Lotte

      Февраль застал Шарлотту на грани душевного равновесия. Когда за пределами ее мрачного старого дома были только бесконечное стылое небо и тусклый белый снег, она почти не покидала большого с шелковой драпировкой кресла у камина и не отрывала глаз от писаний святых, которыми увлеклась некоторое время назад. К озеру девочка не ходила с тех самых пор, когда она имела глупость связаться с иными силами и в уплату за это получила вереницу ночных кошмаров. Иногда ей снился тот самый сон до мельчайших подробностей, и каждый раз Лотте чувствовала себя жалкой своими попытками изменить его исход. Иногда сюжет двигался в совершенно противоположном направлении: Роберта там уже не было, Шарлотта была совсем одна на том берегу. Волки плыли через озеро, неловко барахтаясь, а потом, словно к их шеям были привязаны тяжелые железные цепи, один за другим уходили на дно. Когда все кончалось, на руках у девочки оказывались те самые мертвые щенята с окровавленными крохотными мордашками. А однажды со дна озера поднялся уродливый, сгнивший до костей труп ее матери. Она улыбалась своим костлявым ртом, а обрывки плоти на ее лице хаотично пульсировали. На руках она нежно держала пищащих волчат, но когда они оказывались у Шарлотты, их сердца уже не бились.       Но это было не единственное, что начало пугать Лотте по ночам. С того времени, когда Шарлотта впервые увидела сон, в комнате на верхнем этаже не прекращались странные звуки, напоминающие скрежетание звериных когтей о деревянную дверь. Комната девочки располагалась в самом дальнем конце дома, за несколько поворотов извивающегося коридора от лестницы на верхний этаж, но она слышала этот жуткий скрежет так явственно, будто бы его источник находила прямо за стеной. Когда Шарлотта просыпалась от кошмаров или от звуков, она слышала, как старая перечница Дагмар суетливо бегает туда-сюда по дому, словно большая серая крыса.       Наутро скрежетания исчезали, будто их и не было. Лотте с трудом поднималась с постели, ее глазницы глубоко утопали в фиолетовых кругах, она без остановки зевала, а днем, когда в доме было совсем тихо и мрак не порождал кошмары, она спала, свернувшись клубочком в своем кресле. Так тянулось почти до самого конца заморозков. В начале весны солнце, наконец, начало проглядываться сквозь непроницаемую серость, и, может оттого, Шарлотта начала чувствовать себя гораздо лучше. Сны беспокоили ее все реже, в доме становилось все тише, да и, кажется, даже ее родные оттаяли, как будто бы оттепель коснулась и их.       Холод и влажность совсем подкосили и без того слабого лорда Блюментрост. Он харкал кровь, был бледен и худ, но все же умудрялся портить жизнь своей дочурке постоянными криками полными ненависти взглядами. Однако когда холода прошли, он как будто смягчился. До Шарлотты дела ему так и не было, разумеется. Но, по крайней мере, он чаще держал свой рот закрытым.       Бабушка также была спокойна и равнодушна, однако вдоль ее переносицы проросла глубокая морщина, как будто леди Блюментрост была чем-то очень сильно озабочена. Несколько раз Лотте удалось подслушать отрывки их с Дагмар разговоров, однако ни о чем конкретном речи не шло. Лишь однажды прозвучала странная фраза, от которой у девочки волосы зашевелились на затылке. Пора выпустить это в лес, миледи, стоит ему вырваться… вы все сами видели… это зверь, чудовище в человеческом обличии, мы больше не можем держать это в той комнате.       Это были слова обычно совершенно бесстрастной Дагмар. Шарлотта выглянула из-за угла и увидела, что старая служанка вся белая, как тающий снег за окном. Тогда девочке стало по-настоящему страшно смыкать глаза. Кошмары снова одолевали ее каждую ночь. В своих снах она чувствовала зловонное дыхание на своей щеке, слышала свистящий скрежет когтей и видела чудовище. Его прятала глухая темнота, поэтому она не могла разглядеть его жуткий облик. Но Шарлотта точно знала, что это Оно. Оно пришло за ней этой ночью. И Оно получит свое.

