God is always there

Игорь смотрит в окно, внимательно следя за развернувшейся снежной бурей за окном. Мужчина замечает, что то, что творится на улице, очень похоже на то, что творится у него в душе. Он точно так же запутался, не знает, что с ним происходит. У него нет больше цели в жизни, да это и не жизнь, а существование. Раньше ему казалось, что сделать месть — тем, ради чего стоит жить, было прекрасной идеей. Но каждый день от этой желчи, которая разъедала его изнутри все больше и больше, отравляя и без того больные клетки, хотелось умереть лишь ещё больше. Ведь здесь, в мире живых, его ничто не держит. То ли дело там… В потустороннем, если, он, конечно, существует. Все его друзья, бывшие товарищи, люди, которые ему доверились… Все они там, а Игорь до сих пор жив. Возможно, это и есть его наказание. То, что он снова был на пороге смерти, но и в этот раз не умер, опять загоняет Акинфеева в глубокую депрессию, отчего он снова начинает пытаться найти смысл своей жалкой жизни, но не находит. — Игорь! — мужчина возвращается в реальность, быстро моргая пару раз, чтобы картина его близких пропала перед глазами. Сейчас, в этой реальности, напротив него стоит Артем. Мальчик, который вытащил Акинфеева с того света, хотя он, в общем-то, и не просил, — Ну что ты опять в облаках витаешь? Чай уже остыл… — Игорь переводит потерянный взгляд на кружку, которая ещё пару минут назад, а может, и часов, была обжигающе горячей и так приятно грела его вечно холодные, впрочем, как и сердце, руки. Сейчас же она такая же остывшая, лишенная былых признаков жизни, выгоревшая… Просто жижа, — Тебе опять больно? — мальчишка выжидающе смотрит своими большими голубыми глазами на до сих пор почти что незнакомца. Кроме имени за три дня, что Игорь тут живет, Артем так ничего и не смог узнать. С одной стороны, конечно, было немного странно оставлять его у себя дома, в конце концов, он же в действительности ему никто. Никакой не дядя, даже не знакомый, просто… Убийца, да, ведь не зря же он был в крови, да ещё и с пистолетом. Но баба Галя все решила, когда произнесла своё решающее: «Игорь, золотце, почему бы тебе не пожить у нас? Ведь это такое чудо, что вы воссоединились с Артемкой… И ты совсем нас не потеснишь, вон, худенький какой, тот же Темочка вон шкаф какой трехэтажный!» Артем, конечно, обиделся, но он понимал, что баба Галя всегда называет его шкафом или трёхэтажкой исключительно любя. — Все нормально, солнце… — Тема снова дергается на этом пресловутом «солнце». Он не совсем понимает, почему Игорь его так зовёт, ведь они совершенно чужие люди, которые почти что ничего не знают друг о друге. Все, что знает Дзюба, — Акинфеев очень хорошо зарабатывает, хотя это неудивительно, если он промышляет убийствами, он не любит пить кофе, даже с тремя ложками сахара, как предпочитает сам Тема, а любит пить очень крепкий горький чай с лимоном. Ещё Игорь не пьёт молоко, но не потому, что не любит, а как Артёму удалось выяснить, потому что у него непереносимость лактозы. Собственно, это все, что мальчику удалось выяснить за те три дня, что они «знакомы». — Игорь, почему ты называешь меня солнцем? — подросток садится рядом с мужчиной на диван, сильнее кутаясь в свою толстовку, потому что отопление в квартире опять шалит. Хотя вернее сказать, старенькие батареи просто не вывозят свою функцию — сохранять тепло в квартире, когда за окном минус тридцать градусов. Может, все ещё усугубляет тот факт, что окна тоже старые и их давно стоит заменить на пластиковые, но если бы были деньги… Акинфеев тоже ёжится, в отличии от Темы ему ещё холоднее, ведь он простыл после того, как лежал в одном пиджаке на снегу так долго, так что ему вообще приходится сидеть в трёх-четырёх кофтах Артема, укрывшись сверху колючим пледом, который баба Галя так заботливо одолжила вновь «умирающему». Честно, Игорь сам не понимает, почему он так зовёт Артема, это прозвище само по себе слетело с языка, когда он более ясно и осознанно разглядел этого мальчишку. Несмотря на свой, возможно, кажущийся грозным внешний вид, да и нелегкое прошлое, если учесть, что Тема промышляет воровством, являясь при этом круглым сиротой, он все равно… Такой ребёнок, такое солнышко, осветляющее этот мир. Его улыбка такая яркая, такая