God is always there

Игорь не может поверить в то, что не чувствует себя в безопасности в своём собственном штабе. Не может поверить, что то место, которое он ещё совсем недавно считал домом за неимением другого, сейчас так не считает. Игорю страшно, что когда он закрывает глаза, то видит не лица убитых им людей, как прежде, а лицо Артема. Видит его солнечную улыбку, его смех, его голубые, такие добрые, прямо как у большой-большой собаки, радующейся при возвращении хозяина домой, глаза. Страшно, что мужчина начинает осознавать, что с ним происходит. Такое уже было один раз в жизни Акинфеева с Катей… Женщиной, в последствии ставшей его женой. Нет, он сомневается, что это любовь, конечно нет, Игорь уже давно не способен любить, но некая привязанность — возможно. Скорее всего, его просто подкупил тот факт, что на неделю он погрузился в «семейную» атмосферу, пусть и странную, но такую непонятную, до боли в грудной клетке и пресловутых бабочек в животе, родную, что сейчас возвращаться в строй неимоверно сложно. Он и так изрядно напугал ребят, которые уже начали на полном серьезе скидываться ему на гроб, одновременно, конечно, не веря, что Акинфеева вообще что-то или кто-то может убить. Поэтому ни у кого особо не вызвало удивления, когда через неделю с небольшим босс появился снова в штабе, ещё мрачнее, чем обычно, если вообще такое было возможно, тут же начал расспрашивать Дениса, свою правую руку, о том, что он пропустил и срочно принялся наверстывать упущенное. — Игорь… — Вспомнишь лучик солнышка, он и появится. Только в этот раз солнышко это не настоящее, не Артем, к которому мужчина уже так привязался, а дурацкий Черышев, которого сейчас видеть совсем не хочется, — Прости, что мешаю твоему эм… — Денис красноречиво оглядывает закрытые папки с потенциальными целями, так как окончательный вердикт выносился уже только тогда, когда Игорь всех проверит, возможно, это ловушка или что-то такое, а потом уже решит, браться ли за дело вообще, и кому, так сказать, нажимать на курок. В их строгой, но небольшой, иерархии задания посложнее, например, убийство чиновников или каких-то известных, высокопоставленных людей, Акинфеев всегда выполнял сам. Во-первых, ему это нравилось, а во-вторых, лучше него никого нет и не будет ещё долго время, по-крайней мере в Москве точно. А если и есть кто-то лучше, то дорогу ему перейти пока что не пытается. Задания средней тяжести выполняет Кокорин, мальчишка, который уже два года работает на Игоря, но, в общем-то, быстро всему учится, и несмотря на свой взбаламошный характер, следы нужно сказать, заметает качественно. Ещё есть два брата близнеца Миранчуки, которые берутся за самые простые дела за неимением пока что должного опыта, так как ещё всего полгода работают в компании, но успехи у них тоже неплохие. У Игоря одно правило при приеме на работу. Если тебя схватили, поймали, и засадили за решетку, то вытаскивать Акинфеев никого не будет. Смысл вытаскивать идиота, проколовшегося в чем-то? Значит, за решеткой ему и место. А вот… По поводу своей безопасности Игорь не переживал, во-первых, он официально мертв, так что никто не поверит какому-нибудь говорливому болтуну без весомых доказательств, а во-вторых немногие решаться в принципе сдавать Игоря, потому что бесследно это не пройдёт. Ещё есть Федя Смолов, талантливый компьютерщик, которого выгнали из ФСБ в своё время за несанкционированный взлом Пентагона, несмотря на Федины восклицания, что это вышло случайно. Оказавшись в дерьме, Смолову ничего не оставалось, как повернуться и перейти на чёрную сторону, где, в общем-то, ему гораздо больше понравилось. И ещё есть Денис собственной персоной, который убивать боится и никогда не будет, но вот волокита документов, разных дел, приём кандидатов на работу, мониторинг ребят на заданиях на пару со Смоловым, это все к нему. Черышев так же привёл своего парня, хотя вышло это совсем случайно, но Марио работает