seven days

— Куда ты меня везешь? Юнги смотрит на плывущие по небу облака, похожие на хлопья снега, остающиеся вдали многоэтажные здания, случайных прохожих, в полном неведение о направлении их движения и конечном пункте назначения. — Возможно, поначалу ты не будешь в восторге, но потом, надеюсь, оценишь. Чонгук не до конца уверен в правильности места, в которое они мчат на всех порах, поэтому почти ничего не говорит. Дорога в неизвестность кажется бесконечной. Правда необыкновенной красоты восход солнца, отсутствие пробок и городской суеты в целом, прохладный утренний ветер, обдувающий через открытые окна машины, ароматный кофе в стаканчике, который греет вечно холодные руки, восхитительное пение всех песен, которые только знает Чонгук и лёгкое забвение, отрешенность от забот и проблем, делают поездку в тысячу раз приятнее и романтичнее. Всё омрачает лишь приступ кашля, но в этот раз с алой кровью и невыносимой болью в груди, отдающей в спину. Чонгук останавливает машину, с трудом не врезавшись в столб со знаком «остановка запрещена», но не может ничего предпринять. Его руки неистово дрожат, поэтому он так судорожно достаёт из бардачка салфетки, вытирая кровь с подбородка Юнги. — Нужно ехать в больницу, — больше себе, чем Юнги, повторяет под нос Чон, собираясь развернуться и поехать назад. — Нет, — Юнги резко останавливает его, схватив за руку. — Я не хочу провести оставшиеся дни в холодной больничной койке, мрачной палате с таким же больным соседом, сдавать ненужные никому анализы, заранее зная исход всех неоправданных мучений. Чонгук не может и никогда не сможет посочувствовать ему в полной мере, но встав перед таким выбором, он уверен, что поступил бы также, не надеясь на чудо, просто доживая дни, делая что-то приносящее удовольствие, делающее счастливым, с любимым, родным человеком. Поэтому он просто понимающе кивает и выезжает на дорогу, время от времени кидая взгляд на притихшего старшего. Через какое-то время, машина сворачивает перед указателем на пляж, и пазлы в голове Юнги собираются в единую картину, объясняющую нежелания Чонгука раскрывать тайное место, к которому они ехали несколько долгих часов. Они заезжают на дикий пляж и паркуются недалеко от небольшой хижины. Чонгук выходит из машины и показывает на табличку «спуск с аквалангом» и нарисованным рядом крабиком, щурясь от яркого, палящего солнца. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу воду, ненавижу всю эту морскую тематику, — надув губы, начинает возмущаться Юнги, чувствуя себя загнанным в угол. — Да брось, — Чон снимает обувь и начинает ходить по теплому песку, ища ракушки. Юнги следует его примеру и неохотно идёт за бодро вышагивающим Чонгуком в сторону той сомнительной хижины. В самой хижине куча ярко разукрашенных досок для серфинга, миловидных сувениров и украшений из камней и ракушек, гидрокостюмов и снаряжений для аквалангов. За прилавком сидит невысокий мужчина средних лет одетый в шляпу и цветастую рубашку и читает журнал с мятыми от влаги страницами. — Здравствуйте, мы записывались на погружение с аквалангом, — привлекая внимание, вежливо начинает говорить Чонгук, издав сдавленный смешок от минового «я не записывался». Мужчина сразу откладывает журнал и задорно выходит из-за прилавка, немного неестественно улыбаясь посетителям. Он быстро, в силу опыта, подбирает им гидрокостюмы, маски, ласты, очки и баллоны, параллельно успевая развлекать их забавными историями. — Я пойду позову опытного дайвера, а вы пока переодевайтесь и идите к морю. Пока Чонгук ловко надевает необходимую экипировку, Юнги с недовольным лицом пытается разобраться, где перед, а где зад. Чонгук заботливо помогает ему, а Мин и не сопротивляется как обычно, наоборот, позволяет ему, становясь податливым. Они берутся за руки и медленно, крайне неуклюже из-за ласт и плотно облегающего все тело костюмов идут к морю, шагая навстречу гребням бушующих волн. Профессиональный дайвер оказывается весёлым, острит шутками направо и налево, подкалывает Юнги, который явно напуган возможными опасностями во время погружения, на что Чон одаривает его таким осуждающим взглядом, что инструктор забывает все рождающиеся один за одним в его сторону подколы. Они втроём садятся в небольшую лодку и медленно начинают плыть, отдаляясь от относительно безопасного берега. — Мы вместе, значит, всё будет хорошо, — шепчет Чонгук, пока болтливый инструктор травит очередную байку. Юнги быстро кивает, сглатывая и часто моргая. Чонгук заставляет его посмотреть ему в глаза, чтобы тот даже не смел усомниться в правдивости его слов, и, кажется, это помогает — на долю секунды он замирает. На глубине море кристально чистое, без тины и водорослей, но ледяное, однако гидрокостюмы спасают от холода. Медленно спускаясь под воду, мир начинает виднеться совсем иначе, не хуже, не лучше, просто по-другому. Юнги боится сделать лишнее движение, что не остаётся без внимания Чонгука, который быстро оказывается рядом и начинает показывать пальцем на огромные, яркие, оранжевые рифы, крабов, запутавшихся в длинных водорослях, косяк маленьких безобидных рыбок. Ощущение, будто это фильм в очень хорошем качестве, совсем не правдоподобный сон, что угодно, но только не реальность, что-то происходящее наяву, здесь и сейчас. Они вместе плывут дальше, не обращая ни малейшего внимания на плывущего сзади инструктора. Красоты морской глубины трогают абсолютно равнодушного ко всему, связанному с чем-то подводным Юнги, и он не замечает, как Чонгук, словно фокусник, достаёт водонепроницаемую камеру и делает несколько снимков того, как Мин показывает на причудливую рыбу, удивлённо улыбаясь со смешными очками на лице. Выплывать не хочется, но инструктор всеми возможными жестами показывает, что пора. Юнги ещё раз обводит глазами морской пейзаж, тщетно пытаясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Переодевшись и поблагодарив инструктора, они решают купить на память парные браслеты из маленьких ракушек, но с пляжа они так и не уезжают. Сначала они безобидно сидят на берегу, положив в воду только пятки, но это быстро наскучивает, и они начинают плескаться, забежав в море по колено. В итоге, они выходят оттуда полностью промокшими, но по-настоящему счастливыми. После того, как они обсохли за несколькими кружками любезно приготовленного тем самым продавцом из хижины пива, Чон включает музыку в машине и затягивает Юнги в танец, положив одну руку на его талию, а другой переплетая пальцы с пальцами старшего. — Чонгук, пообещай мне кое-что, — в губы шепчет Юнги, продолжая танцевать на медленно остывавшем песке. — Всё что угодно. — Ты найдёшь себе кого-то после моей смерти. Не будешь скорбеть по мне всю жизнь. Каждое слово даётся через огромную душевную боль, но Юнги искренне желает Чонгуку счастья, пусть даже и без него самого. Чон останавливается и берёт его лицо в свои руки, качая головой, как бы отрицая все мысли об этом. — Я ведь хочу тебе только добр- Чонгук перебивает его поцелуем, не отвечая на его просьбу ничем. Даже мимолетная, не до конца сформированная мысль об этом угнетает. Они продолжают танцевать, прижимаясь друг другу всё ближе и ближе. Этот день заканчивается под ost к аниме «твоё имя» sparkle — radwimps, уже не волнующееся море, лунный свет и никаких обещаний.

Осталось три дня.