искренняя, что Игорь неполно вспоминает себя в возрасте Дзюбы. И он совсем был не таким. Возможно, дело в том, что Артем — самый молодой из нынешних знакомых Игоря, и, несмотря на свою замешанность с криминалом, он не убивает людей, ему не снятся кошмары после этого, и подросток не познал всех ужасов этого сурового мира. Акинфеев внутренне желает, чтобы оно так и оставалось. Несмотря ни на что, Артем остаётся таким радостным солнышком, что как-то по другому его язык и не повернётся назвать. — Ну… — Игорь не знает, как правильнее озвучить свои мысли. Если он скажет все, как есть, то покажется ещё более сумасшедшим, чем есть на самом деле. Сейчас бы сравнивать еле знакомого подростка с солнышком, ага, — Просто хочу так и все, нет никакого скрытого подтекста, — мужчина делает глоток уже холодного чая, только чтобы скрыть смущение и не сболтнуть ещё чего лишнего. Артем пристально смотрит на Игоря, но не заметив ничего такого, как-то непонятно поднимает и опускает плечи, на самом деле понимая, что мужчина что-то недоговаривает, но да ладно. Солнце, так солнце. Его и похуже называли, а это, вроде бы, даже мило. У мальчика на самом деле ещё тысяча, а может, и больше вопросов к Игорю, начиная от «сколько людей ты убил» и заканчивая «совесть не мучает?» Сначала Артем, конечно, побаивался его, ведь какая ему, наверное, разница, убить одним больше или одним меньшем. Он мог их и во сне убить с бабой Галей, если бы захотел. Но подумав логически, Дзюба не нашёл повода, почему Игорь бы стал так делать. Артем его вообще-то, даже спас, а баба Галя готовит вкуснейшую еду, даже для самого Темы она так вкусно не готовит, ещё и жить разрешила тут некоторое время… На самом деле, в такой домашней атмосфере, шмыгающий носом, укутанный в несколько толстовок и огромный колючий плед, Игорь не кажется грозным. Даже каким-то…. Домашним? Если в таком ключе вообще можно думать об убийце. Артем замечает, что мужчина сильнее начинает вздрагивать, отчего подросток сильно хмурится, прямо как мамочка, наверное, прежде чем добавить: — Так, Игорь! Давай вставай и ложись в кровать, подальше от окна нужно… — из окна действительно дует, что, естественно, ухудшает состояние и без того больного мужчины. Последний как-то странно глядит на мальчишку, не понимая, что он с ним вообще возиться, но не перечит, вставая с насиженного дивана и следует в спальню Темы, послушно ложась на односпальную раскладушку. Он молчит о том, что ему неудобно, ведь он привык к комфорту уже давным давно, ещё и спина потом после болеть будет, но Игорю не хочется обижать такого милое и заботливое солнышко. Артем укутывает мужчину ещё и в одеяло, трогает лоб, чтобы понять насколько Игорь горячий, и идёт на кухню за градусником и лекарствами, которые мужчина почему-то забывает пить, прямо как дитё малое. Тема меряет температуру, недовольно цокая языком, когда видит 38.2 на термометре, прежде чем заставить мужчину принять лекарства, — Игорь, тебе нужно сироп от кашля выпить и жаропонижающее… — Артёму хочется смеяться, когда Акинфеев высовывает язык, изображая то, что умирает, прежде, чем накрыться одеялом полностью, пытаясь спрятать, — Игорь! Открой рот! — если бы кому-то Дзюба сказал, что нянчится с преступником, как с маленьким, который хуже всех детишек вместе взятых, то никто бы не поверил. Артём сражается с Акинфеевым за одеяло, строго смотрит на него так, что Игорь сдаётся и открывает рот, чтобы Дзюба мог резво запихнуть ложку с сиропом, а затем ещё и таблетку. Игорь не боится болеть, он просто… Просто очень давно не болел. А если и болел, то проводил всю болезнь на ногах, так как времени лежать пластом в кровати никогда не было. На самом деле его нет и сейчас, у Акинфеева правда много дел, но уходить куда-то совсем не хочется. Он каждый день себе клянётся, что вот-вот и он уйдёт, но придумывает все новые и новые отмазки, мол, сегодня температура слишком высокая, сегодня горло дерёт просто ужасно. Он выглядывает на улицу, видя самую настоящую метель и тут же передумывает куда-то идти. Хотя, возможно, причина кроется и в другом. Артем чувствует какое-то внутренне умиротворение, когда видит, что Игорь, наконец, засыпает. Хоть сон этот и беспокойный из-за высокой температуры, подросток не отходит от