врачом-педиатром в одной из детских клиник днём, а ночью ругает и материт безбашенного Игоря, видя очередное пулевое или ножевое ранение. Фернандес всем клянётся, что с удовольствием бы не имел ничего общего с этим зоопарком, но в очередной раз видя истекающих кровью Игоря/Сашу/Антона/Лешу, просто не может отказаться помочь. Он клятву Гиппократа давал, в конце-то концов, — Мыслительному процессу? Но у нас проблемка… Кокорин не справляется в одиночку, то ли перенаселение в Москве стало действительно проблемой и все люди только и мечтают поубивать друг друга, либо время года такое… Но факт остаётся фактом, Миранчуки не могут ему помогать, так как у самих завал… — Игорь устало потирает затёкшую шею, трёт виски. Боже, ну, конечно, опять проблемы. Хоть день бы спокойно жизнью пожить… Такой, какой она казалась дома у Темы… Но сейчас не об этом… Да, проблемы, их надо решать, ты же взрослый человек, Игорь, — Найти проверенных кандидатов сейчас трудно, ты понимаешь. Особенно с учётом того, что весь молодняк предпочитает с гораздо большим удовольствием присоединятся к кланам, ты же знаешь… Особенно этот ЦСКА проклятый, ты столько тренировал этого мальчишку Облякова, а он взял и примкнул к ЦСКА… Короче, я не хочу, чтобы такое снова повторилось… У меня есть на примете пару человек, я назначу им время, посмотришь их? Акинфеев скучающе зевает, смотрит в окно и следит за тем, как снежинки падают на землю, разбиваясь и теряя свою красоту. Честно говоря, вся эта бюрократия его утомляет, хотя по большей частью ей и занимается Денис именно по этой причине… Хотя без этого всего, творился бы полнейший хаос, из-за чего их было бы легко отследить и схватить, так что приходится чем-то жертвовать. — Хорошо, я посмотрю твоих кандидатов… Завтра только, сейчас я устал… — Игорь снова зевает, смотрит отстранённо на Черышева, прекрасно понимая заранее, что годных ребят сейчас нет. Его возраста все подходящие люди уже давно мертвы либо так хорошо прячутся, не желая иметь дело с прошлым и убийствами, что найти их просто невозможно. Игорь так не может. Ему нужен адреналин, нужны все эти чувства, к которыми он с годами привык, как наркоман. Без них — это уже не жизнь. Но молодежь сейчас настолько беспечна, что поймать их легче простого. Игорю лень даже тратить время и обучать их чему-то, разжёвывать, если все равно они не протянут и месяца. В голове снова всплывает единственный образ этого голубоглазого мальчишки. Несмотря на свой огромный рост и неуклюжий вид, способностям Темы незаметно украсть что-то могут позавидовать многие. Ловкость, скорость — это именно то, что Игорю нужно. Но портить это солнышко, этого светлого мальчика, подминая под себя и вылепляя собственную очередную марионетку, мужчина себе не позволит. Хоть и понимает в глубине души, что с такими деньгами, какие Артем получал бы здесь, ему бы не пришлось тратить свои таланты попусту, молиться, чтобы перекупщик отвалил побольше денег и жить… Вот так вот… Но и жизнь наемного убийцы идеальной не назовёшь, так что пусть пока что все остаётся так, как есть. Игорь в очередной раз клянётся себе никогда не пересекаться с солнышком. — Артем не может понять, почему Игорь ушёл так внезапно и ничего не сказал. Конечно, подросток глупым никогда не был, он понимал, что они совершенно чужие друг другу люди, да и любой нормальный бы человек радовался, когда преступник бы ушёл из их собственного дома, но… Дзюба не мог понять, что произошло, как это произошло, но он просто привязался к Игорю. Привязался к тому, как тот менялся каждый день. С хмуроватого и устрашающего до улыбающегося, выглядящего даже моложе своих лет, мужчины. Возможно, дело было ещё и в том, что друзей у Артема никогда толком не было. Нет, он не считал Игоря другом, они ведь действительно никто друг другу, но просто… Мальчик устал общаться только с бабой Галей и с Наташкой. Можно было сказать, что это были его единственные знакомые, с которыми