О любопытстве

День не задался с начала: лил дождь. Возможно, в сёлах этому дождю рады, но Павел только скучающе водил пальцем по окну. В кабинете, за дышащей на ладан партой, сидел Андрей. Он по обыкновению своему ковырялся в носу, чиркал на бумаге, возил ногами по полу - в общем, делал что угодно, кроме учёбы. - Итак, - наконец подал голос Павел. Сидевший тут же Александр немного вздрогнул и отвлёкся от книги. - Почему вырастает дерево? - Его поливают, - со вздохом ответил Андрей. - И? - Ммм... удобряют, - он задумался, - ну, на солнце оно греется. - И? - уже более нетерпеливо вопросил Павел. Его друг в кресле хмыкнул. - Да мне почём знать?! - По книге! Андрей разозлился и двинул кулаком по столу. Павел выдохнул через губы... задумался о чём-то своём. Думы эти его немного позабавили, на лице проступила корявая, ехидная улыбка. - Варвара! В комнату тут же вбежала служанка, поклонилась и замерла в поклоне. - Попроси Лёню принести грушу, пару банок с водой чистой... и койку. Сюда, как можно быстрее. Она кивнула, выбежала, а бледный Андрей застыл вместо неё. - Не... не надо, - прошептал он. - Ну тогда ответь, почему растёт дерево?! Паренёк вскочил со стула, схватил книгу, стал судорожно читать её вслух, запинаясь практически на каждом слове. Однако, абзац он выбрал совсем не тот... Павел про себя посчитал, что с таким темпом до нужного текста как раз хватит времени на приготовления... - Суровый ты, - кратко высказался Александр. Он уже захлопнул своё чтиво. - В лицее нас лишь пороли... Я считаю, избиение не лучшим вариантом обучения... - Скажи это себе вчерашнему, - зло пресёк Павел. Оба покраснели. Андрей, не замечая их, продолжал читать уже чуть ли не по слогам, давясь слезами. Павел оказался прав. Когда Лёня затащил койку, паренёк только-только приступил к нужному абзацу. "Закрыть книгу", - скомандовал Павел. Он схватил Андрея сзади за шею... и зачем-то погладил пальцем. После подвёл к койке. - Ну что, последний шанс, - протирая грушу, напомнил Павел. - Как же растёт дерево? - Оно пот-потребляет... - Что потребляет? Андрей задумался. Видимо, это было последнее, что он прочёл. Павел сжал губы: книга должна была быть прочитана ещё к прошлому уроку. 20 страниц, написанных словно для непоседливых деток, - что может быть легче?! - Потребляет... всякое, - нашёлся он, - всё, что дают - потребляет. Растёт от этого... - Почему? - настаивал Павел. - Почему растёт? - Эгей, ты хоть ему объяснил, что... - Молчать, - прошипел Павел, - на моём уроке. Александр пожал своими острыми, но в то же время округлыми плечами и поудобнее устроился в кресле. Он наблюдал. Однако то и дело отвлекался, взглядом рыская по бумагам Павла. - Хорошо... - Павел достал воронку из шкафа и закрепил во рту воспитанника. К ней был прицеплен ремень, окружавший сейчас его голову. - Смотри... Кап, - он капнул воду из кувшина в рот. Второй рукой он придерживал мальчишку, не давая сбежать. Андрей поёжился, - ой, горячее. Знаешь, растения тоже не любят горячую воду. Наверное, ты ошпарился? - тот начал яростно кивать. - Какая жалость, ведь растения тоже ошпариваются. На заре своей жизни могут и умереть. Кап... согласен, перегибаю. Хорошо, - он нагнулся к принесённой воде, смочил пальцы и брызнул в воронку. - Смотри, какая холодная. Нравится? Возможно, после горячей да, но по сути, сторона одной медали - растение может умереть... Хм... Он стал переливать холодную воду, смешивая с горячей. Александр, уже не отрываясь, следил за пыткой. Андрей мычал в воронку, не смея, тем не менее, убегать. По его щекам катились слёзы. - Кап, - снова повторил он. - Теперь хорошо, да? Только не забывай глотать. Кап-кап-кап... Глотай, скотина, пока не задохнулся! - он крепче сжал плечо. Андрей поперхнулся, но всё же проглотил. - Видишь, сложно переработать, однако можно... пока. Растению тоже бывает сложно, его переливают. Но это всё бытовое, уверен, ты и так знаешь... А теперь немного подождём до следующего объяснения... Кап-кап... Глотай! Александр поднял бровь. В голове находилось лишь одно слово под это