Дух Индры

      Сакура проснулась в своей старой комнате с первыми лучами солнца, бьющими в окно, в приподнятом настроении. Мягкая удобная кровать, в отличие от привычного жёсткого футона, позволила выспаться и отдохнуть. Откинув тёплое стёганое одеяло и с удовольствием потянувшись, она поднялась и направилась к окну, распахнув его и впустив весенний ветерок, наполнивший спальню запахами ранних полевых цветов, злаковых трав и зеленеющих фруктовых деревьев. Сакура опёрлась на подоконник, зажмурилась и вдохнула нежные благоухающие ароматы, погрузившие после стольких лет в ностальгию по родному дому.       Разноцветные орхидеи в глиняных горшках, появившиеся на подоконнике за ночь, тоже порадовали её, заставив искренне улыбнуться. Видимо, пока Сакура спала, Манами, любящая цветы так же сильно, как и она, принесла их сюда. Аккуратно прикоснувшись к одному из лепестков, она вдруг осознала, что ей хотелось тепла и заботы вместо сотен со временем остывающих воспоминаний. Сакура взяла небольшую жёлтую лейку, стоящую рядом, и полила каждое растение. Неужели её маленькое искреннее желание так и не услышали боги, наградив незавидной судьбой одиночки?       Помотав головой, Сакура отбросила негативные мысли. Она только начала приводить многолетний план в исполнение ― ещё рано подводить итоги. Судя по словам Тикагэ, Саске регулярно видит события прошлой жизни во сне и пытается разобраться во всём, не прибегая к помощи семьи. Остальное было вопросом времени и терпения ― а этого у Сакуры предостаточно.       Подойдя к шкафу и открыв деревянные дверцы, она достала рулон синей ткани и развернула на постели. Тонкий шёлк ласкал кожу, поблёскивал на солнце и переливался словно волны, накатывающие на берег в безоблачную погоду. Манами разрешила воспользоваться этим материалом, как только узнала, что Сакура собирается с ним сделать, и предложила помощь. Но, поблагодарив за это, она учтиво отказалась. Монотонная работа успокаивала и расслабляла её, позволяя упорядочить в голове рой мельтешащих мыслей, а готовая вещь станет оберегом для того, кому предназначалась. Такие изделия всегда делались исключительно вручную самыми близкими людьми и, как смеялась одна её странноватая знакомая в прошлом, действовали не хуже приворотного зелья…       Улыбнувшись мимолётным мыслям, Сакура прошла к столу, чтобы зарисовать приснившийся ей эскиз.       ― Надеюсь, тебе, как и раньше, нравятся хищные птицы…