можно было поговорить. А тут вдруг резко и неожиданно ворвался ещё один человек, пусть только и на неделю всего, но своими интересными разговорами ни о чем, своим постоянным «Артем, солнышко», вызывал какие-то новые чувства, ранее неизведанные подростком. А сейчас, когда он исчез также неожиданно, как и появился, Артем чувствовал себя опустошенным, словно кто-то вырвал у него сердце или какой-то важный орган. Ещё Дзюба не мог перестать переживать, постоянно думал, а жив ли Игорь? Может, в этот раз никого рядом не оказалось, или, наоборот, в этот раз они не послушали истекающего кровью мужчину и позвонили в полицию и скорую. А там…. Артем на самом деле не был уверен, что лучше. Смерть или долгий, возможно, пожизненный срок в тюрьме. Из-за своей постоянной паранойи Тема не мог нормально спать и постоянно огрызался, даже на бабу Галю. — Артем, я понимаю, что ты расстроен, что твой дядя уехал… Но он же взрослый человек, в конце то концов, у него дела, наверное…. Не убивайся ты так, Артемка… — мальчик действительно не может выкинуть из головы, что у Игоря дела. При том какие у него дела… Вдобавок навязчивая мысль не может покинуть голову взвинченного подростка… Конечно, он считает, что все убийцы это отбросы и не заслуживают жизни, а самое место для них, естественно, это гнить в тюрьме. Но, может, дело в том, что других преступников Артем не знал так близко, не мог сопоставить две картины того, как Игорь? Должно быть, спокойно нажимает на курок, и картину того, как тот мог на полном серьезе плакать при просмотре Хатико на этом самом диване, на котором сейчас сидит сам Тема. — Артемка, выкинь мусор! — старушка, конечно, и сама могла бы его выкинуть, пакет в этот раз не такой уж и тяжелый, но все это лишь предлог для того, чтобы Артем хотя бы вышел на улицу, а то потихоньку превращается в комнатное растение, буквально покрывающееся слоем пыли. Баба Галя кричит ещё из кухни, но Дзюба ее не слышит, погруженный в свои нерадостные мысли. У него почти что в буквальном смысле взрывается голова при попытке сопоставить два таких разного мира Игоря, пытаясь при этом, желательно, взывать отвращение и перевести все свои эмоции к этому мужчине в отрицательные. Ведь именно так общество бы хотело, чтобы мальчик думал об убийце… Да… А ведь он, можно сказать, покрывал его и прятал у себя дома! Боже, ужас… А ведь дом то даже не его… — Артем! — мальчик резко подскакивает на диване, когда баба Галя неожиданно оказывается около него, тыкая пресловутым пакетом с мусором у него перед лицом, — Артемка, не заставляй старую бабку надрываться и выкинь мусор! Артем виновато смотрит на старушку, словно котёнок, провинившийся в чем-то. Он быстро извиняется, забирает пакет и со скоростью света оказывается в прихожей, чтобы надеть куртку потеплее и зимние ботинки, потому что на улице уже самая настоящая зима с тридцатиградусными морозами. Артем уже надевает шапку, заботливо связанную ему бабой Галей, когда женщина в догонку кричит уже почти удалявшемуся мальчику, чтобы зашёл в магазин и купил хлеб с солью. Дзюба тяжело вздыхает, понимая, что быстро выкинуть мусор и тут же вернуться домой не получится. Не сказать, что продуктовый магазин совсем уж далеко, всего-то в паре дворов отсюда, просто идти по сугробам и потеть совсем не хочется. Но не пойдёт же баба Галя сама в магазин? Артем медленно идёт в магазин, стараясь не видеть отчетливо перед глазами повсюду кровь на снегу. Пытается не вспоминать, как нёс в буквальном смысле на руках Игоря до дома, пытаясь при этом всем избегать любопытных взглядов жильцов, потому что такая картина непременно бы вызвала много ненужных тогда вопросов. — Артем идёт назад домой, стараясь не обращать внимание на то, что пакет все время бьется о его колено из-за порывов сильного ветра. Идёт, не замечая ничего вокруг, пока не видит до боли знакомую фигуру Наташи, которая руками пытается откопать закопанную под толстым слоем снега