seven days

Бездумное перещелкивание каналов работающего с помехами телевизора, отвлекает от периодической, волнообразной боли во всем теле, мыслях о неминуемом, жалости к себе. Несправедливость — слово, отлично описывающее эту жизнь. А разве можно назвать это недоразумение Юнги жизнью? Это лишь отрезок времени, в котором по-настоящему жизнь происходила в последние несколько дней. Чонгук тихо заходит на кухню, до этого недолго наблюдая за задумчивым Юнги, вертевшим в руке купленный вчера браслет и не притворяющимся счастливым. Он кладёт руки ему на плечи, оставляя поцелуй на макушке и садится рядом, смотря в телевизор, по которому идёт какое-то размягчающее мозг шоу. — Как спалось? — Юнги подпирает рукой подбородок и задаёт дежурный вопрос, даже не глядя в сторону Чонгука. — Не знаю, — полушепотом отвечает он. Как спать спокойно рядом с кем-то, кого любишь так сильно, кто прижимается ближе, когда снится кошмар (а они снятся каждую ночь), зная, что через пару дней, будешь засыпать абсолютно один. — Что бы ты хотел сегодня поделать? Юнги наконец отвлекается от телевизора, потому что началась реклама, но громкая музыка и лай собак возвращают его внимание к нему. На экране показывают небольшой приют для животных с облупившейся выцветшей краской, во дворе которого бегают собаки, играясь с детьми, пришедшими туда со своими родителями. Мин неосознанно и с сильнейшим чувством ностальгии, вспоминает времена, когда он мечтал о кошке или собаке, но у его брата была аллергия. — Поехали в приют для животных, — с загоревшимся взглядом предлагает Юнги. — Возьмём собаку! Чонгук равнодушен к животным, но исполнение давней детской мечты Юнги стоит в приоритете, поэтому, усмехнувшись, глядя на рекламу, он соглашается, чувствуя, что поступает правильно. Небольшое здание, окруженное хиленьким ржавым забором стоит возле озера, куда редко кто ходит. Чонгук и Юнги первые посетители за последнее время, что несказанно радует молодую девушку, кормящую маленьких котят, когда те заходят в помещение. Она начинает показывать им вольеры с собаками и кошками, рассказывая о том, как они нуждаются в любящих хозяевах. — Если хотите, я могу выпустить несколько тех, кто вам понравился, чтобы вы их погладили или поигрались, — девушка замечает, как в глазах Юнги стоят слезы от жалости к маленьким собратьям, которых усыпят, если их никто не возьмёт и предлагает хоть что-то, чтобы его развеселить. — Как можно выбрать кого-то, когда они все такие…милые? — Чонгука так трогает теплое отношение Юнги к животным, что он сам готов заплакать. Девушка без лишних слов, решает запустить двух чудаковатых парней в вольер с маленькими щенками. Пять небольших собак разных пород и окраса оказываются до жути ласковыми и притягательными. Они отчаянно скулят, умоляя их забрать себе домой, ластясь под руки. Особенно сильно к Юнги жмётся карликовый пудель карамельного цвета с глазами-пуговками, больше походящими на игрушечные. Он облизывает его лицо, привлекая его внимание сильнее остальных не менее красивых собак. — Вы очень понравились Холли. Обычно он не такой, — девушка впервые видит пуделя таким ласковым с кем-то и считает нужным сообщить об этом. — Юнги тоже обычно не такой, — смеётся Чонгук, наблюдая за тем, как Мин обнимает Холли и быстро щёлкает такой драгоценный кадр на телефон. — Наверное, это судьба. Так и оказывается. Они забирают Холли из приюта, купив ему миску, пачку корма, поводок и красный ошейник с позолоченным медальоном, на котором выгравированы следы. Пудель радостно лает, машет хвостом, жмётся к ногам, пытаясь показать новоиспеченным хозяевам насколько он счастлив. Он бегает кругами вокруг них, когда они решают спуститься к озеру. — Так жалко, что я не увижу, как он станет взрослым, смышлёным псом, — наблюдая за Холли, который откусывает травинки, говорит Юнги. Он берет плоский камень и кидает в воду, запуская «блины». Чонгук пытается повторить, но камень просто плюхается в воду, не «прыгая» по воде. И, вдруг, Юнги становится так смешно. Он смеётся громко, запрокидывая голову, широко улыбаясь, закрыв глаза. Это больше похоже на истерику, неконтролируемый приступ. Чонгук пытается понять причину, что послужило катализатором, но тщетно. Возможно, он просто хочет выпустить накопившиеся эмоции. Кто-то плачет, а он смеётся. — «И слава Богу», — думает Чон, гладя подбежавшего к ним из-за шумного смеха Холли. — «Я бы не выдержал». Юнги успокаивается также неожиданно, утирая выступившие слезы. — Прости, Чонгукки, — извиняется за неадекватный поступок он, садясь на корточки рядом с ним и Холли. — И, ты, прости, — треплет ладонью по кудрявой макушке пуделя. Они кое-как усаживают Холли на заднее сидение, чтобы тот не метался по машине, но он всё равно нервозно ходит из стороны в сторону, смотрит в окно, тяжело дышит прямо в ухо ведущему машину Чонгуку. Но по приезде домой, выскакивает из машины и бежит что есть мочи за Юнги, лая, чтобы привлечь внимание. Пока Чонгук насыпает корм и наливает воду, Юнги моет его, разговаривая с ним так ласково, словно со своим ребёнком, что доводит до слез морально уставшего от всего происходящего Чонгука. — Эй, что случилось? — Мин возвращается из ванной вместе с собакой, в промокшей футболке и застает Чонгука, прижавшего ладони к лицу и тихо всхлипывающего. Чон убирает ладони с покрасневшего, мокрого лица, но не поднимает головы. Он молча садится Юнги на колени, обнимая за шею, зарываясь носом в вкусно-пахнущие густые волосы. Тот обнимает в ответ, сжимая руки на узкой талии до побелевших костяшек. Холли чувствует эмоциональную нестабильность своих хозяев и послушно садится рядом, тыкаясь к ним носом и скуля, поддерживая их, как они думают. Этой ночью они засыпают втроём до странного естественно, как будто так было всегда. Заснувший в ногах Холли свернулся калачиком на переплетенных между собой ногах Юнги и Чонгука, охраняя их сон. Как жаль, что так не может быть всегда.

Осталось два дня.