризному сердцу? Как сказать не биться больше, не любить его, не сметь. Оно ведь только о нём и думает, глух на табу его хозяйки и боль дарит, делится, впитать в себя заставляет. За горесть, за тоску, за то что с любимым быть не может. Его имя уже выжжено в ее сердце, в самом центре. Оно колит, о себе напоминает, как проклятье. Ния замедляет бег, всё меньше и меньше пока вовсе не остановилась. Не остановилась за его спиной. Он сидит, опершись о свои колени, и смотрит на пламя, что бесщадно поглощает его дом. Он не шевелится, смотрит только вперёд. Девушка, закусывая губу, чтобы не завопить от счастья, аккуратно подошла со спины, садясь на корточки и мягко, будто боясь, обняла того за пояс. Ния нежно сплела пальчики вокруг него и положила голову на его лопатки. Джей не сдвинулся с места, всё так же смотрит на пламя и задумчиво закусывает внутреннюю сторону щеки. - Мне больно. - подаёт голос тот. Ния не смеет сказать что-то, лишь сильнее прижимается, будто сможет помочь. "Мне тоже" - мысленно отвечает та. - Все мои работы, недоделанные картины, чистые холсты, на которых я мог бы запечатлить что-нибудь новое, наборы цветных масел и кисточек, все мои старания — всё там. - показывает на пламя. По мере того как парень говорит, Ния обнимает ещё крепче. - Но ещё больнее осознавать то, что вместо всех моих работ, должен был быть я. Понимаешь? Кто-то этого хотел. - Я этого не хочу. Сказано с такой печалью, с такой нескрываемой тоской, что впору вскрыться. Джей, осторожно повернувшись, взглянул на неё. Такие же тёмные, как ночь, глаза, смотрящие с такой нежностью, с такой любовью, что хочется ответить, хочется обнять так крепко, до хруста костей, как никого и никогда, почувствовать тепло под ладонями, ловить горячие вздохи, ощущать грудью биение гулкого сердца. Вот оно счастье. Джей попусту хотел изобразить на холсте покой, любовь и уютность, пока в душе творился полный хаос. Ведь все его лучшие картины получались только с ней, только с мыслью о ней. Она — его будильник вдохновения, чистый, свежий, лёгкий, как аромат после дождя, обвалакивает, отборной музой поит. Джей, подавшись вперёд, обнял ее, невесомо касаясь губами ее щеки. Ния ответно прижалась, голову на его плечо кладя. Буря боли наконец утихла, облака отогнала, солнечный свет медленно начал освещать потухший сад, цветы, что когда-то благоухали, расцвели, ярче начали сиять. Ведь ее солнечный свет это Джей, простой художник, у которого ничего нет, кроме ее сердца. И пусть он без гроша, картины пишет, весь в масле перепачканный, в нём покой и счастье Нии. И она нигде, ни за какие деньги не сможет купить всё то, что чувствует с этим парнем. Потому что это любовь и она безмерна.

***

Иви нашли тем же утром. В любом случае так доложили Ллойду. Ей срочно нужно увидеть Ллойда. Объяснить, рассказать как есть, потому что, по всей видимости, ему доложили ложь, в которую он, дурак, поверил. Но амбалы, держа ее в руках, проходят мимо его кабинета. Иви резко вырвалась из хватки, а те, не ожидая, упустили ее, тут же рванув за ней, вот только Иви уже вбежала в комнату. - Ллойд что это означает? - с нескрываемой злостью, запыхавшись, спросила та. Ллойд же сидит за столом, как ни в чём не бывало, перебирает листовки и что-то заполняет. Его лицо не выражает никаких эмоций, он сосредоточен только на документах, временами записывает что-то и ведёт себя так, будто здесь в комнате никого и нет кроме него. - Ллойд..? - Во-первых Господин. - холодно поправил тот, даже не смотря на нее. - Во-вторых я не приглашал тебя сюда. Выйди. - он даже не смотрит на нее, голос такой холодный, строгий, он вымораживает все внутренности, толстой корочкой льда покрывает. - С каких пор? - тихо, еле слышно спросила та. - С каких пор ты начал верить в глупости своих подчинённых? - лицо девушки искажается гримасой непонимания и разочарования. Он своими словами ей без анестезии грудь распарывает и сердце вырывает. Этот холод, что исходит от ее Ллойда, на изнанку выворачивает, пить свою же кровь заставляет. В душе такая вьюга, такая буря, что выметает всё, оставляет за собой снежную пустыню и делай что хочешь, потому что всё, конец. Конец всех их начинаниям, всем разрастающим чувствам, на корню и на них месте остаётся лишь зияющая дыра. Она ноет, своей болью убивает, всё в покое не оставляет. В кабинет заходят те самые амбалы, что несли Иви чёрт знает куда, и, склонив головы, тихо остановились сзади девушки. Один взмах руки Ллойда и они, схватив барахтующуюся девушку, волокут к выходу. - Ллойд, - девушка, с трудом схватившись о косяк двери, продолжила. - Господин! Один лишь взгляд Ллойда остановил грамил. Он идёт тихой поступью, как идёт хищник к жертве, и, подойдя в плотную, вскинул бровь. Меж них жалкие сантиметры. Это единственный шанс девушки. Единственный шанс объясниться. - Ллойд, я правда не знаю как так случилось и Парень, склонив голову, медленно приблизился губами ее губ, пока мягко не прикоснулся их. Вот так, просто взял и заткнул. Он целует — растягивает, лениво губы раскрывает, целует так, будто в последний раз, время оттягивает, наслаждается, облизывает — прощается. Оторвавшись, он медленно поднял взгляд на девушку. Из-под чёлки его глаза ещё темнее, как омуты, притягивают. - Ты же меня, - тихо начала девушка, смотря прямо глаза в глаза. - Не отпустишь? Тишина. От нее хочется спрятаться, зажать уши и бежать куда подальше. В этих родных глазах нет ничего, ни ответов, ни вопросов, лишь пустота. Она поглощает с головой, ждать заставляет и удушает своей тишиной. Парень, мягко коснувшись ее плеча, толкнул. Прямо в руки своим подчинённым. Прямо в бездну. Прямо в пропасть. Лишил света, отнял всё и бросил в тёмную пучину где нет солнца, где нет ничего, где нет его.