машину. — Наташа, привет! — Артем тут же подбегает к девушке, здороваясь с ней и начиная улыбаться. Вот только она не улыбается ему в ответ, а лишь смотрит как-то исподлобья, нахмурив брови, отчего вся уверенность подростка тут же пропадёт, — Эм, ч-что такое? — Он уже ушёл, верно? — Наташа оглядывается по сторонам, словно ищет кого-то, — Артем, если тебе нужна помощь… — девушка быстро сокращает расстояние между ними и берет подростка за руки, то ли согревая, то ли пытается согреться сама, — Тем, я не знаю, куда ты вляпался… Но этот Игорь… — Наташа с такой интонацией произносит имя мужчины, как будто он прямо при ней убил всю ее семью, — Он опасный человек, Артем. Не знаю, что тебя с ним связывает… — девушка снова оглядывается по сторонам, пока не решается посмотреть на лицо друга, встречаясь с полнейшим непониманием на его лице. Девушка как-то по-своему принимает эту реакцию, наверное, принимает за испуг, от чего сильнее сжимает руки мальчика, — Но ты ничего не бойся, ты ему ничем не обязан, даже если он тебя запугивает… — Артем хочет уже возразить, понимая, наконец, всю абсурдность ситуации, но не успевает, так как девушка его опережает, — Тем, не бойся, мы позвоним в полицию, а они со всем разберутся, хорошо? — от того, что Наташа говорит с ним так обманчиво-нежно, почти что шепотом, вкрадчиво, как будто он маленький ребёнок, который ничего не понимает, Артёму становится не по себе и он начинает злиться. А при мысли, что Наташа хочет сдать Игоря в полицию, хотя, к слову, никаких доказательств у них нет, но Дзюба приходит лишь в ещё большую ярость при осознании, что мужчина может сесть в тюрьму. Артем никогда не сдаст его, ни за какие деньги, ни даже под дулом пистолета. Он хоть и понимает, что это иррационально, потому что Игорь точно так не привязался, как сам подросток привязался к нему, но это не суть. Не важно. Дзюба резко, даже грубо немного, отталкивает руки все понимающей девушки и срывается на крик: — Наташ, я взрослый человек! Я звонить в полицию не буду, Игорь… — Артем запинается из-за нехватки воздуха в легких, так как все выпалил на одном дыхании, — Игорь, он не чужой мне человек! Он не просто преступник… Он… Он другой! — Наташа стоит, с осуждением глядя на друга. Боже, глупый, глупый мальчишка, ещё ничего в этой жизни не понимает. Девушке становится ещё противнее от того, что она спасла жизнь этому подонку, который непонятно как промыл этому невинному мальчику мозги. Ох, если бы девушка знала, что мальчик то он совсем не невинный… И Игорь здесь совсем не при чем, — Все хорошо, он мне ни чем не угрожает и не угрожал никогда! — Артёму приходит это осознание очень поздно, но он действительно никогда по-настоящему не боялся Игоря. Не боялся, потому что на подсознательном уровне как-то мог почувствовать, что он ему вреда не причинит, не сможет или просто… не хочет. — Артем, ты слышишь сам себя?! — Наташа резво прерывает подростка, задирая голову наверх, чтобы этот идиот двухметровый смог посмотреть ей в глаза, полные ярости и отчаяния, — «Не таких» преступников не бывает! Какая разница, каким он тебе хорошим показался, а? Все преступники лжецы, особенно такие, как этот Игорь. Они врут как дышат во имя своей безопасности, неужели ты думаешь, что ему сложно было поиграть из себя хорошего законопослушного гражданина недельку, другую перед тобой, а?! — Артема это предположение отрезвляет так, как будто эта маленькая девушка дала ему огромной силы пощечину, — Ты знаешь, где он сейчас, а? Может, этот ублюдок прямо сейчас, в этот самый момент убивает кого-то! Ведь ему, кажется, это так легко сделать! А что, если это ребёнок, Артем? Беременная женщина? Или просто даже женщина! Да не важно кто, блять… — Артем впервые слышит, как девушка сквернословит, но, к сожалению, он понимает, что в ее словах есть доля правды. Возможно, Игорь действительно запудрил ему мозги, а ведь… Тема на самом деле не знает его так хорошо, как он