seven days

Второй день странных поступков начинается с тёплых, влажных поцелуев и настойчивого, но нежного шепота: — Хён, вставай, пожалуйста. — Какое безумство заготовлено мне на сегодня? — крайне медленно поднимаясь с кровати, лениво спрашивает Юнги, почесывая одну ногу о другую. — Уверен, ты оценишь. У Юнги складывается впечатление, что Чонгук не спит по ночам, придумывая, договариваясь, заказывая что-то эдакое. По ночам он слышит тихий плач вперемешку с «нет, Господи, почему, за что ты так», и вряд ли это из-за поражения в компьютерной игрушке или из-за отчётов на работе. Выйдя из душа, Юнги видит Чонгука в его же кожанке, который выглядит в ней слишком дерзко для того, кем он является на самом деле. — Мы идём на собрание байкеров, крадущих куртки у собственных хёнов? — открыв холодильник в поиске чего-нибудь съестного, спрашивает Мин. — Неа, — Чонгук закрывает почти пустой холодильник с натирающей мылом верёвку мышью, прислонившись к нему и глядя на старшего с усмешкой. — Мы едим только в тех местах, где ты всегда хотел, забыл? — Я и не знал, — передразнивая излишне пафосный тон Чонгука, отвечает Юнги. Чон долго не думает и, взяв его за руку, тянет к выходу. Юнги не сопротивляется, даже немного наслаждается своим положением, получая столько внимания и заботы, сколько не получал никогда, пусть и плата за всё это выше, чем любая валюта или ценные бумаги. В машине играют любимые песни Юнги, задевающие самые чувствительные струны его души. Чонгук подпевает каждой, делая их звучание ещё приятнее для ушей старшего. Они едут в центр города, слушая хиты музыкального вкуса Юнги на всю громкость, и плевать, что кому-то они могут быть не по душе. — Рок-кафе, ты смеёшься? — Юнги искренне удивляется, когда Чонгук уверенно шагает к зданию с неоновой вывеской, гитарой на ней и громкой иностранной музыкой, доносящейся из помещения. Внутри трапезничают люди, которые разбираются в хорошей музыке, обсуждая совсем свежие и уже успевшие стать легендарными в узком круге клипы, которые показывают по большому экрану. Меню богато различными мясными блюдами, которые подают исключительно большими порциями. Выбору алкогольных напитков позавидуют даже самые элитные пабы Европы. В целом, Юнги там начинает нравиться с первой секунды, что заметно по горящему взгляду и глупой, но родной улыбке. Чонгук быстро понимает, что не прогадал и не менее счастлив от этого. — Два стейка и бутылку виски, — не глядя в меню (потому что изучил его ещё до того, как они приехали), делает заказ Чон, закидывая ногу на ногу. — Виски? Ты же терпеть не можешь даже его запах, — с недоверием переспрашивает Мин, отвлекаясь от соло на гитаре, которое транслируется на экране во всю стену. Чонгук отрицательно машет головой, скрывая улыбку во все зубы, наклонив голову. Вспоминая, как в прошлый раз, когда они вместе пили, Чон вёл себя совсем как маленький, проливая напиток, содержащий виски, выплевывая его вместе со стекающими по подбородку слюнями, как Юнги заботливо вытирал его пьяное лицо, тихонько хихикая над ним. Пока Юнги медленно, размеренно вкушает качественный стейк, запивая его хорошим виски, Чонгук уминает всё со скоростью кроликов, поедающих своё лакомство, но к алкоголю даже не думает притрагиваться, с опаской глядя на красивую граненую бутылку с поблескивающей этикеткой. С каждой песней Юнги все больше расслабляется, громче подпевает и становится способным на спонтанные поступки, которые неожиданно возникают в голове Чона. Чонгук просит управляющего залом включить караоке и дать микрофон, пока Мин даже не догадывается о том, на чём будет настаивать младший, глядя на него своими большущими оленьими глазами. — Ну, хён, у тебя такой красивый голос. Неужели ты не хочешь поделиться им с остальными? — всучивая микрофон в большие ладони, подзуживает Чонгук, подводя Юнги ближе к экрану, в то время как все начинают хлопать, чтобы подбодрить застенчивого парня в своих начинаниях, которые были даже не его. — Так и думал, что ты вытворишь что-нибудь такое, — пока Чонгук, поджав губы выбирает песни, шепчет Юнги, сжимая микрофон в вспотевших ладонях. Чон выбирает sing — my chemical romance, на что получает злой взгляд бедного Юнги, английский которого ещё не достиг уровня пения на нём сложных песен в состоянии алкогольного опьянения при довольно-таки большом количестве людей. Жизнеутверждающая мелодия, массаж плеч от Чонгука — неплохо помогают начать петь, пытаясь подражать Джерарду Уэю, вокал которого в этой песне, пробирает до души, призывая петь всему миру. На одной песне они не останавливаются. Чонгук подключается к почувствовшему себя наконец уверенным Юнги. Вместе они поют все песни подряд, развлекая толпу смешными танцевальными движениями, ломая голос в местах, где нужно петь слишком высоко. Им даже дают приз в виде электрогитары от самого кафе и кидают деньги прямо к ногам. Выходят они из кафе абсолютно счастливые и довольные жизнью, весело напевая что-то, но когда Юнги идёт к машине, Чон, приобняв его за плечи, мягко толкает в другом направлении, подмигивая на недоумение. — День ещё не закончился, — лишь говорит Чонгук и не убирая руки с плеч старшего, ведёт его вдоль множества магазинов с яркими постерами, рекламой и вывесками, но приводит к клубу, возле которого собралось уже достаточно большое количество человек. До Юнги доходит, что они пришли на концерт, билеты на который раскупили за пару минут, и Мин не был одним из тех быстрых, ловких счастливчиков. Чонгук не говорит, что переплатил в восемь раз, приобретая эти билеты у перекупщиков. Юнги молча привстаёт на цыпочки, чтобы поцеловать младшего, просто зная, что в поцелуе он сможет выразить свои чувства значительно лучше, чем если бы начал распинаться, пытаясь сказать что-то красноречивое. На концерте, они попадают в один из первых рядов, видя всех выступающих на сцене как на ладони. То, с какой отдачей Юнги подпевает главному вокалисту, искренне поражает Чонгука, никогда прежде не замечая в старшем нечто подобное. К концу шоу, они выходят насквозь потные, с приятной слабостью в ногах от продолжительного стояния без возможности присесть и полностью сорванными голосами. — Секундочку, — Чонгук резко останавливается, вытаскивая из внутреннего кармана куртки камеру. — Улыбочку. На фотографии среди большой толпы выходящих людей, стоит Юнги, делая свой любимый жест, чувствуя себя абсолютно счастливым и не готовым умирать. Этот день они заканчивают в ближайшем мотеле с приглушенными стонами, звонкими шлепками, порванными простынями, скрипучей кроватью и багряно-красными засосами. В головах лишь мысль о том, что нужно больше, нужно ещё, но каждый подсознательно ведёт отсчёт.

Осталось пять дней.