больного, постоянно вытирая влажным полотенцем испарину со лба и сильнее кутает Игоря в одеяло, потому что тот сильно ворочается и постоянно распутывается. Дзюбе до сих пор странно думать, что такой безобидный сейчас на вид мужчина способен убивать людей. Артем на минуту задумывается, смог бы он кого-нибудь убить? Что чувствует убийца перед тем, как нажать на курок? А что, если это уже не первая жертва? Или как они даже называются? Цели? Люди? Мальчик запутывается лишь ещё сильнее. Лучше бы он никогда не встречал Игоря, тогда бы таких безумных мыслей даже и не возникало никогда. Артема устраивала его жизнь и то, что все было очень просто. Сейчас же… Ничего не понятно. Дзюба снова меряет температуру больного, оставаясь удовлетворённый результатом. Температура спала, хоть и не до конца, но по крайней мере Игорь выглядит уже более или менее живым. Артем краснеет, когда приходится выпутать спящего мужчину из одеяла и немного задрать кофту, чтобы внимательно рассмотреть рану и то, как она заживает. И заживает ли вообще? Подросток удивляется, когда замечает множество шрамов во всех возможных местах. Раньше он на это не обратил внимание или просто не делал акцент, когда единственная картина, представшая перед глазами — Игорь и то, как он истекал кровью. Сейчас его жизни уже ничто не угрожает. Хотя… Артем не знает, почему пугается, когда думает о том, что вдруг Игорь не смог завершить начатое? Не смог убить человека, собственно, почему и был в одном пиджаке, да с такой раной на боку? Может, он убегал? Ему угрожает опасность? А что, если из-за того, что Тема укрывает Игоря здесь, у себя дома, он подвергает опасности и себя, и бабу Галю? Боже, да что ж за фигня-то такая? — — Эй, Акинфей! — Игорь поворачивается на оклик командира их подразделения, уже мысленно молясь всем богам, чтобы его опять не отчитывали. Хотя, вроде бы, сейчас не за что… В прошлый раз он действительно поступил безрассудно, когда, ослушавшись приказа Игнашевича, собственно, своего непосредственного командира, не бросил двух товарищей, подкошенных шальными пулями, а протащил их на себе до относительной безопасности, рискуя и своей жизнью тоже. И что самое важное — полученными данными, которые хранились у него на флешке в нагрудном кармане. Если бы Игорь умер, «враг» бы непременно заполучил информацию обратно, потому что все трупы обыскиваются. Единственное, что мужчина ненавидел в своей работе, это то, что миссия всегда превыше всего. Возможно, в этом есть смысл, ведь для этого Игорь и пошёл работать в специальное подразделение Федеральной службы безопасности. Естественно, настоящее название засекречено, но в простонародье или как их отряд окрестили журналисты — управление «А» или отряд «Альфа». Основные задачи управления «А» — осуществление специальных силовых операций по предотвращению террористических актов, поиску, обезвреживанию или ликвидации террористов, освобождению заложников. Звучит очень благородно, но для Игоря дело совсем не в благородстве. Он ненавидел террористов всеми фибрами души, подсознательно шёл на обучение в ФСБ с одной единственной целью — месть. Хоть тех террористов, которые лишили Игоря всего, в живых уже не было к тому моменту, либо они уже были задержаны, но Акинфеев не мог спокойно жить, зная, что таких тварей на земле тысячи, если не миллионы. Игорь и сейчас помнит этот день. Ведь он так часто снится ему в кошмарах. Много чего произошло в девяностые, но именно тот день задел непосредственно немногочисленную семью Акинфеевых. Игорь помнит, как опять был в обиде на отца из-за очередной ерунды, пустяков, ведь тогда подросток часто срывался на отце в силу своего подросткового возраста и бушующих гормонов. В тот день Владимир звал сына попрощаться с ним, ведь он шёл на день рождения к дяде Саше в тот злосчастный дом на улице Гурьянова. Мама тогда не пошла, сославшись на свою усталость. К тому же она понимала, что ей же потом и тащить мужа домой после этой знатной пьянки. Нет, Владимир алкоголиком никогда не был, да и пил крайне редко, но метко, как говорится. В силу занятости мужчина не имел возможности встречаться с друзьями так же часто, как и в студенческие годы, но это понятно, ведь у всех сейчас семьи, дети. Так что если уж они собирались, то