считал. Да он вообще его не знает, раз уж на то пошло! И правда… Возомнил себя пупом земли, а вот оно как получается… Артем уже почти вслух соглашается с Наташей, пока та не произносит решающую фразу, — Тем, это не то, что я срываюсь только на твоём этом Игорьке. Все преступники не заслуживают, если не смерти, то гнить в тюрьме уж точно… Артем гневно сжимает кулаки и начинает тяжело и шумно дышать, что не скрывается от внимания девушки, но она не успевает ничего добавить, пока подросток не «выплёвывает» из себя интонацией, которая так и сочится ядом, проникавшим в каждую клетку тела: — И я тоже? — Артем говорит тихо и вкрадчиво, уже не кричит, нет. Криком делу не поможешь, это общеизвестный факт, а вот таким вот тихим голосом можно вбивать в человека все, что угодно. Вся уверенность Наташи тут же разбивается о глыбы, словно волна в море, пока она пытается понять, что мальчик имеет в виду. Дзюба правильно растолковывает замешательство, что спешит пояснить, — Я тоже заслуживаю того, чтобы гнить в тюрьме? — Тем, ты о чем… — девушка опять не успевает договорить, как Артем резко прерывает ее, все же опять срываясь на крик: — О чем, блять?! О чем?! Ты когда-нибудь думала, что у каждого преступника есть свои личные мотивы?! Я не говорю и не утверждаю, что убивать — это хорошо, что это выход, но блять… Даже я не свой ангелочек, каким вы с бабой Галей меня видите… — Артем делает паузу, чтобы опять набрать побольше воздуха в лёгкие, но закашливается от того, что слишком быстро нагнаивается холодного зимнего воздуха, — Ты… Ты хоть на минуту когда-нибудь задумывалась откуда у меня деньги, а?! — девушка чувствует себя пристыженной от того, что правда никогда о таком не задумывалась… А ведь да… Откуда у Темы деньги есть всегда? — Ведь государство мое любимое родное, конечно же, позаботилось обо мне! У меня нет ни документов, ни образования толком, ни даже жилья… При всём желании, меня даже дворником, блять, все отказались брать! И что мне оставалось, а?! Молча ждать своей смерти?! — Наташе искренне жаль, что у Артема такая ситуация в жизни, но она до сих пор не может понять, куда подросток клонит, — Нет уж, не дождутся! Хуй им, а не мой труп на каком-нибудь из многочисленных Московских кладбищ, если, блять, вообще хватит на похороны! — Артем замолкает так же резко, как и начал словесницу тираду, но Наташа до сих пор к понимает самого главного… — Тем, я не понимаю, о чем ты… — Наташа! — подросток сжимает с силой опять кулаки, от того, что они начинают чесаться. Безумно хочется выпустить свой гнев и ярость, все негативные эмоции, накопившиеся за эти прошедшие дни, вот только… Артем не знает как. Курить он не любит, только от запаха сигарет его начинает тошнить, а алкоголь… Примерно то же самое, блять… — Я вор, я ворую у людей по мелочам и перепродаю скупщикам за копейки. Потому что это, блять, единственное, что я могу делать, понимаешь?! — Артем боится увидеть осуждение в глазах девушки, но встречается только с глубочайшим удивлением и гробовой тишиной. Никто не знал о его секрете, кроме Игоря. А теперь ещё и Наташа… — И не нужно мне говорить, что это неправильно! Я знаю, блять, но что я могу?! Не нужно мне говорить это заезженное, что все будет хорошо, все наладится, потому что оно не наладится! Я каждый день жду, что меня вычислят, поймают, я не знаю! Каждый день жду, что окажусь за решёткой, где меня забьют или затрахают до смерти, но ждать чего-то, что рано или поздно случится, это все, что я могу делать! Наташа действительно никогда не задумывалась о том, что у преступников могут быть какие-то личные мотивы. Что-то, что привело их к тому, кем они являются сейчас… У неё в голове что-то щёлкает, шестеренки начинают крутиться в другую сторону, когда такая простая истина закрадывается в мозг девушки. Нет, она до сих пор будет считать насильников, педофилов и им подобных мразями и уродами. До сих пор будет считать, что убийцам нужно