Study with me

По истечении всей следующей учебной недели Чонгук понимает, что выпадает из этого мира, когда в его поле зрения оказывается странный парень — Юнги. Чонгук теперь знает его имя. Услышал, как обращались к странному парню учителя. Ему понравилось, как звучит это на языке, сладко и тягуче, красиво и даже богично — Юнги. Юнги как-то сам по себе становится чем-то важным и незаменимым в чонгуковой жизни — привычно стало смотреть на него украдкой, когда сидишь на паре, когда рисуешь что-то, то и дело забывая про поставленный перед собой мольберт, когда идешь по улице мимо здания универа и вдруг находишь взглядом маленькую фигуру с неизменно светлыми, красивыми, мягкими на ощупь волосами, всегда окруженную какой-то странной троицей, о которой Чонгук ничего не знал и, если честно, узнать не пытался. Не хотелось вмешиваться в чужую жизнь. Кажется, если дотронешься до чего-то, что связано с Мин Юнги, этим прекрасным человеком, почти что богом, то тут же все разрушишь и сломаешь. Чонгуку не хочется ломать. У него есть желание коснуться, ощутить тепло чужой кожи, но боязнь разбить что-то столь ценное и хрупкое перекрывает это «хочу» своим вето. Раньше у Чонгука была только одна мысль в голове, которую он холил и лелеял, но теперь внутри прочно поселился еще и Юнги. Юнги стал появляться на рисунках в блокнотах, тетрадках, обрывках бумаги, которые надо бы, наверное, выкинуть, ведь просто хлам, но теперь рука не поднимется, потому что там его лицо, его красивые, похожие чем-то на лисьи, глаза, изящные руки. Чонгук не знает, что такое влюбленность или любовь, поэтому ничего не делает и молчит, тихо упиваясь этим странным чувством, которое отчего-то порой делает больно, отчего-то иногда заставляет все-все мысли до единой вылететь из головы. Чонгук просто смотрит, наблюдает, восхищается, запоминает каждую черту лица, рисует и молчит, не трогая неприкосновенное, священное. Но даже вместе с этим новым, неокрепшим чувством, у Чонгука не получается победить монстров, которые то и дело вырываются в реальность из его головы, проступая на бумаге неровными, страшными штрихами, наводя безмолвный ужас. Чонгук не хочет, чтобы эти монстры касались Юнги, но, кажется, это не он тут решает, когда случится их встреча.  — Тебе стоит быть осторожнее, — говорит Юнги, когда они снова сталкиваются в коридоре университета. Чонгук снова не смотрит, куда идет. Рисунки из его папки, что была в руках, разлетаются осенними желтыми опадающими листьями, усыпая пол. Чонгуку становится отчего-то очень страшно, когда Юнги вдруг приседает и начинает собирать листы в одну кучу. Чон стоит, заторможенно глядя на это, после чего сам резко опускается, хватаясь за бумагу.  — Я… Все в порядке, не надо, я сам… Чонгуку никто еще не помогал. Он удивленно смотрит на лицо Юнги. Тот не ругается на него, не говорит, что Чонгук неуклюжий или тупой. У него на губах тень легкой улыбки.  — Это те странные люди, которых ты рисуешь? Я видел на первой паре по рисунку, — для чего-то говорит Юнги. Он протягивает Чонгуку часть листов, собранную им, но один берет в руки и разглядывает.  — Люди? — у Чонгука на лице написано удивление. Никто и никогда не называл этих монстров людьми.  — Да, — Юнги кивает, продолжая смотреть. — Знаешь, у меня даже был один человек… Знакомый. У него было похожее лицо.  — Как у моих монстров? — неверяще и почему-то полушепотом спрашивает Чонгук.  — Да, как у монстров, с картинки, — теперь Юнги улыбается горько, а в глазах блестит что-то странное-странное, и Чонгуку кажется, что это боль. Мин возвращает парню все листы и разворачивается, собираясь уйти, как Чонгук вдруг задает вопрос. Он сам не знает, по какой причине, но ему зачем-то очень важно знать.  — Разве они существуют?  — Кто? — Юнги сперва не понимает.  — Эти монстры… Люди. С картинки.  — Существуют, — Юнги больше не улыбается. — Я видел одного из них. Вживую.  — Как же… Голос Чонгука затихает. Он не решается больше задавать вопросов. Юнги тихо уходит. Чонгук стоит, растерянный, глядя на рисунки. Эти монстры — люди? Юнги, сам Юнги называет их людьми? Но что это за люди? Неужели такие существуют? На рисунке страшное, худое-худое лицо. Изможденное, слабое, но неизменно пугающее. Чонгук так боится этих людей. А Юнги? Он тоже боится? Он сказал, что знает одного из них… Он умеет общаться с ними? Чонгук мотает головой. Прячет рисунки в папку и засовывает ее в рюкзак. Ему не хочется больше смотреть на это и думать о странных людях.