каждый раз был как последний. Но в этот раз он действительно был последним. Игорь помнит, как даже не открыл дверь своей комнаты отцу, когда тот попытался попросить у сына прощение прямо так, сквозь наглухо закрытую дверь: «Игорек, ну прости меня! Денег правда нет на новую форму сейчас, как будут, мы сразу купим, ты только не переживай так, хорошо? Не дуйся, пожалуйста…» Акинфеев — младший бросил отцу какой-то невнятный ответ, вроде «На подарки всяким дядям Сашам на их глупые дни рождения есть, а на меня нет!» Конечно, сейчас Игорь понимает, насколько эгоистичен он был в тот момент. Родители правда старались для них двоих с братом, — с Женькой, который всегда был более благодарен родителям и понимал, что работать на двух работах каждому было безумно тяжело, но детей нужно было как-то тянуть и выводить «в люди». Но все, о чем мог думать Игорек до поры до времени — футбол. Поэтому каждый раз, когда Игорю казалось, что родители зажимали для него денег на проезд до тренировки и обратно, либо на новый мяч, перчатки или форму, — все это заканчивалось скандалами и долгими обидами. Как и в тот раз. Владимир ушёл, тяжело вздохнув из-за трудного характера своего сына. Женька, моющий посуду на кухне, также осуждающе посмотрел на дверь в комнату брата, в общем то, прекрасно понимая, что Игорь этого ничего не увидит и не почувствует. Игорь не пойдёт закрыть за отцом дверь. Не увидит и не услышит диалог Женьки с папой: «Жень, ты не обижайся так на брата... Все мы через это проходили, переходный период очень сложная штука, и у тебя такой был...» Женька всего на подсознательном уровне понимал, может, даже интуитивно, что папа любит Игоря гораздо больше. На пару с мамой потакают всем его капризам, как крепостные перед ним выплясываю под его дудку... Женя не винил брата, не ненавидел его, но и настоящим братьями на тот момент их можно было назвать с огромной натяжкой. Владимир уйдёт, солнечно улыбаясь старшему Сыну и тоскливо поглядывая в сторону спальни Игоря. Вот только... Мужчина больше никогда не вернётся в этот дом. Все, что услышит Игорь, Ирина и Женя по экстренным новостям утром — « Взрыв в жилом доме на улице Гурьянова, произошедший 8 сентября 1999 года. Взрыв произошёл на первом этаже девятиэтажного дома по улице Гурьянова. Два подъезда дома полностью уничтожены. Милиция работает на месте происшествия, пока что насчитывается 106 погибших и около семиста человек получили ранения различной степени тяжести». Игорь помнит, как перекосило маму, ведь она все утро пыталась дозвониться в квартиру дяди Саши, но никто не брал трубку. Теперь, кажется, стало ясно, почему. Маленький тринадцатилетний Игорек ничего не понимал на тот момент. Не понимал, почему это произошло, почему им всем нужно было ехать в морг на опознание папы. Не понимал, почему мама так плакала вместе с Женей, до последнего веря в чудо ровно до того момента, пока мама не начинала истошно кричать, обвиняя во всем почему-то Ельцина и каких-то террористов. Жизнь после этого перестала быть прежней. Мама была в депрессии и не выходила из дома, Женьке пришлось устроиться на работу, несмотря на то, что ему было всего шестнадцать лет. Но почему то во всей этой ситуации жалели только Игоря, потому что он же бедный, маленький, ничего не понимает, ничего не знает. Женя старался оберегать брата, помогать ему и утверждать в том, что все будет как раньше. Но так уже никогда не было. Игорь помнит, как ему пришлось бросить футбол, не только из-за денег и их катастрофической нехватки, но и из-за того, что теперь от этого спорта тошнило. В буквальном смысле. Каждый раз, вспоминая, как он ругался с отцом до последнего момента, до его последнего вздоха был в очередной обиде из-за какой-то глупой формы, всё сразу потеряло смысл. Но Игорь быстро нашёл новый. Конечно, глупо было просвещать свою жизнь какой-то дурацкой мести, но в тот момент Акинфееву это казалось самой лучшей идеей. И мама с Женей поощряли его, когда увидели, как у него загорелись глаза с новой силой, когда Игорь поступил в академию ФСБ. Стать лучшим, или по-крайней мере одним «из» — стало ещё одной целью, заставляющей тогда ещё зеленого мальчишку заниматься до черноты перед глазами. Оставаться после основных занятий одному, отрабатывая удары