сдохнуть самим, но сейчас, по крайней мере, она смотрит на это все немного под другим углом. В жизни ведь нет белого и чёрного. Есть что-то по середине, оттенки серого, где приходится существовать нашему обществу. — А-Артем, я… — нет, Наташа не плакса, да и вообще плачет редко. Ее жизнь тоже не сахар, совсем не сахар, но все и не так плачевно, как у этого ссутулившегося мальчишки, стоящего перед ней. У неё ещё есть надежда на светлое будущее, вообще на что-то, когда у Артема ее попросту нет потому, что так вышло…. Так вышло, что он остался в детском доме, а уж оттуда… Можно сказать, что дороги в люди почти что и нет. Наташа раньше считала свою жизнь дерьмом: работать огромные стрессовые смены в больнице, выполнять иногда работы даже больше, чем самые настоящие доктора, но получать при этом такие копейки, что назвать зарплатой это язык не повернётся. Но у неё по крайней мере всегда есть на кого положиться. У неё есть брат, мать и отец. Хоть они и остались все в Самарской области, откуда девушка сама родом, но они есть. И она всегда, независимо ни от чего, может на них положиться. А Артем… У него никого нет, и даже собственному государству плевать на таких, как он… — П-прости, я не это имела в виду… — девушка подаётся на полном серьезе, наверное, впервые в жизни так чувственно, отчего Артем и сам глотает всю свою напускную обиду и обнимает девушку, крепко сжимая ее в объятиях и позволяя ей выплакаться. Теме совестно из-за того, что Наташа плачет из-за него… Впервые в жизни из-за него, за него, блять, кто-то плачет, отчего в сердце неприятно колет, но в то же время, подросток впервые в жизни не чувствует себя одиноким. Наташа, конечно, ещё проведёт с ним воспитательную беседу и попросить быть в тысячи раз аккуратнее, чем Артем действует уже сейчас, потому что исправить эту ситуацию не в силах даже она. Действительно, все эти заезженные фразы вроде «все хорошо, все наладится» не сработают. Не в этом случае. — Тем, я бы ещё с удовольствием пообнималась с тобой, но у меня скоро смена начинается, а машина ещё так и не откопана… — девушка пытается перевести тему в другое русло, что у неё успешно получается. Артем резко отстраняется от девушки, неловко чешет макушку, словно он смущён всей этой ситуации в целом, хотя, конечно, так и есть, пока не произносит: — Я… Подожди, я отнесу продукты бабе Гале, а то она уже, наверное, волнуется, и приду тебе помочь откопать машину, хорошо? — Артем бежит в сторону подъезда, еле расслышивая уже вдогонку ему кинутое: — Попроси у дяди Серёжи на втором этаже лопату! У него точно должна быть! Артем кивает сам себе и скорее забегает в подъезд, во-первых потому, что замёрз, а во-вторых, если он не поторопится, то не факт, что и саму Наташу снегом не заметёт. — Игорь скучающим взглядом обводит троих мальчишек, которые стоят перед ним, дрожа ещё сильнее, чем осиновые листья на ветру. Акинфеев не сказать, что знает много молодёжи, поэтому невольно сравнивает этих троих с солнышком. Проводит параллели, как-то отстранённо замечая, что солнышко так его не боялся, даже когда видел с пистолетом в руке. Да и вообще, Игорь умеет чувствовать страх. Обычно ему нравится это чувство, нравится доминировать, нравится то, что его боятся, но с Темой… Все было совсем по-другому. Ему, наоборот, нравилось, что Артем не блеет и не робеет перед ним. Из всех людей, с которыми Игорь ещё мог нормально пообщаться, были только Денис и Марио. Остальные все равно побаивались немного их босса и предпочитали говорить только на деловые темы, не смешивая профессиональную жизнь с личной. Игорь, конечно, и сам придерживался такой позиции, но все же ощутив за такое короткое время, насколько он скучал по тому, как быть нормальным человеком… — Ну, и на что вы готовы пойти, чтобы заполучить место здесь? — Денис до сих пор не понимает, почему Игорь не проводит собеседования с каждым индивидуально, ведь не сказать, что у него совсем нет времени, в