***

      Сакура шла за Итачи по узкой вытоптанной тропинке, поглядывая под ноги, чтобы не запнуться о кочку или корягу, и стараясь не отставать.       Утром она не собиралась никуда идти, планируя весь день провести дома, делая на глаз незамысловатую выкройку и подготавливаясь к процессу, о котором ей поведал Саске. Но ближе к полудню софу посетил Итачи и сообщил о намерении отправиться в хранилище главной семьи, позвав Сакуру с собой. Сначала это предложение её никак не заинтересовало, и она уже хотела отказаться и вернуться к работе, как узнала от Учихи, что младший брат тоже пойдёт с ним.       Она понимала, что Саске вряд ли обрадуется её компании, хотя не сможет возразить, если таков приказ бывшего главы клана. Да и в том секретном месте Сакура бывала не единожды и примерно знала, какие сведения и реликвии там хранились. Однако неожиданно возникшая в памяти особенность замка тайника воодушевила Харуно, и та, не тратя времени попусту, собралась в считанные минуты и вышла на улицу, ожидая Итачи.       Покинув селение, они направились в лес ― в его самую густую часть, где приходилось идти друг за другом. Сакура не знала, что известно о ней Учихе, поэтому сделала вид, что была здесь впервые, и послушно направилась за ним. По дороге она намеревалась оценить остроту зрения Итачи по его реакции на колючие ветки, цепляющиеся за одежду кустарники и поверхностные корни деревьев, пересекающие путь, и, понаблюдав, заключила, что Саске, сверх меры заботящийся о здоровье аники, преувеличил масштаб катастрофы. Хотя видел Итачи действительно плохо.       Через двадцать минут они остановились у двух округлых, обросших с одной стороны мхом валунов, между которыми был натянут тугой красный канат с деревянной табличкой. Надпись гласила, что далее располагается тренировочная площадка повышенного уровня сложности. Это означало, что шиноби, решившийся туда войти, должен полагаться исключительно на себя и товарищей, добывать пропитание самостоятельно и быть в постоянной готовности отразить атаку противников и диких зверей. Врагами в таком случае обычно выступали более сильные ниндзя клана, полностью контролирующие процесс. Такие уроки выживания предназначались в основном для чуунинов ― генины не продержались бы там долго, а джонины сочли бы задание слишком лёгким. Преодолев испытание, те получали разрешение осуществлять длительные одиночные вылазки и возглавлять группу на миссиях. «Саске и Итачи наверняка давно справились с этой задачей, ― воодушевлённо подумала Сакура. ― Интересно, сколько времени у них на это ушло?» Её дети в прошлой жизни потратили всего пару часов, изрядно ранив кураторов, которых ей потом пришлось лечить.       Подняв голову, Харуно увидела Саске, сидящего на толстой ветви и прислонившегося к стволу. Учиха метал сюрикены и кунаи, но мишени Сакура заметила не сразу. Все они располагались за другими деревьями, и, чтобы попасть в цель, оружие следовало метнуть по косой траектории, с чем он справлялся на отлично.       ― Вы задержались, ― недовольно заговорил Саске, бросив последний кунай, вскоре оказавшийся в центре расчерченной красно-белой доски рядом с ещё одним, и спрыгнул на землю.       ― Прошу прощения, это из-за меня, ― вежливо начала Сакура, низко склонив голову в знак сожаления. ― Я не ожидала, что мы куда-то пойдём сегодня, поэтому на сборы потребовалось больше времени, ― продолжила она, умолчав об изменившихся планах.       Саске не стал спрашивать, что ей здесь нужно, догадываясь, кто её сюда послал, ― только скривил лицо и хмыкнул. Но, судя по ледяному взгляду, был готов презрительно сказать что-то вроде «женщины». Сакура по-доброму улыбнулась, помня, сколько ей придётся вынести в ближайшем будущем. Хотя то чувство, что некогда связывало их красной нитью, стоило гораздо больше.       Пройдя немного вглубь леса в противоположную от площадки сторону, Саске присел около квадратной бетонной плиты, на которой был изображён почти исчезнувший из-за солнца и дождей Шаринган с тремя томоэ. Активировав Мангекьё Шаринган и прикусив палец до крови, Саске сложил последовательность печатей «дракон-змея-тигр» и прикоснулся к центру люка. Тот завибрировал и медленно поднялся над землёй, открывая каменную винтовую лестницу, ведущую вниз.       Сакура вместе с Итачи подошла ближе и, встретившись взглядом с Саске, замерла как вкопанная. Его Кеккей Генкай представлял собой три красных пересекающихся эллипса на чёрном фоне, и все шесть сформировавшихся томоэ были прямыми. Он бесспорно являлся Индрой в этом воплощении, и сила улучшенного генома стала последним подтверждением этого. Учиха смотрел на неё, как и раньше, ― пронзительно, гордо, не отрываясь и не мигая, точно позволял наслаждаться диковинным зрелищем, однако не разрешал пересекать черту личного пространства. Всё в нём тотчас стало до боли знакомым и родным ей, и Сакуре захотелось хотя бы прикоснуться к Саске, но он не помнил ничего. С его точки зрения они абсолютно чужие люди. Единственное, что несколько порадовало Харуно, ― это то, что Учиха относился к ней точно так же, как и к другим женщинам, может, даже лучше, потому что замечал её вопреки всему.       Не теряя ни секунды, Саске как ни в чём не бывало отвернулся и начал спускаться по ступенькам. Всё ещё пребывая в ступоре, Сакура оставалась на том же месте. Итачи осторожно дотронулся до её плеча, вернув из раздумий, и указал на проём в земле. Сакура, натянув очаровательную улыбку, кивнула и направилась за Саске, а старший из братьев, выждав пару-тройку секунд, ― за ней. Харуно не могла похвастаться превосходным ночным зрением и спускалась по лестнице медленно, сначала отыскивая носком обуви следующую ступеньку и придерживаясь за холодную шероховатую стену. Итачи, полагаясь на улучшенный геном, шёл следом, находясь на одну-две ступени выше и готовясь при случае падения поймать Сакуру.