всё: живодёрство. Андрей сейчас был похож на испуганного нашкодившего котёнка, которого хозяин беспристрастно тыкает в хозяево же дерьмо. Но зрелище было по-своему завораживающее, пусть и полностью аморальное. Тем временем Павел влил уже пол-литра воды точно. - Хорошо, - перевёл дыхание он. - Чувствуешь, как распирает желудок? Вот. Так и растение распирает после хорошего полива. Во время дождя большая часть влаги поступает в листья... От влаги оно берёт многое, оно пьёт, чтобы мочь питаться. Сосать корнями соли, использовать их в своих нуждах - растворять в воде. И не только соли - многое другое. Вот и ты сейчас будешь "сосать корнями". Ложись на кушетку боком, - Андрей, похныкивая, ойкая, лёг. Бежать он так и не собирался, хотя было видно, что такое наказание применялось впервые. - Корнями растение погло... на левый бок, идиот... поглощает воду и растворённые в ней соли, минералы. Кхм... - он что-то добавил в воду и перемешал. Наполнил грушу, смазал наконечник, стянул штаны... Андрей замычал. - Кхм, вот так, - парнишка выпучил глаза и заёрзал ногами. Павел тут же поймал их и придавил к кушетке. - Чувствуешь, минералы пошли? Андрей заорал, что есть мочи. Александр вскочил с кресла, но мешать не стал: выдохнув, выпрямился и встал возле стола. Процедура скоро была закончена. Павел вытащил наконечник и кинул в ведро. Под Андрея подоткнул какую-то тряпку. - А знаешь, что самое неприятное? - он усмехнулся, доставая плотные резинки. - Иногда после дождя почва настолько мокрая, что растение погибает. Почва закисает, не даёт дышать... Знаешь, как сложно дышать, когда невозможно поссать? - с этими словами он нацепил резинки на член Андрея. Александр поморщился: явно не этим стоило затягивать каналы. - Скоро узнаешь. Зато, если всё хорошо, растение полито и имеет возможность добыть соли, оно растёт. Перерабатывает свою пищу - можем называть это так. Использует энергию от неё для роста. Как и ты, как только избавишься от болота в трусах... и голове, желательно. Он снял воронку, поймав обиженный и опасливый взгляд Андрея. И выгнал того вон. - Кстати, - крикнул он напоследок, - без помощника узел не развяжешь, так что жду после обеда. Дверь захлопнулась. - Что ты подмешал в воду? - поинтересовался Александр, наконец шагнув к койке. - Немного перца для отрезвления, - отозвался Павел, скидывая тряпку в то же ведро. Прибежавшая Варвара тут же подхватила его и унесла. - Даже так, - с непонятной эмоцией протянул он. Выдохнул и спросил: - Знаешь... ты ведь в лицее был сильнее меня, да? По мне пусть не видно, но я занимался владением меча последний год. Интересно, - он подошёл ближе, положив ладонь на голову друга, - смогу ли я пересилить тебя сейчас? Он надавил на голову. Неожидавший такого Павел упал на колени. Взъевшись, он смахнул руку друга и, взяв его в обхват, повалил рядом. - Ты!.. - Нет, - Александр старался говорить спокойно. - Ты, мой друг. Я лишь предупредил. Он встал, отряхнулся и, не смотря на ошалевшего Павла, вышел из кабинета. *** - Кап-кап-кап... Павел поморщился. Какие-то насекомые забрались в комнату и теперь кусают его. Странно, что через одеяло... странно, что холодно, странно, что до них невозможно дотянуться... Он вынырнул из сна с надеждой распугать всех комаров и закрыть окно. Только вот руки что-то держало. И... ноги тоже. Он распахнул глаза. Сверху маячила голова Александра в свете мелкой свечки. - Кап-кап-кап... Свечки над ним! Без подсвечника. Павел понял, что кусают его вовсе не комары, а холодно не потому, что открыто окно: одеяла не было, а кожу прижигал остывающий парафин. - Кап-кап-кап... так непутёвый учитель капает на мозги. Ах, горячо? - Александр издевательски улыбнулся. Руки его подрагивали, оттого капало гораздо чаще. - Да ещё ведь ни отвернуться, ни увернуться - учитель же. Кап-кап-кап... Но ведь можно получить и телесные от учителя, да? - он достал снизу речные камни и разложил по животу. Видимо, только недавно принесённые с улицы, они оказались холодными и мокрыми. - Так-то вроде и лучше, чем на мозги, а всё равно