5.
30 октября 2018 г., 20:28
Дауд ждал их у ворот в Аббатство — они были открыты. Он курил. Рядом с ним крутились мрачные Хоулеры; они поприветствовали Корво кивками.
— Мир еще стоит? — спросил Корво.
— Простоит еще немного, — сказал Дауд. — Идем со мной. Томас, останься.
Томас помедлил, словно сомневаясь, имеет ли он все еще право подчиняться Дауду, и Корво кивнул:
— Будь здесь.
Дауд закинул его руку себе на шею, и они похромали внутрь.
Аббатство походило на сумасшедший дом. Отовсюду доносились крики, вопли, плач — и над всем этим тянулась странная мелодия, так похожая на...
— Это колыбельная, — сказал Корво.
— Судя по всему, она поет ее уже лет тридцать, — сказал Дауд.
Корво нахмурился.
— Ты... знаешь, кто это?
— Я заглянул в Архив. Там все истлело — остался лишь один лист посреди пепла. Аттано... — Дауд вздохнул.
Он уверенно вел Корво куда-то.
— Что с Эрвином? — спросил Корво.
— Мы нашли его посреди круга свечей, опоенного какой-то дрянью и голого. Вероятно, они думали, что сумеют сделать новым хозяином Бездны собственного Наместника. Оставил его на попечение Паоло.
— Не очень мудро.
— Сомневаюсь, что он станет добивать врага сейчас.
Песня становилась громче. Они начали спускаться; от потери крови у Корво кружилась голова.
— И понадобилось тебе убивать Чужого... — пробормотал он.
— Я... этого не сделал, — тихо сказал Дауд. — Так долго собирался — и не смог.
Что еще я не знаю о нем, подумал Корво, но у него не было сил по-настоящему удивиться.
Они шли мимо клеток, где сидели Смотрители и Оракулы; они плакали, выли, молились. Дауд шепотом предположил, что их начали запирать по мере того, как Аббатство начало сходить с ума — пока не обезумели все.
— Кардоза? — спросил Корво.
— Видел его труп распятым.
Как Юл Хулан, с горечью подумал Корво.
Они спустились так глубоко, где не было света. Не было ничего, кроме колыбельной и шеи Дауда под его рукой — они будто оказались в Бездне. Возможно, так и было. Дауд толкнул решетку камеры — замок давно истлел и осыпался ржавой крошкой — та поддалась со скрипом.
На полу сидела женщина. Ее Корво видел отчетливо. Тридцать лет, припомнил он. Как кто-то мог выживать тут тридцать лет, каждый день слушая проповеди?
Женщина укачивала сверток — сперва Корво подумал, что это просто тряпье, но потом разглядел внутри что-то живое, шевелящееся. Когда они вошли, женщина перестала петь. Она поцеловала то, что находилось в кульке — волосы падали ей на лицо — и прошептала:
— Спи, мой дорогой братик. Мой дорогой Корво.
Примечания:
если вам кажется, что нужна вторая часть, то вам не кажется