***

      Неплохо ориентируясь в темноте благодаря Мангекьё Шарингану, Саске быстро оказался в главном хранилище. Он осмотрелся, и в памяти возник мимолётный образ Сакуры и её необычная реакция на Кеккей Генкай. Как он и предполагал, Харуно знала намного больше, чем демонстрировала, и желал узнать, о чём та думала. Конечно, для этого можно было использовать одно из гендзюцу, но самые сильные и действенные из них, применявшиеся для пыток и допросов, никогда не проходили бесследно. А что, если, узнав её мысли, Саске решит, что она пригодится для исполнения поставленных целей, в то время как психика Сакуры уже будет угнетена, а разум помутится? Как же это сделать безопасно для неё? Нужно найти способ втереться ей в доверие. Использовать самый верный, по словам Обито, метод Учиха отважился бы только в крайнем случае. Соблазнение девушки, к которой он не чувствовал ничего, пусть она и была милой и полезной, не то что не входило в его планы ― от одного упоминания об этом становилось противно.       Основной зал представлял собой просторное помещение с высоким потолком и множеством шкафов и неширокими проходами между ними. Центральная стена демонстрировала оскалившегося и обезумевшего девятихвостого демона-лиса, подчинённого Шаринганом, кроваво-багряную Луну в виде Ринне Шарингана на ясном полночном небе и ненавязчиво намекала потомкам «проклятого рода», для чего они рождены. В каждом углу пауки давно сплели по невесомой паутине, а пыль покрывала пол, полки и каждый выступ.       Оказавшись в подземном тайнике, Саске налил масло в подсвечники на стенах и зажёг его с помощью Аматэрасу. Чёрный огонь горел ярче обычного и не затухал от резких порывов ветра с поверхности, а по желанию хозяина мог сразу погаснуть. На сей раз ему ничего не нужно было в этом месте, и он пошёл с братом, чтобы открыть люк, не позволив Итачи часто применять Кеккей Генкай. Дома его ждали четыре тяжёлых ящика со свитками и дневниками, которые ему отдал софу, сказав, что он волен делать с ними что заблагорассудится. Поэтому Саске желал как можно скорее вернуться домой и закончить их изучение. Первые выводы поражали и подтверждали некоторые догадки, хотя чётких ответов на вопросы Учиха пока не получил…       Опираясь на стену, в комнату медленно вошла Сакура, поморщившись от режущего глаза света, за ней в том же темпе спустился Итачи. Обойдя её, нии-сан последовал к каменному столу, расположенному в центре, и стал спешно распечатывать материалы из принесённого им свитка, возвращая их на место.

***

      Постепенно привыкнув к необычному освещению, Сакура освоилась и бесцельно бродила меж многочисленных стеллажей, что занимали свитки и книги, покрытые паутиной и вековой пылью. Интуитивно повернув голову, она заметила нечто, что заставило её остановиться. На верхней полке на изящной подставке из кленового дерева красовался недлинный самурайский меч. Гладкие лакированные чёрные ножны с изображением цветущей вишни на фоне гор и звёздного чернильного неба, золотая гарда в виде круга с пентаграммой, тёмная рукоять, оплетённая тонкой лентой цвета солнца. Не хватало только широкого пояса, к которому бы крепился меч. Но то ― лишь ничтожная мелочь в сравнении с этим великолепием. «Она была здесь всё это время, не досталась никому», ― мысленно обрадовалась Сакура находке и аккуратно прикоснулась к клинку. Те же мысли и чувства наполнили её разум и сердце, как в тот день, когда она впервые увидела этот парный меч. Он, безусловно, был произведением искусства.       Харуно никогда не хотела быть убийцей, ни в одной жизни. Её удел ― исцелять, а не вредить. Но если перед ней возникал выбор ― спасение члена семьи или гибель от рук врага, ― Сакура не раздумывая убивала недруга. К сожалению, выбирать приходилось слишком часто, и не в её пользу. Подаренная катана была не просто лучшей боевой подругой, символом его вечной любви или красивым орудием убийства ― она напоминала о предназначении Сакуры и её месте в клане.