***

      Катрин не говорила с Лотте уже несколько недель. Казалось, она исключила ее из своей жизни навсегда. А может, она стыдила себя за то, что произошло между ними тогда. Роберт сделал принцессе предложение на следующее же утро после ночных бесед с Шарлоттой. В душе он чувствовал, что пляшет под ее дудку, однако позже, немного поразмыслив, он решил, что, в сущности, идея не такая и скверная. В какой-то момент он даже обрадовался сложившейся ситуации. Жениться на наследной принцессе значило для него навсегда обеспечить себе достойное место в высшем обществе и принять титул Великого Герцога Весперского. Что же до свадьбы Шарлотты и короля… вскоре это перестало его волновать.       Роберт слушал военные доклады в своих покоях, когда его невеста решила посетить его. Катрин, в нежно розовых с жемчужной россыпью шелках, с вплетенными в золотые волосы алмазными нитями и с трогательной улыбкой на пухлых, почти детских губах, выглядела обворожительно. Роберт раскланялся с ней в любезностях и тут же выгнал всех докладчиков из покоев. В его голове уже давно были мысли о прекрасной принцессе с птичьими мозгами. Он всегда бесстыдно рассматривал ее силуэт под тесными корсажами и размышлял о том, какого это — коснуться ее маленьких напряженных сосков и грубо впиться в них зубами.       — Милорд, — нежно шепнула Катрин, словно затаив дыхание от восторга. В ее сердце жила тревога, она пришла разбить сердце своем возлюбленному, своему милому, доброму Роберту.       — Моя принцесса. — Ее новоявленный жених едва слышно коснулся ее щеки своими губами, и Катрин почувствовала его горячее дыхание, украдкой ползущее вниз по ее тонкой шее. — Я так рад, что Вы пришли. Могу я предложить Вам вина?       — Ох, нет-нет. Я пришла поговорить с Вами, милорд. Это касается Вашей кузины, леди Шарлотты. И нас…       Роберт замер на мгновение, а затем сузил глаза. То, что сказала принцесса, пришлось ему явно не по душе. Внутренний голос подбросил ему несколько настораживающих идей касательно предстоящей беседы.       — И что с ней? Это как-то связано с королевской свадьбой?       — Напрямую, — решительно кивнула Катрин и изящно присела на широкую тахту, расположившуюся вдоль стены. Роберт сел рядом и аккуратно взял ее руку в свою. Она смущенно улыбнулась: — А знаете, от вина я все же не откажусь.       Роберт послушно налил ей почти доверху полный кубок красного малинового вина и снова сел рядом, внимательно слушая каждое слово Ее Высочества.       — Не поймите меня превратно, милорд, я в восторге от грядущей нашей с Вами свадьбы. Но сейчас… я сомневаюсь, что делаю все правильно. Шарлотта выходит за моего отца, она станет королевой. А кем сделаюсь я? Я думала, мой отец уже никогда не сотворит такую глупость… жениться на служанке! — она тут же потупила взгляд, — Простите, милорд, она Ваша леди-кузина, но все же…       Роберт ободряюще ей улыбнулся, хотя в голове его запульсировала тревожная мысль. Неужели принцесса вознамерилась отменить их свадьбу?       — Так вот, — глотнув пьянящего напитка, продолжила Катрин, — я люблю Вас всем сердцем, милорд. Но эта неожиданная война, я даже не осмелюсь назвать это ссорой, с вашей леди-сестрой заставила меня задуматься… может, — принцесса глотнула еще, — может, стать королевой это то, что я действительно желаю? Может, мне не стоит расторгать помолвку принцем Балдуином. Может, это решение моего отца было верным… для моей безопасности? Роберт прикрыл глаза, челюсти его сжались с такой силой, что он испугался, что Катрин услышит их скрежет.       — Послушайте, любовь моя. Не нужно так пугаться. Вы ведь первая и единственная наследница на престол. После смерти короля леди Шарлотта станет никем, вдовствующей королевой без права исполнять роль монарха в Весперии.       — Нет, нет. — Кудряшки Катрин задергались из стороны в стороны, и Роберту захотелось вырвать их с корнем. Оно до дна осушила свой кубок, и Роберт тут же налил ее еще один. — Я все обдумала, милорд. О, я так люблю Вас… — ему показалось, что сейчас она разразиться слезами, однако она будто бы сглотнула накатившие рыдания, — но мы не может быть счастливы. Мое сердце разрывается, но я должна поступить мудро, любовь моя. А что, если у Шарлотты родиться сын? Мальчик? — Принцесса сморщилась. — Тогда этот мальчик станет первым на трон. И после смерти отца Шарлотта будет править, как его регент. Ох, как же я ее сейчас ненавижу!       