по боксёрской груше, не только, чтобы совершенствоваться, но и сбрасывать желчь, годами медленно копившуюся в нем. Игорь снова почувствовал себя целым, когда впервые сам убил человека при задержании. Ему было восемнадцать, он только выпустился, от чего такое хладнокровие и просто орлиная меткость, ведь ему хватило всего двух попыток, чтобы попасть в цель, — поразили старших товарищей, что в скором времени Игорь уже был в более элитном отряде, а затем перешёл и в Альфу, начиная, наконец, заниматься тем, что мечтал делать с тринадцати лет. Бороться с террористами, которые в один прекрасный для них день могут уничтожить жизни таких же детей, ребятишек, которым и он был когда-то. Игорь испытывал удовлетворение каждый раз, когда нажимал на курок. Ему нравилось убивать, действительно нравилось. Пока не умер его первый товарищ, второй, третий. Они хорошо сдружились, Игорь действительно считал из друзьями, ведь они с академии были вместе, хотели вместе стать, если не Героями России, то хотя бы сделать многое во благо страны. Страны, которая совсем скоро насмехается над ними всеми, использовав, как кукол. Вытрут о них ноги, прямо как и то зло, с которым Игорь пришёл бороться. — Да, Сергей Николаевич? — Акинфеев трясет головой, возвращаясь в реальность и понимая, что молчит подозрительно долго, вызывая непонимание со стороны командира. — Игорь, собрание отряда через тридцать минут. У нас есть новое задание… — Игнашевич внимательно посмотрит на задумчивое лицо этого новичка, подающего большие надежды. От других командиров, под чьим началом Игорь уже был, Сергей был наслышан, что за мальчишкой нужен глаз да глаз, ведь уж больно он любит своевольничать. Да и вообще, на передовую рвётся с таким отчаянием, как будто только и ждёт своей смерти. Игнашевич любил таких отчаянных, ведь он и сам был таким. Внимательно изучая взгляд карих глаз, старший мужчина вспоминал себя самого. Редко можно встретить людей, пришедших работать в подразделение «Альфа», просто от нечего делать. Все шли сюда с конкретными целями, будь то место или что-то другое. Но даже на фоне остальных, Акинфеев сильно выделялся. — Хорошо, конечно! — глаза Игоря, которые ещё пару секунд казались Сергею безжизненными, тут же загораются тысячами искорок от словосочетания «новое задание». Да уж, действительно рвётся на передовую. Акинфеев все с таким же восторгом посмотрит вслед командиру, когда тот проследует дальше по коридору, наверное за тем, чтобы предупредить о собрании остальных. — Игорь уходит ещё через пару дней, когда понимает, что задерживаться ещё больше просто не культурно. Да и в добавок, у него куча дел, о которых нужно позаботиться. Может, его вообще уже опять объявили мертвым, ведь он почти неделю не объявлялся в штабе. Мужчина не любит привязываться. Потому что потом всегда бывает больно. Как бы не казалось, что уж в этот раз точно будет по-другому, оно так не будет. Так что Игорь выработал иммунитет, решил быть более отстранённым от людей и ничего не ждать от жизни. Как бы не хотелось попрощаться с солнышком, сказать ему спасибо за в оказанную заботу и помощь, потому что Акинфеев впервые за долгие годы почувствовал, что такое дом. Может, атмосфера была даже немного похоже на то время, когда отец был жив. Так же тепло на душе, беззаботность и легкость, уверенность в том, что все будет хорошо. Игорю нравилось капризничать, потому что он впервые за долгие годы мог себе это позволить. Нравилось то, что о нем заботились. Правда заботились, а не делали вид. И что самое странное, кажется, Артем никакой выгоды не искал в этом. Мужчина не понимал этого, ведь у самого у него сердце почернело настолько, что в каждом шаге, в каждой улыбке или действии, Акинфеев подсознательно искал опасность, плохие намерение. Ждал, что в любой момент из-за пазухи случайный прохожий достанет пистолет и убьёт его. От этого постоянно болела голова, кружилась так, что в глазах темнело, но что поделать, издержки профессии. Игорь, конечно, не выбирал такой жизни. Он бы все отдал, чтобы вернуться на пять лет назад, когда все было хорошо, когда он жил в счастливом неведении и верой и правдой служил Родине. Его жизнь была наполнена смыслом… Игорь чувствовал, что живет не просто так. А сейчас что? Убивать