***

      Саске неотрывно наблюдал за ней всё это время. Как только она осторожно провела пальцами по клинку, он хотел пресечь это. Меч Хоши никто никогда не брал, кроме него несколько раз в детстве, опасаясь гнева дедушки. Учиха же тогда изредка тренировался с ним, но быстро вырос, и катана оказалась слишком лёгкой, а рукоять ― чересчур короткой. Саске давно не брал его и почти забыл, как выглядело оружие, но теперь меч напомнил одну вещь, ранее подаренную ему.       Не произнеся ни слова, он остановился, не в силах отделаться от мысли. Сакура смотрела на клинок не так, будто случайно увидела на полке оружейной лавки. Её реакция не походила на изумление, а, скорее, доказывала, что она знала это оружие и имела к нему доступ ранее. Саске предположил, что Харуно когда-то могла владеть им, ведь меч подходил женщинам. Хотя это было невозможно, или всё же…       Ощутив на себе пристальный посторонний взгляд, Сакура повернулась и тихо спросила:       ― Можно?       Саске ничего не ответил, но и не запротестовал, поэтому Харуно взяла меч и вынула из ножен. Качество стали было превосходным, что он вновь отметил, находясь в нескольких шагах от неё. Она не удержалась и взмахнула им пару раз. Саске поразили плавность и грация движений, отточенность навыков и техника, какой обучали только в их селении. Сакура управляла катаной скорее машинально, нежели специально. Поскольку каждое оружие имело отличные от других характеристики, из-за чего ниндзя изучали его на тренировках годами, он снова подумал о ней как о возможной владелице клинка.       Пока Саске безуспешно пытался найти ответы на бессчётные вопросы, сзади к нему бесшумно приблизился Итачи.       ― Я закончил, ― спокойно произнёс он, надеясь быстрее покинуть мрачное помещение, в котором и в летний зной царила прохлада.       Саске безучастно взглянул на брата и похвалил себя за то, что ничего не сказал Сакуре по поводу катаны. Находящийся рядом Итачи засомневался бы в правдивости его слов и начатой игры.       ― Вижу, ты нашла меч, который софу обещал тебе. В таком случае мы можем идти, ― продолжил брат, загадочно улыбнувшись Сакуре.       Саске обошёл Харуно, даже не посмотрев на неё, и направился к выходу. В голове бушевала буря, множество фактов кипели, как волны в шторм, но никак не складывались. В пазле явно не хватало важных деталей, и где их достать ― Учиха не знал. У аники после случившегося он спрашивать не смел, софу, как всегда, откажется отвечать, а отец, никогда особо не интересовавшийся проблемами детей, в отличие от их достижений, наверняка будет занят, а если и свободен, то промолчит. Не считая снов, оставался последний путь, но стоило придерживаться стратегии: уничтожить стены непонимания, возведённые между посторонними людьми, и не переходить границ хороших знакомых. Так он и поступит…

***

      ― Ты не изменил своего решения по поводу следующего главы клана? ― по-прежнему стоя у окна, твёрдо спросил Фугаку и сложил руки за спиной в замок.       ― Нет! ― чётко ответил Тикагэ.       ― Мой официальный наследник Итачи, а не Саске, ― напомнил Учиха, не отрывая взгляда от пейзажа за стеклом. ― Он умнее, сильнее и опытнее…       ― Это пока… ― уверенно произнёс Тикагэ, привстав и глянув на старшего сына из-за кресла, на котором сидел спиной к нему. ― Когда Саске получит назад свои воспоминания, его уже никто не одолеет.       ― И когда это случится, позволь уточнить? Мы и так достаточно долго ждём, ― заметил Фугаку, отвернувшись от подоконника.       ― Просто поверь мне: очень скоро, ― тихо проговорил Тикагэ, про себя молясь всем богам, чтобы так и случилось.       Нынешний глава клана посмотрел на центральную картину в комнате, занимающую почти четверть стены, и наконец продолжил:       ― Эта жрица… Она ведь…       ― С каких пор это стало тебя заботить? Ты даже искать её не хотел, ― ехидно ухмыльнувшись, высказался Учиха, не видя лица сына, но всячески пытаясь представить его удивлённую реакцию.       ― Ни с каких, ― резко бросил Фугаку. ― И у меня не было на это людей. Я только хочу знать: может ли она причинить вред нашему дому?       ― Я доверяю ей больше, чем тебе. Моя точка зрения ясна?!       ― Вполне…       Тикагэ поднялся с места и засеменил к портрету родителей в полный рост. Они снова встретились в этом мире, и оставалось лишь немного подождать, чтобы их любовь опять распустилась пышным цветком и подарила роду достойное продолжение, сохранив селение от всевозможных невзгод.       ― Её обязательно нужно защитить, ― заговорил Тикагэ, прикоснувшись к изображению матери. ― К Саске никогда не вернётся память, если она погибнет.       ― В деревне ей ничего не угрожает, ― скрестив руки на груди, властно заключил Фугаку.       ― Я в этом не уверен… Ей везде угрожает опасность последнюю тысячу лет…       ― Тогда позаботься об этом сам. У меня нет лишних нянек для неё.       ― Если б не она, ты бы никогда не появился на свет, ― повысил голос Тикагэ и закашлялся.       ― Собственно, как и ты… ― так же грубо сказал Фугаку.       ― Ты невозможен, ― глубоко выдохнул Тикагэ. ― Возвращайся к своим делам и, пожалуйста, не лезь в мои, ― договорил он и вновь занял кресло.       Глава клана громко цокнул и проследовал широкими шагами к выходу, но остановился, услышав слова Тикагэ:       ― Нет, стой. Раз уж ты здесь… ― Он прервался и потёр виски, стараясь справиться с головной болью. ― Я хочу, чтобы Итачи как можно скорее женился.       ― Что?! ― замерев вполоборота, вскрикнул Фугаку.       ― Должен же за ним кто-то приглядывать ещё и ночью, ― борясь с дискомфортом, хищно улыбнулся Учиха. ― В ином случае он точно никогда не займёт твой пост.       ― Итачи ни за что не согласится, ― быстро ответил Фугаку.       ― Ну, так мне же лучше, ― усмехнулся довольный собой и своим положением Тикагэ и сжал подлокотники.       ― Ты имеешь в виду кого-то конкретного, иначе не сказал бы об этом? ― лукаво полюбопытствовал Фугаку, будто отыскивая в этой гиблой задумке положительные моменты.       ― Разумеется, ― гордо кивнул Тикагэ.       ― И кого?       ― Сам знаешь… ― игриво добавил он.       ― Итачи это не понравится, ― заверил Фугаку, опёршись ладонью о дверь.       ― Думаешь, мне есть дело, чего хочет твой сын, а чего нет?       ― Ты никогда не изменишься, ― хмыкнув, констатировал глава клана.       ― Мы с тобой очень похожи. ― Тикагэ замолчал, потянувшись к кисету и футляру с трубкой, чтобы закурить. ― Поэтому и не ладим. Запомни одно. Если я в скором времени умру, а Саске не пробудит свою память, то можешь попрощаться с великим кланом Учиха: ваш с Микото ненаглядный первенец принесёт на подносе недремлющим врагам твою пустую голову.