последнее время, наоборот, в основном вся работа выпадает на Кокорина и Миранчуков, но причина, на самом деле, проста. Игорю до безумия интересно, как поведут себя люди в ситуации, когда подвергаются чьему-то мнению со стороны. Ведь если один из этих трёх скажет, что готов на одно, второй непременно скажет, что готов на большее, а третий, что ещё на большее. Все это, конечно, будет кристальной ложью, если все так и произойдёт. Чего Игорь терпеть не может, так это лжи и преувеличения своих возможностей. Ещё мужчина ненавидит того, что все эти желторотики идеализируют убийство, считая себя чуть ли не богами, способными на все. В убийстве нет ничего прекрасного, смерть есть смерть, ничего с этим не сделать. Надумают себе невесть чего, что они неуловимые или что-то в этом роде, а потом попадаются в руки полиции, сильно удивляясь при этом. Игорь больше всего в жизни ненавидит глупцов и самоуверенных идиотов. Идеальных людей нет и вряд ли когда-нибудь будут. Даже солнышко, это светлое солнышко, он и то не идеален. Конечно, Игорю до безумия хочется, чтобы Артем прекратил, вылез из этого криминального мира, который поглощает очень быстро, но кто он такой, чтобы диктовать свои желания? Идеальный пример? Да он как раз таки пример того, как жить не надо. Но все же мужчину не покидает паранойя вот уже какой день, что что-то плохое должно случиться, что-то ужасное и непоправимое. Что-то… Раньше это предчувствие всегда касалось его самого, например, у Игоря часто бывали предчувствия, что в этот раз задание — это какая-то ловушка, не стоящая денег и риска, так что мужчина тактично отклонял предложения и советовал обратиться к кому-нибудь другому. Но в этот раз… Это тянущее чувство, окутавшее его черствое сердце липкой чёрной слизью, касается Темы. Этого светлого мальчика, который не заслуживает этого всего дерьма, в котором он оказался… Боже… Игорь вообще-то ничего не боится. Он столько всего пережил, что даже смерти уже не боится, а даже ждёт ее, вот только она все не наступает. Но в этот раз ему страшно просто до усрачки, до сжатых до следов от ногтей кулаков, до бессонницы и кошмаров, когда мужчина все же находит в себе силы заснуть. Он не знает, не может даже предположить, что же это, что произойдёт с солнышком, но справиться со своей паранойей сам не может. Отчего впервые за несколько лет начинает пить по-чёрному, прекрасно понимая, чем это все чревато. Черышев уже однажды выводил друга из запоя и абсолютного нежелания жить после смерти Кати… Сейчас, Слава богу, пока никто не умер, но ситуация складывалась немногим лучше. Игорь даже не знает, что ему сделать, чтобы этот кошмар не случился, чтобы не произошло это что-то ужасное, если оно вообще произойдёт. — Игорь Владимирович? — Акинфеев приходит в себя, выплывая из своих тесных мыслей, когда его кто-то зовёт. Но этого лишь хуже, потому что мужчине на минуту показалось, что он почти нашёл какой-то ключ, догадку в какой-то своей собственной загадке, но его так не вовремя отвлекли, отчего Игорь приходит в ярость, срываясь на крик: — Пошли вон! Пошли, блять, все вон! Почему вы не можете оставить меня в покое?! — Игорь кричит так, что на его крики прибегает Марио, который только-только пришел проведать Дениса, который опять заработался и забыл, что они сегодня договаривались пойти в ресторан, — Оставьте меня в покое! Н-не трогайте! — Игорь довольно часто находится на грани нервного срыва, но всегда предпочитает прятать этот ком, нарастающий все больше и больше с каждым днём, где-то глубоко внутри. Старается не обращать внимание на периодические голоса в голове «Это ты во всем виноват, ты!», делая вид, что все хорошо и прекрасно. Но из-за солнышка плотину, державшуюся еле-еле, наконец, прорывает, отчего Игорь не находит более разумного выхода всего накопившегося, чем крики и битье кулаками по столу. Денис тоже забегает в Кабинет, так как не может остаться в стороне, но встречается с