***

Юнги кажется нормальным. Хосок думает, что он оправляется, возвращается. Юнги теперь иногда улыбается. Он и раньше улыбался редко, поэтому это нормально. Хосок хочет, чтобы у Юнги все было хорошо.  — Я слышал, что кто-то из первокурсников устраивает вечеринку, — говорит однажды Чимин, когда все четверо, уже неплохо сдружившиеся, снова встречаются в университетской столовой. — И старших тоже зовут. Вам не кажется, что это отличный повод развеяться? Юнги не знает, отличный — не отличный… Раньше он любил такие вечеринки. Точнее, самому ему не особенно нравилось, но нравилось одному человеку, другому, Ему, и поэтому Юнги тоже любил. Он неизменно любил все, что любил Он. Неизменимая, неоспариваемая аксиома. Но теперь все изменилось, и Юнги не знает, любит ли он сейчас. Хочет ли идти туда снова, как когда-то раньше он ходил в клубы, месяцев восемь, хотя уже, скорее, девять назад.  — Юнги, ты пойдешь? — Хосок не против сходить, но не хочется оставлять друга одного. Он все еще за него боится.  — А ты хочешь? — Мину бы хотелось, чтобы Хосок больше думал о себе и своих желаниях и чувствах.  — Ну… Я думаю, это неплохая возможность немножко отдохнуть и расслабиться, — пожимает плечами Чон и отпивает немного от своего горячего чая.  — Ага, — Тэхен согласно поддакивает. Его рука покоится у Чимина на бедре, и Юнги невольно опускает взгляд на эту картину; навевает воспоминания.  — Тогда почему бы и нет? — Юнги кивает, решаясь пойти. — А когда? И где?  — Послезавтра, в десять, в клубе, я еще точно не знаю, в каком, но тут же сообщу, как разнюхаю, — улыбается Чимин. Юнги согласно кивает и бросает короткий взгляд на Хосока. Он тоже улыбается. Юнги хочет, чтобы он улыбался. Он заслужил быть счастливым. Заслужил с гордостью показывать всем эту яркую улыбку. Они прощаются после окончания пятой пары. Так удачно совпало, у всех сегодня немножко трудный учебный день. Хосок с Юнги обнимают Чимина с Тэхеном на прощание и, посмеиваясь, смотрят, как они, уже отойдя на приличное расстояние, целуются, останавливаясь у автобусной остановки.  — Они выглядят здорово вместе, — говорит Хосок, как тут же замолкает, и его глаза делаются округлыми. — То есть, я…  — Да все в порядке, — перебивает Юнги, не желая слышать извинений и возвращаться к старой, изъезженной теме. — Согласен, они милые. Дальше они идут молча еще пятнадцать минут. Юнги любуется небом в это время. Закаты красивы, думает он. И как это он раньше не замечал? Юнги замечает фигуру своего однокурсника, Чонгука (его имя он услышал от учителя), когда они с Хосоком в тишине проходят мимо парка. Чон сидит на скамейке, глядя куда-то в пустоту. Мотает ногами. Юнги подумал, что он просто рисует, но у него в руках нет ни бумаги, ни карандаша. Чонгук просто сидит и ничего не делает. И отчего-то это выглядит тоскливо.  — Куда ты смотришь? — спрашивает Хосок, когда Юнги невольно замедляется. Он следит за его взглядом и тоже замечает парня в сотне метров от себя. — Твой знакомый?  — Ну… Вроде того, — Юнги отвечает не сразу. Он еле отводит от притягивающего к себе чем-то неизвестным, таинственным, взор парня и возвращается в реальность. — Пойдем быстрее.  — Не подойдешь к нему? Он выглядит… Грустно. Юнги хочет пройти мимо. Он не общается с Чонгуком, никак с ним не связан, не имеет к нему никакого отношения, но ему резко и неожиданно вспоминаются нарисованные люди, которых тот зовет монстрами, и он резко изменяет свой маршрут, оставляя Хосоку выбор: пойти домой или спешить за ним.  — Привет. Чонгук вздрагивает и словно бы пугается, когда видит перед собой Юнги и какого-то незнакомого парня. На него волнами начинает накатывать непонятно откуда взявшееся смущение, которому парень не может найти здравого объяснения, и неловкость, а еще страх сказать что-то не то. Чонгук не так часто общается с людьми.  — Привет.  — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Юнги прежде, чем понимает, что вопрос звучал как-то странно.  — Просто… Гуляю.  — Почему не идешь домой? Нам же эссе задали написать, успеешь?  — Не хочу идти домой, — отзывается Чонгук как-то потерянно. — Я всегда тут по вечерам гуляю.  — Не одиноко?  — Одиноко? — вопрос ставит в тупик. Чонгук не знает, что такое одиноко и не одиноко. — Эм… Нет, наверное… Нет. Юнги смотрит на странного парня немного удивленно. Чонгук кидает взгляд на его спутника, и тогда он решает представить друга однокурснику.  — А, это… Это Хосок. Чон Хосок. Учится в нашем универе, только на третьем курсе. Хосок, это Чон Чонгук, в моей группе. Чонгуку протягивают руку, на которую он смотрит изумленно, переводя взгляд с руки на лицо ее обладателя. Эта заминка длится довольно долго, и всем становится неловко, но… Чонгуку обычно не протягивают руку. Он наконец касается ее, обхватывая чужие теплые пальцы своими, тонкими и холодными. Юнги немного завороженно наблюдает на движением чонгуковой руки. Она напоминает ему Его руку.  — Приятно познакомиться, — Хосок улыбается. Чонгук удивленно смотрит на него в ответ своими большими, темными глазами. Ему вдруг показалось, что в одночасье лицом к нему повернулась вся Вселенная.  — Ну, мы тогда, наверное, пойдем, — но Юнги резко обрывает это видение, поднимаясь. — До встречи.  — До встречи, — говорит Чонгук, и его голос звучит тоскливо и серо. Хосок замечает это и хочет что-то сказать, но Мин поспешно удаляется в сторону от скамейки, и ему ничего не остается, кроме как пойти за ним. Чонгуку бы хотелось, чтобы они остались. Ему бы хотелось быть хоть кому-то интересным, занимать в чьей-то жизни хотя бы какое-то, даже самое последнее, но все же значимое место. Наверное, он мечтает о невозможном. Да и к тому же, разве может такой человек, как Юнги, тот самый человек, на которого Чонгук всегда смотрит с плохо скрываемым восхищением, обратить на него внимание? Конечно, нет. Чонгук сидит на скамейке долго, один, в одиночестве болтая ногами. Не замечает, как засиживается дольше положенного, как на улице становится темно, как небо чернеет. Он поднимается на ноги и идет домой уже поздно. Вокруг грустно и тихо. Одиноко светит луна, раскинувшийся над городом купол прячет все свои звезды. Чонгук сравнивает себя с этой луной. Совсем один. Вот только он уже не светит, а совсем скоро погаснет совсем.