Катрин в несколько глотков осушила и второй кубок. Взгляд ее заметно помутнел, и у Роберта родилась идея, которая могла бы спасти его светлые мечты о блестящем будущем Великого Герцога Весперии.       — Моя дорогая, выпейте еще, — он подал ее еще один наполненный кубок, — я вижу, Вам совсем не с кем поговорить.       Катрин сделала сразу три больших глотка, и мужчина хищно оскалился.       — Поговорите со мной, любовь моя.       — Ах, раньше я говорила всегда лишь с Шарлоттой. Я так любила ее. А что сейчас, спросите Вы? — принцесса жалобно шмыгнула носом. — Сейчас я хочу презирать ее, но не могу. Потому что она моя милая Лотте. Моя самая дорогая подруга. Может, она не виновата? Может, мой отец принудил ее?       Роберт изображал неутомимую увлеченность этой беседой, однако истинным предметом его интереса была красная жидкость в кубке, точнее, ее там отсутствие.       — Позвольте мне налить Вам еще, — мягко прервал он, вынимая кубок из онемевших рук принцессы.       — Не нужно, милорд. У меня и так уже все двоится в глазах. — Но Роберт и не собирался ее слушать.       Принцесса пила большими глотками и продолжала:       — Я так привязано к ней. Она такая хорошая, такая нежная. Вы так напоминаете мне ее. Может, поэтому я Вас выбрала, — Катрин бессмысленно улыбнулась в пустоту. — Не подумайте, милорд, я хочу, чтобы она была сачстлива… счастлива. Но… не так. Вы понимаете? Хочу, чтобы она была счастлива со мной. Всегда была со мной. Всегда…       Катрин напоминала ему сейчас неумолкающую жабу на болоте во время сумерек, — она болтала без остановки, делая перерыв только на то, чтобы выпить еще вина. Она выливала на него все, что накопилось в ее болтливой душе. Роберт, заскучавший от бормотаний девушки, закрыл ей рот рукой и улыбнулся с деланной теплотой.       — Вы сейчас словно упадете, моя милая. Может Вам лучше прилечь?       Катрин посмотрела на него своим пустым расфокусированным взглядом, и что-то в лице Роберта заставило ее резко замотать головой.       — Нет, что Вы! Мне уже нужно идти. — Она неуклюже поднялась на ноги и попыталась высвободить свою руку из рук Роберта, однако его хватка была железной.       — Никуда Вам не нужно, Ваше Высочество. Присядьте… ну же, смелее.       У Катрин мурашки побежали по спине. Она вдруг резко отрезвела из-за обуявшего ее страха.       — Милорд, что Вы себе позволяете?! Отпустите мою руку! Сейчас же! Стража! Стража, помогите!       Но никто не ворвался в комнату на помощь принцессе.       — Я отпустил всю свою стражу в таверну еще в полдень, Ваше Высочество. — Он улыбнулся, и от этой улыбки Катрин разрыдалась.       — Прошу Вас, милорд! Не пугайте меня так!       — Тогда не пугайтесь. — Роберт наклонился к ее шее и впился в нее губами, пока его руки бессовестно лапали ее груди и ягодицы. Он обращался с особой королевских кровей, словно с девкой из дома утешения. Катрин пыталась кричать, но ее крики преграждала его огромная ладонь. Он резко развернул принцессу спиной к себе и расшнуровал ее корсет. Катрин, никогда не испытывающая на себе ни подобного страха, ни подобного к себе отношения, в одночасье потеряла сознание. И через несколько минут, когда она пришла в себя, она лежала ничком на тахте совсем без своих изящных одежд.       — Всегда мечтал лишить невинности какую-нибудь напыщенную маленькую принцесску. Отыметь, словно трактирную шлюху, — зашипел он ей на ухо. — После такого я буду обязан на Вас жениться, Ваше Высочество, уж поверьте. После того, что я с Вами сделаю, на Вас не захочет жениться даже вонючий попрошайка на рынке.       Катрин вскрикнула и зарыдала с новой силой. Он развернул ее на спину, и она пыталась всеми силами прикрыть наготу. Роберт сжал ее руки, чтобы хорошенько рассмотреть то, что она может предложить ему этим дивным вечером. Он обвел гнусным взглядом коричневые ореолы ее сосков, спустился к слегка выпирающему животу и, наконец, замер на треугольнике жестких темных волос между ее ног.       — Королевские прелести… что может быть лучше этого зрелища? — Роберт по-звериному облизнулся.       Катрин взвизгнула, когда он грубо укусил ее за сосок и больно стиснул груди. Она отбивалась и кричала, но никто во всей Весперии будто бы не слышал ее отчаянных воплей. Роберт кусал ее живот, а затем зарылся носом между ее ног и слегка прикусил клитор. Принцесса рыдала и молотила его миниатюрными ладошками. Ей никогда в жизни не было так страшно, так дико и так отвратительно. Все теплые чувства к этому чудовищу унесло, словно ветром. Остался лишь страх и ничего больше.       Роберт запустил пальцы внутрь, и по лицо его перекосилось от довольного мерзкого оскала.       — Так невинна, — зашептал он, наклонившись прямо над ее мокрыми от слез губами. — Как жаль, что пришла пора прощаться с девичеством, любовь моя. Как жаль, что наша брачная ночь не была столь же романтичной, сколь я рисовал ее в своем воображении. Катрин заскулила и зажмурилась. Он поцеловал ее коротким безэмоциональным поцелуем. Она услышала, как он стягивает с себя панталоны, а затем почувствовала касание чего-то твердого и горячего к своему бедру.       — Ну же, Ваше Высочество. Взгляните, что у меня для Вас есть       Она приподняла веки и перед ее взором все вдруг поплыло. Она увидела Это между его ног. Она никогда раньше не видела эту часть мужского тела. «Это» было слишком огромным, чтобы поместиться в нее. Она запаниковала вновь и начала задыхаться от нахлынувших рыданий.       — Ну-ну, право, любовь моя. Вы получите от этого лишь чистое удовольствие. — Роберт грубо развернул ее и поставил на четвереньки. Ее колени подгибались, все тело тряслось, она рыдала и рыдала. Катрин услышала, как он харкнул себе в ладонь, и почувствовала, как его мокрые пальцы касаются ее между ног. Мужчина шлепнул ее по худым ягодицам и грубо вошел, издав протяжной стон. Принцесса закричала и свалилась на живот. Боль, непередаваемая, разрывающая девушку на миллионы частей, охватила ее. Она сжимала вспотевшие ладони и рыдала навзрыд.       — Я прошу Вас, хватит! Я прошу! Я умираю!       Но Роберт, конечно, и не думал ее слушать. Его голова кружилась от удовольствия, от ее криков, от крови, запятнавшей его член, его бедра и ткань на тахте. Он чувствовал эйфорию, как на охоте, когда голыми руками убивал зверя.       — Хватит! — рыдала Катрин. — Я умоляю.       Через мгновение она вновь потерял сознание, ее тело безжизненно обмякло. Роберт едва с ума не сошел от такого исхода. Он едва сдерживался, чтобы не излиться в нее и не закончить с этим. Мужчина воображал, что он убил принцессу своим естеством, словно волчицу своим кинжалом. Он воображал, что ее сердце больше не бьется, и его твердые толчки выгоняют остатки жизни из ее тела. Роберт кончил в нее со звериным рыком и тут же отлип от ее обездвиженного тела. Она дышала, веки ее напряженно трепетали, между ног ее все было в ярко-алой крови.       Лорд Кромберг фамильярно попивал вино, сидя в глубоком, обитом шкурами, кресле, когда Катрин пришла в себя. Ему показалось, что она не понимает где находиться, что она забыла, что произошло четверть часа тому назад. Затем взгляд ее прояснился, в глазах застыл ужас, она уставилась на него, боясь пошевелиться.       — Надеюсь, Вы понимаете, что Вам не стоит никому говорить о наших маленьких шалостях.       Катрин зашипела, словно не своим голосом:       — Мой отец узнает, что вы сделали, ублюдок! Я прикажу повесить Вашу голову на пику перед дворцовыми воротами и не снимать до самой весны!       Роберт раскатисто захохотал.       — Дорогая, Ваш отец… х-мм… Скажем так, его никто не воспринимает всерьез. Вся королевская стража подчиняется мне. Я мог бы даже занять его место, если бы захотелось. Но я привык действовать честно, — он оскалился, и Катрин вздрогнула. — Именно поэтому, я снова прошу Вашу руку и сердце.       Лорд Кромберг поклонился, не поднимаясь со своего места.       — Так что скажете, любовь моя? Могу я на Вас рассчитывать? — он вопросительно поднял бровь. — И, прежде чем ответить, помните, что я никогда бы не отдал свою дорогую жену на растерзание своим бравым ребятам. Видите ли, своим я не делюсь. А вот невестой какого-то там напыщенного недомонарха…       Катрин вздрогнула и медленно кивнула.