***

      Накинув на плечи чёрный походный плащ и тихо закрыв за собой дверь, Саске направился к выходу из селения по неширокой мощёной серым камнем дороге.       Главные врата деревни не были такими массивными, как в Конохе, и служили, скорее, эстетическим целям. На распахнутых дубовых створках тёмно-синей краской ― любимым цветом Индры ― была выведена адресованная им потомкам фраза, которую все знали наизусть: «Сила ― в глазах. Правда ― в мече». Именно её старательно выводили дети на уроках каллиграфии, гравировали на катанах и ножнах, а некоторые вешали свитки с девизом в гостиных в зоне токонома¹.       Подойдя к границе поселения, Учиха обратил внимание на стоявшую у пропускного поста спиной к нему Нозоми. Даже так её нельзя было не узнать.       В детстве девушка носила короткую стрижку, обладала мальчишеской фигурой, весёлым, заносчивым и взбалмошным характером и хотела стать следующей главой клана, невзирая на дюжину с лишним наследников мужского пола, по всем правилам идущих впереди неё. Дети смеялись над осиротевшей девочкой и без зазрения совести показывали пальцем. Прошли годы ― и Нозоми изменилась… Сохранив былую боль и нерастраченную злобу и сделав верные выводы, она стала намного сильнее, увереннее и расчётливее, замкнулась в себе и разорвала отношения почти со всеми. Её голос стал мелодичным и томным, а тело преобразилось. Многие молодые мужчины, большая часть из которых издевалась над ней раньше, начали оказывать ей знаки внимания, на что Учиха лишь недовольно фыркала.       На одной из совместных с Саске миссий Нозоми набралась смелости и призналась, что бесповоротно влюблена в Итачи, и хотела попросить совет у его отото. Зная непокорный темперамент аники, он честно сказал, что у неё вряд ли есть шансы и, возможно, ей следует сразу бросить эту глупую затею. Но она поблагодарила и, на редкость тепло улыбнувшись, заверила, что всё равно попробует. Учихе стало жаль её. Ради жажды мести она преодолела себя, ненависть окружения, добилась уважения и всеобщего одобрения, но, взлетев так высоко из-за стремления к мужчине мечты, вероятно, упадёт, сломав крылья и разбив треснувшее сердце. На месте Итачи Саске, наверное, ответил бы на её чувства, даже если б не испытывал к ней ничего. Нозоми заслужила место на пьедестале рядом с ним, и, в отличие от Изуми, благодаря не состраданию и сердоболию.       ― Не знал, что тебя понизили и теперь ты охраняешь вход, ― ухмыльнулся Учиха и отсалютовал обернувшейся Нозоми.       Она усмехнулась. Когда-то она легко обижалась на подобные высказывания, но после нескольких заданий с Саске воспринимала любые его колкости как ребячество, а Учиху ― как младшего брата, который совершенно не умел общаться с девушками. Вне миссий это даже забавляло её.       ― Я жду здесь кое-кого, а ты куда направляешься?       ― Выполнять задание софу, ― коротко произнёс Саске.       ― Как Итачи? ― мягче и тише спросила она, приложив руку к поалевшей щеке, а другой обхватив себя.       ― Такой же упёртый, как обычно, ― ответил Учиха, беспомощно вскинув ладони и покачав головой.       Нозоми кокетливо хихикнула, прикрыв согнутыми в кулаке пальцами рот.       ― Давно ждёшь? ― обратился к ней внезапно появившийся Обито.       ― Не очень, ― сдержанно и твердо проговорила она, посерьёзнев.       ― Когда вы успели поладить? ― слегка склонив голову к плечу, поинтересовался Саске.       ― Скажем так: мы нашли точки соприкосновения, ― сказал Обито, пожав плечами.       ― А как же Итачи, Нозоми?       Саске, скрестив руки на груди, притворно удивился и, надув щёки, обиделся. Учиха по обыкновению фыркнула.       ― Мы отправляемся на тренировку! Должна же я когда-нибудь ему навалять, ― весело продолжила она, стрельнув глазами в старшего Учиху, а затем ударила кулаками и сжала их до хруста.       ― Если я тебе это позволю, разумеется, ― непринуждённо рассмеялся Обито.       Вдалеке из-за деревьев показалась Сакура в незаметном сером плаще. Увидев Саске, она мило улыбнулась и прибавила шаг.       ― Приглядывай за ней, Саске, ― начал уже строго Обито, глянув в сторону Харуно, ― если с Сакурой что-то случится, боюсь, нам всем не поздоровится.       Договорив, Учиха немедленно исчез, а следом за ним ― и кивнувшая Нозоми.       ― Я не опоздала? ― отдышавшись, спросила подбежавшая к Саске Сакура.       ― Нет, я пришёл раньше, ― ответил Учиха и резко обернулся, намереваясь покинуть деревню.