протестом Марио, который выталкивает абсолютно не сопротивляющихся мальчишек, которых Денис же сюда и привёл, чтобы он же их и увёл, пока сам смотрит на друга, похожего на загнанное в угол дикое животное. Марио медленно, маленькими шагами подходит к тяжело дышащему Игорю, словно тот и правда зверь, готовый накинуться в любой момент. — Игорь, тебе опять снится Катя? Кошмары? — Фернандес кладёт свои руки на вздымающиеся ходуном плечи Акинфеева, начиная их легонько массировать, чтобы снять скопившееся напряжение. Игорь не выдерживает, отчего пару стонов вырывается из плотно сомкнутой челюсти от этого? Что Марио действительно может снять напряжение всего парой каких-то там профессиональных движений. — Кошмары да, мне снятся… — Бразилец тяжело вздыхает, невольно вспоминая, как они с Денисом еле привели в чувства Игоря после смерти его жены, — Только теперь в главной роли теперь… Теперь не Катя, а солнышко… — Марио вопросительно приподнимает одну бровь, совсем не понимая, о чем говорит его друг, но Игорь не спешит пояснять, а это значит, что он не хочет обо всем этом говорить, — И я… Я и его не успеваю спасти! Марио, ты понимаешь?! Не успеваю! — только было успокоившийся под нежными и успокаивающими движениями рук Фернандеса, Игорь снова срывается в истерику. Вот только если бы он мог плакать, как все нормальные люди, то жить было бы легче. Но он так давно не плакал, что просто не помнит, как это делается, отчего все, что он может делать, когда ему плохо — истошно кричать. — Тшшш, Игорек, я уверен, что все будет хорошо… — Акинфеев уже давно не верит во «все будет хорошо», но в то же время он и правда осознает, что накручивать себя раньше времени — глупо, — Хочешь, сегодня переночуешь у нас дома с Денисом, а? Посмотрим какие-нибудь глупые комедийные фильмы, расслабимся… — Марио так солнечно улыбается, что можно было бы и его прозвать солнышком, если бы не было уже одного солнышка в жизни мужчины. Ещё более ослепительного и яркого, — Ты просто много работаешь, устаёшь, оттого и накручиваешь себя, ну… Да ты к тому же недавно опять был на пороге смерти, это отразилось на твоей психике, а ты вместо того, чтобы обратиться за помощью, как всегда пытаешься безуспешно справиться со всем один… — Марио прерывается на том моменте, когда рассеянный Денис неуверенно входит в кабинет, не зная, что делать и сам помочь. — Игорь, у те… — Фернандес не даёт возлюбленному договорить, перебивая того довольно резко, чтобы Денис опять не разворошил какие-то раны Игоря, ведь тот опять только-только расслабился. — Денис, Игорь сегодня у нас ночует, так что закажи пиццы на троих, хорошо? — Черышев понимающе кивает и уходит, чтобы взять своё пальто и телефон вместе с ключами от машины. Марио буквально выводит потерянного и словно не ориентирующегося в пространстве Игоря, держа того за руку, как маленького ребёнка, но на самом деле пытается передать через прикосновения всю свою поддержку. Игорю снова неудобно от того, что он в очередной раз мешает романтическому вечеру этих двоих, ведь сегодня четверг, а это общеизвестный факт, что каждый четверг у Марио и Дениса что-то вроде свидания, чтобы разогнать рутину и бытовуху в их отношениях, а Игорь им как всегда помешал своим унынием и тараканами в голове. Но оставаться одному в пустой квартире ему не то, чтобы страшно, просто некомфортно, от чего он почти не сопротивляется, когда волшебным образом не пойми как оказывается уже на диване в гостиной квартиры своих друзей, облачённый в футболку Дениса и спортивные штаны Марио, потому что «Игорь, в костюме сидеть не удобно, не по-домашнему!», с коробкой пиццы на коленях и за просмотром какой-то тупой мелодрамы. Может быть, он действительно просто сумасшедший параноик.

Приди ко мне В ночные часы, Я буду ждать тебя, И я не могу спать, Мысли сжирают меня, Мысли о тебе убивают. Побудь со мной подольше, Я буду ждать тебя. Тени пугают, И желание растет, Глубже, чем истина