Шарлотта позволяла мужчинам распоряжаться своим телом, словно чувствовала, что никогда не принадлежала самой себе. Она не боялась насилия и людского коварства. Единственным ее страхом было то зло, что притаилось в комнате на верхнем этаже, ожидая расплаты.

С самых ранних лет мое представление о значении слова «нормально» было донельзя искажено, как отражение в комнате кривых зеркал. Какое-то легкое, едва заметное отступление от нормы было моей характерной чертой, но для этого едва ли могла существовать какая-то причина, запрятанная глубоко внутри, под бесполезным ворохом серых воспоминаний или неподъемным пластом жизненных разочарований. Я был такой, и это нормально. А еще это спасло Их.

Шерлок говорил с ним на французском, улыбался, что было немного не свойственно ему, касался его шеи своими тонкими длинными пальцами, а эти губы, которые так притягательно кривились в едва заметной улыбке, касались его, Джона, губ.

Она никогда и не думала, что будет НАСТОЛЬКО любить алгебру...

Он любил брата. Больше, чем кого бы то ни было. Но сам же продолжал его страдания, потому что просто не мог остановиться. Подсел на него, словно на героин. Нет, это было лучше, чем наркотики. Сильнее и лучше.