***

      Дорога до так называемого городка в тридцать-сорок традиционных домов с соломенными крышами и широкой пыльной центральной улицей заняла около получаса. Этот небольшой населённый пункт походил на забытую богом деревушку, которую, однако, регулярно посещали странствующие путники и ниндзя на заданиях ради горячих источников, недорогих гостиниц, недурных забегаловок и скромного магазинчика редких целебных трав. Благодаря этому жили постоянные обитатели.       Сакура неспешно шла слева и немного позади Учихи, поворачивая головой и осматривая нисколько не изменившееся поселение и его постаревших жителей. Гостей было немного ― от местных они отличались внешним видом и отсутствием названий лавок и купален на одежде. Неожиданно Саске быстро схватил её за предплечье и потащил куда-то в проулок. Харуно хотела оглянуться и узнать, в чём причина его странного поведения, но он не позволил, задержав её у стены какого-то дома, и, встав рядом, загородил вид.

***

      Посторонним вполне могло показаться, что они очередная влюблённая парочка, желающая уединиться, ― наверняка кто-то даже перешёптывался по этому поводу и бросал гневные взгляды, на что Саске очень надеялся. Пусть лучше так, чем они будут не вовремя раскрыты и обнаружены.       ― Что случилось? Кто там… ― тихо, но внятно проговорила Сакура, стоя на расстоянии ладони от Саске.       ― Глава клана Сенджу ― Наваки ― и коноховские прихвостни, ― раздражённо щёлкнул он языком. ― Чего они тут вообще забыли? ― добавил Учиха, скорее для себя, нежели для Сакуры.       ― Почему ты их избегаешь?       ― Если начнётся бой, что о-о-очень возможно, потому что мы, мягко говоря, не ладим, я не смогу сражаться сам и защищать тебя одновременно, ― заключил Саске, оценивающе окинув глазами Сакуру.       Харуно небрежно откинула тонкий плащ, показав висевший слева на поясе меч Хоши, и продолжила:       ― Я не такая слабая, как ты думаешь.       ― Всё равно против меня ты не выстоишь. Да и они шиноби уровня джонина ― не ниже.       Сакура проигнорировала его слова.       ― Много ты знаешь о Сенджу? ― спросила она и попыталась выглянуть из-за него, чего ей, конечно, не разрешили.       ― Почти всё, что есть в открытом доступе, и ещё немного того, чего там нет. Когда-то они были нашими злейшими врагами, но сейчас по всему миру их не более двадцати человек, и угрозы те не представляют, ― негромко произнёс Учиха и оглянулся, но тотчас повернулся к Сакуре вновь.       ― А ты гораздо умнее, чем кажешься на первый взгляд, ― улыбнулась Сакура с задорным блеском в глазах.       ― Это комплимент или очередное оскорбление?       Саске изогнул бровь и подошёл ближе, поставив руки по обеим сторонам от её головы. Сакура, сглотнув, попятилась и несильно ударилась затылком.       ― Комплимент. Просто мне интересно: чем я не угодила тебе в храме?       Учиха, сощурившись, посмотрел на неё, подбирая нужные слова, и, отыскав их, сказал:       ― Терпеть не могу манерных паинек и показушниц.       ― А я похожа… ― не договорила Сакура, как он прервал:       ― Ты задаёшь слишком много вопросов, но сама не даёшь ни одного ответа. ― Учиха коснулся кончиками пальцев её подбородка. ― Кто ты на самом деле?       Харуно удивилась, широко раскрыв глаза и приоткрыв рот.       ― Ты и сам знаешь…       «На что она намекает? На должность жрицы или что-то ещё? ― решительно подумал Саске. ― Ладно, идём дальше».       ― Когда ты впервые увидела этот меч и кто научил тебя фехтовать? ― дёрнув за плащ и приподняв катану из ножен, снова заговорил он.       Сакура попыталась отстраниться, но он не дал этого сделать. Крепко сжав рукоять, Харуно опустила глаза не в силах смотреть на него, будто не знала, что сказать. Саске приподнял её голову за подбородок, чтобы встретиться взглядом.       ― Ответь мне! ― едва ли не приказал он, не приемля в этот момент любое неповиновение.       