неприятно... - Александр с задумчивым видом возил их по коже, переворачивал. Они были чем-то смазаны, будто какой-то слизью. - Ты! - Павел вперил взгляд в Александра, чуть ли не ощетинившись. - Я? - он повернулся к нему, поднёс руку к его рту и двумя пальцами проник внутрь, по бокам от зубов, отодвинув щёки. Во рту разнёсся вкус яблочного повидла. - А что я? - он надавил сзади на дёсны, заставляя открыть рот. - Я всего лишь спрашиваю: почему ты так учишь? - Йаларам... - послышалось невнятное. - Нет-нет, повторю вопрос: почему ты так учишь? - его глаза сверкнули в темноте: свеча, поставленная на тумбу, догорела. - Не хочешь отвечать? Какая жалость, - он в точности скопировал интонацию Павла. - Тогда терпи! Он наклонился и прикоснулся губами к всё ещё открытому рту: пальцы он убирать не торопился. Кусил верхнюю губу - нижняя была спрятана ладонью. Прошёлся языком по десне, оттолкнул язык Павла, а потом мягко его придавил. Прошёлся по острию зубов и снова кусил губу, в этот раз сильнее, чувственнее. Убрав руку, он снова потянулся за поцелуем, но получил лишь плевок в ответ. - Развяжи меня сейчас же или завтра уедешь отсюда! - рыкнул Павел. - Но я тут не по своей просьбе, друг мой, - его голос дрожал, а на лице дрожала улыбка. - Что ты хочешь? - после недолгого молчания спросил Павел. - "Ты мне не откажешь ни в чём", - процитировал Александр. - Помнишь такое? Как же я могу сказать "нет" на твою явную нужду в перевоспитании? - Я тебе не щенок! - А рычишь в точности как дворовая шавка, - угрюмо заметил он. - Впрочем, я не закончил. Так что... чувствуешь, как тебя распирает злость? Только вот с учителем нормально говорить нельзя, - Александр снова открыл рот и против воли сунул туда ложку с вареньем. - Он пихает всякую дурь в тебя не ко времени... да и мычать не стоит... - он запихнул вслед за вареньем часть простыни и придавил рукой. - Какая жалость, - снова повторил с чужой интонацией. - Неудивительно, что такого учителя иногда охота накормить дерьмом, да?.. Конечно, ведь хочется выместить злость хоть как-то. Второй рукой он дотянулся до паха Павла и начал надрачивать. Повидло ему неплохо помогало. - И вот сидишь на уроке, в синяках и ранах внутри и снаружи. Хорошо, да? Ого, - удивился он, обнаружив, что член постепенно начал подниматься. Судорожно выдохнув, он продолжил: - Но вот учитель не останавливается... начинает уже явно издеваться. Он наклонился. Павел втянул носом воздух. Мокрое, тёплое... такое, такое... такой он представлял Дарью внутри. Лишённый возможности попробовать хоть с кем-то, в первый раз Павел испытал большое потрясение. Эмоции сносили все рамки, он почувствовал ком в горле. Внутри... там мягко, только так... не хватает... хоть немного... - Врмх! - промычал он, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и выступят слёзы. - А? - Александр поднял голову, убрал руку с простынёй ото рта друга. - Плотнее, - Павел услышал, что его голос тоже дрожит. От всей ситуации, от обиды, злости, непонимания, страха, новых ощущений... Он чувствовал, как набухает член, но вместе с тем горят щёки. Александр помедлил, но спустился снова вниз. Обхватил его губами, сжал плотнее, прошёлся по кругу языком, надавливая. Павел неожиданно повёл таз вперёд, отчего Александр поперхнулся. Шлёпнул ладонью по животу и прижал таз назад. - А нет, на уроках такого учителя своевольничать нельзя. Только наказывается это не незнанием, а другими неприятностями... Он вернулся к члену, снова прошёлся языком по кругу, втянул его поглубже... В какой-то момент, освоившись, он начал проходить по длине, упираясь членом в нёбо. С непривычки заболела челюсть, но к своему счастью Александр почувствовал, что друг близок к концу. - Какая жалость, - он снова отстранился. - С таким учителем не освоить программу до конца. Остаётся жить в мучениях незнания... - Ты что... - Спокойной ночи!.. ах да, - его голос дрожал пуще прежнего, как, в принципе, и всё тело, - без меня тебе не развязать узлы. Позовёшь утром через Варю. Добрых снов! Истерически расхохотавшись, он вышел вон.