3.
29 октября 2018 г., 19:01
День выдался солнечный. На площади обустраивались уличные музыканты — паренек со скрипкой и девочка; оба востроносые, с зелеными глазами.
Корво надеялся прийти первым, но за столиком, где аристократам и богатым торговцам предлагалось выпить в тени прохладного лимонада, уже сидели Паоло и Эрвин. Он ускорил шаг; Дауд без труда поспевал за ним.
Как он и подозревал, Паоло и Эрвин снова сцепились; он слышал, как Наместник процедил: «Не тешьте себя иллюзиями, Паоло, мне отвратительно не ваше происхождение, а то, чем вы добились своего положения».
— Хватит, — велел Корво, прежде чем Паоло успел ответить; увлеченные друг другом, советники не заметили его приближения. — Мне плевать, что вы не поделили на этот раз. Сегодня вы будете вести себя, как родные братья.
Ночью его достигла весть о том, что в полях распространилась гниль, жрущая посевы. В Карнаке этого еще не знали, но над городом уже нависал призрак голода.
Паоло выдержал его взгляд, напряженно кивнул. Эрвин поднялся, склонил голову в светском поклоне:
— Прошу простить меня, ваша светлость.
— Воспитанный мальчик, — хмыкнул Дауд.
— Это мой друг, — представил Корво; странно было называть Дауда другом. — У него есть ценная информация, он будет присутствовать.
— Похоже, дело — дрянь, — пробормотал Паоло и принялся выбивать искру для сигары.
Гипатия и Стилтон пришли вместе. Корво представил им Дауда, оглядел всех собравшихся, отстраненно подумал о том, как диковино они, должно быть, выглядят со стороны, и кивнул:
— Приступим.
Эрвин сделал едва заметный знак музыкантам; те заиграли. Паренек отлично управлялся со скрипкой, у девочки был сносный голос.
— Помешает любопытствующим подслушать, — пояснил Эрвин. — Я плачу этим двоим.
Паоло неуютно поежился; когда Корво бросил на него вопросительный взгляд, он признался:
— Я тоже.
Гипатия, бледная и с синяками под глазами, вздохнула.
— Извините, что опоздала, герцог, — сказала она. — Ко мне нынче ночью доставили сорок одного человека с острым отравлением. Большинство из них не выжило. Боюсь, и тех троих, что нам удалось стабилизировать, к вечеру мы тоже потеряем.
— Вы думаете, их кто-то отравил? — спросил Паоло, прищурившись.
Гипатия грустно улыбнулась ему.
— Отравил? Это вряд ли. Видите ли, они не делили ни воду, ни пищу — всех доставили из разных мест.
Стилтон потер ладонями лицо.
— Да что же это творится? — спросил он в отчаянии. — Корво, раз уж вы собрали нас — вы что-то придумали, верно?
Корво посмотрел на Дауда. Тот кивнул.
— Я хочу, чтобы то, что мы сейчас обсудим, осталось между нами, — сказал Корво. — Хотя, вероятно, нам придется привлечь еще двоих. В обычное время у нас всех свои интересы — но сейчас я предлагаю об этом забыть. Мне нужна ваша честность. Потому что если мы не придумаем, как остановить это, то о своих интересах мы будем рассказывать китам в Бездне.
— Мне нечего скрывать, — сказала Гипатия. — Вы знаете обо мне самое худшее, герцог.
Стилтон горячо кивнул.
— Я в вашем распоряжении, Корво.
— Тебе я верю, Корво, — сказал Паоло. — Но, за столом, мать его, Наместник и какой-то хер, которого я впервые вижу. Если ты думаешь, что я жажду поделиться с ними наболевшим, ты ошибаешься.
— Справедливо, — заметил Дауд.
Паоло послал ему кривую ухмылку.
— Ситуация исключительная, — осторожно сказал Эрвин. — Но вы должны помнить, ваша светлость, что Аббатство не находится в подчинении у...
— Да только послушай, как он говорит, все, сказанное за столом...
— Я был с герцогом откровенен, а вот вы, насколько мне известно...
— Хватит, — приказал Корво. — Заткнитесь, оба. Бездна жрет наш мир, и начнет она с Серконоса. Вы либо подчинитесь, либо свалите отсюда нахер и прямо сейчас.
Он посмотрел на Гипатию и добавил:
— Извините.
— Ничего, — сказала она и бледно улыбнулась.
— Мы все выяснили? — спросил Корво; Паоло сердито кивнул, Эрвин тихо сказал «да, ваша светлость», и Корво выдохнул. — Хорошо.
***
— Насколько честны все, по-твоему, были? — спросил Дауд, когда они ехали в рельсомобиле обратно во дворец.
— Надеюсь, что полностью, — угрюмо сказал Корво.
— Никогда не доверял Смотрителям.
— Я тоже. Но Эрвин рассказал о мертвых ведьмах и слепых Оракулах с самого начала, и мне нужен его Кардоза.
— О том, что его люди стали сходить с ума от звука шарманок он, похоже, сперва умолчал?
Корво вздохнул.
— Как и Паоло о трех распятых телах в Пыльном квартале.
Проститутка, подумал он. Попрошайка. Нищий книгочей. Какой в этом смысл? Была ли в Бездне вообще какая-то осмысленность, или все они — те, кто выживет — скоро попросту лишатся рассудка, как те шахтеры, о которых рассказал Стилтон? Будут так же бродить от стены к стене и пускать слюну на подбородок?
— Аттано, — сказал вдруг Дауд. — Ты меня ненавидишь?
Корво растерялся. Дауд смотрел на него, как когда-то в Затопленном Квартале.
— Это простой вопрос, — добавил он, когда Корво не ответил.
— Из-за тебя мы все умрем, — сказал Корво.
— Может быть, — согласился Дауд.
Больше он ни о чем не спрашивал.