людей за деньги, конечно, — предел мечтаний. Игорь бы, может, делал что-нибудь другое, если бы умел. С подросткового возраста все, что его учили делать, — скрываться, проводить захваты, убивать людей и не чувствовать при этом угрызения совести. Ведь это не люди, это преступники… Конечно и сейчас, Игорь не может убить любого человека просто так. Обычно он берет заказы на людей из верхушки, так называемую элиту общества. Все они такие же преступники, как и сам Акинфеев. Но их никто никогда не посадит, наоборот, по голове погладят за все их злодеяния, за украденные деньги, за устранение конкурентов. Игорь не считает себя супер героем, нет, хотя он и никогда не стремился им стать. Он просто убивает людей за деньги, пусть и со своими принципами и моральными устоями, но убийство есть убийство. Смерть есть смерть, не стоит делать из этого что-то красивое и возвышенное. Мужчина по прежнему считает, что никто не в праве решать кому жить, а кому нет. Он и не пытается оправдывать свои поступки. Игорь прекрасно понимает, что он биомусор, каких поискать надо. Отброс и продукт этого прогнившего общества. Особенно удручает тот факт, что первые убийства ему действительно нравились. Игорю нравилось чувствовать власть, силу и то, что он так много решает. Хотя по сути просто исполнял чужие приказы. Кукла, не больше. Но что поделать, если собственное государство с ним однажды так же поступило? После всего, что Игорь сделал, после того, как весь их отряд столько раз рисковал жизнями, многие, к слову, их уже лишились, пока вдруг кому-то из правительства не взбрело голову зачистить их отряд, отправив на миссию, заранее подготовленную так, чтобы никто не выжил. Это была ловушка с самого начала. Тот отряд «Альфа» слишком много знал. В чем проблема, просто зачищаешь тех, взращиваешь новое поколение, и вот, готовы новые куклы и игрушки. Вот только Игорь не считал себя чьей-то вещью, считал, что сам решает свою судьбу… Но боже, как он ошибался. Уйти по-английский, не попрощавшись, — это, конечно, классика, но в этот раз Игорь почему-то не может этого сделать. Не может уйти из жизни Артема, к которому немного привязался, да и баба Галя тоже… Он понимает, что будет скучать по ним, но во имя их же блага нужно уйти. Особенно из-за Темочки… Это солнышко, такой светлый мальчик. Игорь хотел бы сделать хоть что-то, что было бы в его силах, чтобы Артем перестал воровать, ведь в любой момент удача может покинуть его и он загремит в тюрьму. Акинфеев не строит и ложных надежд по поводу себя, он точно так же может загреметь за решетку в любой момент. Но жить на краю острия, — это то, без чего он уже не может. Игорь пишет краткую благодарственную записку, пишет о том, чтобы Артем ни в коем случае его не искал. Чтобы вкусно и много кушал еду бабы Гали, ведь она старается, чтобы следил за старушкой и не давал ей есть сладости, а то сахарный диабет — это все же не шутки. Он чувствует, что в очередной раз бросает свою «семью», хоть и странно, что он привязался всего за неделю, но так всем будет лучше. Игорь бросает прощальный взгляд на спящего Артёма, поправляет одеяло, которое у мальчишки все время сбивается, достаёт тот самый пистолет, который подросток спрятал за шкафом, надеясь, что мужчина не узнает. Не найдёт и перестанет убивать. «Глупое, наивное солнышко….» Игорю кажется это милым. Сколько людей он встречал, никто не пытался «отучить» его убивать, пусть и таким детским способом. — Прощай, солнце… — Игорь заправляет волосы подростка за уши, убирая их со лба своим излюбленным жестом. Запоминает его очертания, притуплённые темнотой, прежде чем уходит, стараясь не наступать на скрипящие половицы. Всегда за неделю беспрерывного пребывания здесь, Игорь изучил этот дом гораздо лучше, чем свой собственный. В своей квартире он бывает крайне редко… Игорь сильнее кутается в чёрную толстовку подростка, которую ему все же пришлось одолжить, так как свою рубашку пришлось выкинуть, а в одном пиджаке он далеко не уйдёт. Акинфеев боится признаться даже себе, что тепло, — не единственная причина, почему он «ворует» вещь из гардероба Артема.

Кто кроится в твоих тенях? Кто готов поиграть? Мы с тобой охотники Или добыча? Нельзя сдаваться, Но и шансов выжить нет, Мы с тобой охотники Или добыча?