Сакура посмотрела в его глаза, словно пытаясь найти в них хотя бы оттенок понимания, но отыскала только безудержное желание добраться до истины.       ― Человека, который подарил мне этот меч в прошлой жизни и научил им управлять, звали Учиха Мадара…       Более Саске не стал ничего спрашивать. Она не хотела делиться тайнами, и если неосторожно надавить на неё, то есть вероятность, что ценный источник информации пропадёт раз и навсегда. А этого ни в коем случае нельзя допускать.       Учиха медленно выглянул из закоулка и сообщил:       ― Можно идти. Они ушли.       Последним маленьким домом на главной улице по правой стороне оказалась лавка травника. Увитый плющом магазинчик с большими квадратными окнами зазывал посетителей обветшалой вывеской, которую прибил к стене, наверное, ещё первый хозяин и которой непомерно гордился нынешний. Открыв дверь и услышав переливчатый звон колокольчика, Саске пропустил вперёд Сакуру и зашёл следом.       Крохотное светлое помещение с витринами и полками у стен сверху донизу занимали всевозможные сосуды, флакончики, коробочки и ящички. С потолка, словно ожерелья, свисали травы, коренья и высушенные растения, бечёвкой привязанные к поперечным балкам. Учиха невзначай подумал, что разобраться со всем этим немыслимо. Но хозяину это наверняка было под силу, чего он требовал и от каждого работника. За прилавком находилась кареглазая рыжая девушка с вздёрнутым носом и красноватым родимым пятном на шее в виде бабочки. За ней располагался вход в подсобное помещение, отделённое однотонными шторами.       ― Здравствуйте! ― громко пропела миловидная продавщица, как только они перешагнули порог лавки.       ― Добрый день. Мурасаки-сан здесь ещё работает? ― осматриваясь, спросила Сакура, точно ей не было никакого дела до девушки.       ― Да, но он не вернулся с перерыва…       Харуно остановилась у одной из витрин и принялась внимательно изучать её содержимое, улыбаясь так, словно приобрела бесценные образцы по крайне низкой цене. Учиха усмехнулся столь банальной радости и прислонился к стене рядом с окном, поглядывая в него от беды подальше и позволяя ей делать то, что нужно. В этой империи смесей и порошков правителем была она, а он ― послушным слугой.       ― Может, я могу вам чем-нибудь помочь? ― робко начала продавщица, цепко сжав пальцы и спрятав их в объёмном кармане хлопкового фартука.       ― Не думаю, мне нужен именно он, ― отрезала Сакура, не отрываясь от прилавка.       ― А знаете, такая красивая пара на моей памяти к нам никогда не заходила, ― пытаясь заполнить гнетущую пустоту, брякнула девушка и стыдливо потупилась.       Почесав затылок, Саске неуверенно посмотрел на Сакуру ― та на миг повернулась и одарила его таким взглядом, будто он и правда был её ничтожным рабом.       Хотя Учихе частенько делали нескромные комплименты, этот как-то по-особенному задел. Дело было то ли в загадочной личности Сакуры, то ли в последних событиях, но внезапный факт поразил его и заставил о многом задуматься. Харуно действительно странно на него влияла: притягивала и отталкивала одновременно. Представить её рядом с собой он тоже не мог, но интуиция шептала, что она пока не выложила все козыри и их непременно стоит узнать. А шестое чувство никогда не подводило Саске.       С другой стороны здания послышался резкий хлопок, и продавщица бросилась в кладовое помещение.       ― Скажите Мурасаки-сану, что зашла госпожа Накамура. Это срочно! ― крикнула Сакура ей вдогонку.       Работница лавки, поморгав, скрылась в подсобке, и тут же за шторами послышались неразличимые перешёптывания.       Саске поразился словам Харуно. Разве она могла быть связана с тем погибшим кланом? Хотя выжившие там точно были. Или её фраза просто должна привлечь внимание? В любом случае она знала о них, а Саске пару лет назад не имел даже понятия о таком древнем доме. И почему Сакура так спешила?       ― Мурасаки-са-а-ан, ― противно протянула она, отчего Учиха брезгливо поморщился. ― Долго я буду ждать? Я так скоро состарюсь.       Из подсобки тотчас выплыл низкий, полный, лысоватый мужчина средних лет в овальных очках с тонкой оправой. Он был неповоротлив, непривлекателен и подозрительно оглядывал Саске и Сакуру. За ним вынырнула рыжая девушка, широко улыбаясь им.       ― Простите, вы меня спрашивали? ― хрипло залепетал он, потирая влажные от волнения руки.       ― Да. Меня зовут Харуно Сакура, я потомок и ученица Накамура Хоши.       Если бы Саске не стоял рядом со стеной, то, наверное, упал бы. Мало того что она владела информацией о потерянном клане, так ещё и солгала, что являлась наследницей одной из его принцесс. То, что это заявление фальшь, Учиха распознал благодаря снам, подаренным дневникам и поручениям софу. К тому же всех «детей» Хоши он видел лично, поскольку сам являлся одним из них, хотя некоторых уже не было в живых. Из всего этого Саске сделал вывод: ту женщину она тоже знала в прошлом, и, по-видимому, довольно хорошо.       ― Приятно познакомиться, я… ― неторопливо, пережёвывая слоги, начал он, останавливаясь после каждого слова.       Сакура мигом достала из кармана тёмно-зелёных брюк свёрнутую вчетверо бумажку и протянула ему.       ― Это то, что мне нужно. Если можно, побыстрее ― мы спешим.       Владелец магазина взял сложенный листок и, послюнявив пальцы, развернул и тут же перевернул вверх ногами. Не спеша он посмотрел на клочок бумаги с обеих сторон, несколько раз пробежался по строчкам и вытер вытащенным из рукава платком вспотевший лоб.       Саске начал понимать спонтанную торопливость Сакуры ― такими темпами этот самый медленный торгаш в мире до ночи будет приносить ей то, что обозначено в списке.       ― Вы хоть примерно представляете, сколько все эти ингредиенты стоят вместе? ― заливисто рассмеялся он.       Сакура с особой статью проследовала к прилавку, выложила на него свиток, хранившийся в сумке на поясе сзади, и развернула во всю длину витрины. Её едва ощутимое касание к бумаге призвало с дюжину стеклянных сосудов, заполненных водорослями, пиявками, сухоцветами, мазями и настоями.       Маленькие поросячьи глаза хозяина неподдельно загорелись, округлились и забегали. Припрыгнув на месте, он, засуетившись, подбежал к разноцветным склянкам и трясущимися руками поднял каждую, чтобы рассмотреть на весу.       ― Какие удивительные образцы, ― по-настоящему обрадовался Мурасаки. ― Откуда они у вас? Прекрасно. Восхитительно. Поразительно, ― описывал он все сосуды без исключения.       ― Надеюсь, этого достаточно в качестве оплаты, Мурасаки-сан? ― убедительно произнесла Сакура, облокотившись на прилавок.       Пожалуй, никогда раньше Саске не приходилось видеть, чтобы улитка превращалась в гепарда, а тихоня ― в заядлого коммерсанта. Видимо, Харуно тщательно подготовилась к походу и, полагаясь на навыки и опыт ирьёнина, собрала коллекцию из редких образцов, хотя утверждать о её ценности из-за отсутствия необходимых знаний он не мог, в отличие от сотрудников магазина. На секунду Саске даже горделиво ухмыльнулся: как-либо контактировать вне миссий с глупыми и бесполезными людьми он не позволял себе уже много лет ― это отнимало драгоценное время у тренировок и затягивало в пучину лени и слабости.       Мурасаки радостно улыбнулся, показав кривые желтоватые зубы, и, встав за прозрачной коричневой банкой с какой-то жидкостью и мутным осадком на дне, подытожил:       ― О да. Приятно иметь с вами дело, Харуно-сан, ― ответил он, и его лицо комично расплылось. __________ ¹ Токонома ― неглубокая ниша в стене японского жилища, традиционно в неё помещаются свиток с гравюрой, каллиграфически написанным изречением, девизом или стихотворением, икебана, иногда ― курильница для благовоний.