Визгливое гитарное соло, о котором никто не просил

Бежевый плащ, небрежно уложенные волосы, в кармане всегда пачка дешевых сигарет и зажигалка. В потайном кармане у груди – спички. Самые обыкновенные спички из некогда любимого бара. Под плащом скрыта почти «родная» нагрудная кобура с пистолетом в ней. Без нее он уже давно чувствует себя неуютно, еще со времен своего пребывания в мафии. Тонкие губы почти постоянно растянуты в непринужденной улыбке, в глазах насмешливые огоньки, весь он – уверенность, спокойствие и невыносимость в одном флаконе. Один из «столпов» агентства: постоянно незаметно выводящий из себя, готовый ответить на одно слово тремя, у него почти всегда все идет так, как он рассчитал. Равно ненавистный и любимый манипулятор. Все коллеги смирились и принимают его таким. Но сам себя он ни за что не примет, пока… — Сэмпай, как думаешь, меня можно назвать хорошим человеком? — Дадзай отпил немного чая и поставил небольшую белую чашку перед собой на блюдце под удивленный взгляд Куникиды. Да, такого вопроса от напарника он никак не мог ожидать. Впрочем, от этого человека стоит ожидать всего. Это ведь Осаму. — Ты? Вот уж нет, — Доппо нахмурился, все продолжая сверлить парня недоумевающим взглядом. Он на своей шкуре убедился в верности высказывания Накахары: «Дадзай никогда ничего не спрашивает просто так». – Я скорее признаю, что Йосано – самый гуманный человек, которого я когда-либо знал, а Джуничиро и Наоми – близнецы, но то, что ты хороший человек – никогда. Ты мне слишком много нервов попортил и жизнь подсократил на лет двадцать. Доппо выдохнул и пригубил заказанный кофе, пока Дадзай опять начал разыгрывать драму: ломал запястья, свел темные брови «домиком», приоткрыл рот в удивленно-обиженным вдохе и широко распахнул глаза, с болью глядя на сэмпая. Актерище. Еще и начал разглагольствовать о том, как Доппо жесток по отношению к нему, как он его не ценит и прочее, прочее, прочее. Хотя, а что Дадзай ожидал услышать от Куникиды в ответ на этот вопрос? Он не знал. Не знал он так же, почему это вообще спросил. Слова сами собой слетели с губ. А взгляд так же сам собой упал на календарь, висящий на стене «родного» кафе напротив столика, за которым они с Куникидой сидели. Ах, да. Скоро годовщина. Вот и причина мимолетной слабости. Взгляд темно-карих глаз опять перекочевал на напарника, который в очередной раз что-то писал в «Идеале». Идеал, хах. В этом, как ни странно, они с Доппо похожи. У них обоих недостижимые идеалы, только у заместителя недостижимы они из-за высоких стандартов и требований к самому себе и другим, а идеал Дадзая давно в шести футах под землей. Но он все равно к нему стремится. Причем, во всех смыслах. И в характере, и в одежде, пускай и частично, и желанием оказаться рядом, на тех же чертовых шести футах под землей.