seven days

Утро, а точнее время, когда уже поздно завтракать, но рано обедать следующего дня, начинается в огромном парке, где дети наслаждаются долгожданными выходными, спуская карманные деньги на безделушки, которые надоедят им через пару часов; пожилые сплетничают, обсуждая последние новости, извечные вопросы, бытовые трудности; влюбленные гуляют, показательно держась за руки и время от времени делая что-то тошнотворно милое, отчего дети и подростки глупо смеются или смущаются. Перед тем, как пойти в многолюдное царство зелёных деревьев, колоритных растений и чистых скверов, Юнги и Чонгук заходят в магазин за большим количеством сосисок, булок для хот-догов, горчицы и кетчупа, сделав небольшому магазинчику выручку на месяц вперёд. Чонгук предлагает сделать поистине доброе дело, бесплатно накормив всех желающих посетителей парка, пожарив хот-доги на гриле, расположенным в центральной аллее. — Ты бы никогда не сделал ничего подобного, я уверен, — выходя из магазина с тяжёлым пакетом с несколькими килограммами сосисок, размышляет вслух Чон. — Я бы даже не додумался до такого. Отдыхающие от будничных забот люди, с недоверием смотрят на двух парней, бойко шагающих с большими пакетами, содержимое которых им неизвестно. Когда они подходят к столикам и грилю, народ теряет к ним всякий интерес, возвращаясь к пустым разговорам ни о чём. Юнги начинает готовить, показывая Чонгуку мастер-класс, давая советы, делясь хитростями и наблюдениями, которые он успел заметить за свою недолгую жизнь и опыте в приготовлении пищи. Чонгук крайне сосредоточено слушает, наблюдая буквально за каждым движением старшего, запоминая их с поразительной точностью. — Кому мы отдадим первый хот-дог? — держа в руках одноразовую тарелку, на который мирно лежит горячая закуска, спрашивает Чонгук, взглядом окидывая всех присутствующих. Юнги внимательно всматривается в безликую толпу и находит человека, по-настоящему нуждающегося в какой-либо пище. Бездомный пожилой мужчина сидит на тротуаре, читая книжку, разваливающуюся от старости и потрёпанности. Мин взглядом указывает на него Чонгуку и с теплотой в душе наблюдает, как Чон отдаёт тарелку ничего особо не ожидавшему от жизни старику, как мужчина благодарит его, пожимая руку и кланяясь, словно Чонгук сделал нечто невозможное. Юнги начинает нравиться эта затея всё больше и больше. Удовлетворение от бескорыстного гуманного поступка сложно сравнить с любым другим. От каждой улыбки и лишенной притворства благодарности улучшается самочувствие, как физическое, так и ментальное. Они иногда меняются местами, и, пока Чонгук сражается с непослушным грилем и не желающим выдавливаться из тюбика кетчупом, Юнги разносит уже готовые хот-доги людям, получая в ответ душевные слова, согревающие сердце. Мин протягивает закуску мальчику лет пяти, желая ему приятного аппетита, на что его мама с лёгкой ноткой строгости, спрашивает: — Что нужно сказать дяде? — Вы очень добрый, — без задней мысли отвечает мальчик, не отрываясь смотря Юнги в глаза и крепко сжимая в миниатюрных ладошках пластиковую тарелку. Мама краснеет, смущенно извиняясь и объясняя, что он на самом деле должен был сказать, а Юнги лишь улыбается малышу, размышляя о детской искренности и отсутствии любого притворства, которым переполнено общество взрослых людей. Ему становится искренне жаль всех и каждого, потому что им приходится постоянно лгать, льстить, делать то, что не хочется, держать в себе всё, чтобы не дай Бог, никто не подумал ничего плохого о нём. Он машет на прощание мальчику, с грустью понимая, что он вырастет и станет как все — будет подстраиваться под общество, подавляя своё настоящее я. — Гукки, ты бы хотел снова стать ребёнком? — Юнги возвращается к хлопочущему с хот-догами Чону и задаёт вопрос с целью пофилософствовать. — Неа, — он почти роняет сосиску, но успевает поймать её и радуется собственной маленькой победе в неравной борьбе. — Снова ходить в школу, учить ненужные мне во взрослой жизни уроки, делать, то, что заставляют взрослые… нет. — А сейчас ты делаешь всё, что хочешь? — с некой издевкой спрашивает Юнги. — Получается, что мы всю жизнь делаем только то, что нас заставляют: родители, учителя, начальство. По-настоящему счастливые люди независимы и делают только то, что на самом деле хотят. Наверное, они не очень богаты, не ездят на дорогих машинах и не считаются элитой, но разве это важно, если они наслаждаются той жизнью, которую имеют? Чонгук с сыновьей гордостью смотрит на размышляющего о жизни Юнги, который развивает мысль, копая глубже, пытаясь найти истинный смысл жизни, но так и оставляя извечный вопрос без ответа, полагая, что на него каждый должен ответить сам. — Тебе бы книги писать, хён, — охает Чонгук, анализируя всё сказанное старшим. Юнги смущается, меняясь местами с Чоном, мысленно продолжая свой философский монолог. Пока Мин снова выполняет роль повара, Чонгук исподтишка делает его фотографию, заливаясь смехом от излишне сосредоточенного лица Юнги. День пролетает с космической скоростью. За весь день, Чонгук и Юнги успевают приготовить и раздать более сотни хот-догов, получив море добродушия в ответ и плюсик к карме. Когда темнеет и зажигаются фонари, создавая в парке уютную атмосферу, парни наконец делают себе закуски из оставшихся продуктов, и, сев на лавочку рядом с грилем, ужинают, совсем не замечая как быстро народ уходит из аллеи, оставляя их совсем одних. — Этот день был не хуже предыдущих. Даже в чем-то лучше, — переплетая их пальцы, делится впечатлениями Юнги. За спиной слышится какая-то суета, на что парни оборачиваются и встречаются взглядами с двумя верзилами, идущих на них с явно не очень доброжелательными намерениями. — Эй, что сидим, — один из них с претензией смотрит на Юнги и Чонгука, присвистывая и ускоряя шаг. — Такие голубки как вы уже лежат в своих кроватках, — подключается к нему второй. Чон сильно сжимает потную от бешенного волнения ладонь Юнги и, советуя не обращать внимание, встаёт со скамьи, направляясь к выходу из парка вместе со старшим. — Мы с вами разговариваем вообще-то, — парни догоняют их и разворачивают за плечи на себя. Глухой удар чем-то по голове верзил валит их на землю, и никто не успевает ничего сказать или сделать. Тот самый бездомный пожилой мужчина, которого они накормили днём стоит с широкой палкой и смотрит на них, призывая бежать. Юнги и Чонгук рассыпаются в благодарностях и бегут к выходу, что есть сил. Тот старик надолго останется в их памяти. Всю дорогу до дома они будут обсуждать прошедший день, людей, которым раздавали еду и будут много размышлять о жизни, так и не придя к конкретному выводу. Но это и не будет иметь значения.

Осталось четыре дня.