Дух Индры

      Поздним летним вечером Саске сидел на энгаве родительского дома. Тёмное небо заволокло тучами, холодный ветер усиливался, вызывая мурашки на его коже, но он, как зачарованный, ждал, когда луна появится из-за туч. Многие годы бледный диск означал для него надежду на благополучное будущее, то же, что для Ашуры — восходящее солнце. Даже в таких мелочах братья различались, как день и ночь, поэтому и существовать могли только порознь, хотя в одном времени и пространстве. Неужели им снова предстоит встретиться и сразиться? К несчастью, он всегда был склонен действовать опрометчиво, а Ашура сначала говорил, а только потом думал. Саске не верил, что битвы получится избежать, значит, к ней следовало тщательно подготовиться.       Освободившись от облачных оков, на небесную сцену выплыла луна. Как аристократка, она сияла и красовалась перед ним. Это хороший знак. Видимо, братья смогут договориться, пролив меньше крови, чем прежде. Впрочем, ему было плевать на жизни шиноби Конохи и Страны Огны, но драгоценную породу Учих ― своих потомков ― он хотел сохранить и улучшить. Ринненган оказался забавной и стоящей игрушкой: хорошо было бы закрепить его в геноме Учих ― но без чакры Сенджу или Узумаки этого сделать не удастся. А тех и других в мире осталось крайне мало, лояльных его клану ― ещё меньше.       Дверь в сад негромко отворилась, и Фугаку нарушил спасительное одиночество Саске. Животрепещущий вопрос остался подвешенным в воздухе.       ― Становится прохладно. Оденься или зайди в дом, ― мягко приказал он, скорее как глава клана, нежели отец.       Раньше Саске безмерно любил его и немного боялся, сейчас же ― относился к нему с должным уважением, хотя и без восхищения. В Фугаку часто говорил властный, жёсткий человек, который, к сожалению, не был блестящим шиноби и главой клана. Он попытался сравнить его с дедушкой, и результат оказался не в пользу отца. Длань Ками, видимо, не коснулась его, когда бог раздавал умения и таланты. Скорее всего, Фугаку пришёл потому, что заметил сына в саду и испугался, что тот заболеет. А допустить этого, несмотря на квалифицированных ирьёнинов селения, нельзя: Саске являлся слишком важным Учихой.       ― Не постоишь со мной пару минут? ― безэмоционально ответил он, обернувшись к отцу на секунду.       ― Хорошо. ― Фугаку скрестил руки на груди и замер, прислонившись к дверному косяку.       ― Что бы ты сделал, если бы клан подвергся нападению и в живых осталось лишь несколько человек? ― спросил Саске, по-прежнему лицезрея лунный диск.       ― Что за вопрос, Саске? ― твёрдо отчеканил он.       ― Мне кажется, ― начал Саске, взглянув на отца, ― что мы ходим по острию ножа. Наш авторитет утрачен, шиноби ранга джонина можно пересчитать по пальцам, при этом кто-то из них должен постоянно находиться в селении. Однако их миссии стоят дороже всего.       ― А что бы ты сделал? ― замялся Фугаку, не ожидая подобных вопросов.       ― Может, не стоит ждать, когда нас окончательно четвертуют, а сделать ход первыми?       ― И заметь, это рискованный шаг. ― В подтверждение слов отец поднял ладонь. ― Я согласен: в настоящий момент клан переживает кризис. Но неужели ты считаешь, что в Конохе дела обстоят лучше?       ― У них, по крайней мере, больше людей.       ― Численный перевес не всегда приводит к победе. С чего ты вообще решил об этом заговорить?       Саске поднялся и в последний раз взглянул на небо, осмелев. Ему не нужна была поддержка или одобрение Фугаку, в отличие от его лояльности. Саске предстояло самому решить многие вопросы, выстроить новую политику клана и изменить отношения соседей с Учихами, а сделать это без посвящения отца в некоторые планы не представлялось возможным. Фугаку продолжит выполнять обязанности главы, хотя на деле этот пост он уже потерял.       ― Грядут другие времена, ― заговорил Саске и активировал Ринненган.        ― Сын… ― произнёс опешивший Фугаку, и его глаза неподдельно заблестели.       Отец всё понял и, вероятно, подсчитывал выгоду для себя и клана. Но Саске не собирался идти его путём, каким бы тот ни был: он уже выбрал направление и начертил свой. Саске приставил палец к сомкнутым губам, демонстрируя, что это тайна, и увидел в ответ короткий кивок.       ― Нам потребуется вся наша сила и знания, чтобы противостоять явным и скрытым врагам. ― Саске двинулся к отцу и, поравнявшись с ним, положил руку на его плечо. ― Ты был для меня хорошим отцом и наставником, но дела приобрели скверный оборот. Нам не хватает ни людей, ни ресурсов.       ― Чего ты хочешь? ― прямо спросил он.       ― Настала пора клану измениться, и я надеюсь, что ты не станешь мне мешать.       ― Ты ведь не собираешься уничтожить семью у меня на глазах? ― усмехнулся Фугаку, пристально наблюдая за реакцией сына.       ― Наоборот. ― Саске сверлил его взглядом. ― Сберечь и преумножить.       ― Хорошо.       ― Правда, чья-то кровь непременно должна пролиться, ― фальшиво сожалел Саске, наклонив голову. ― Иначе никак.       ― Если не наша ― мне всё равно! ― властно подытожил Фугаку.       ― Замечательно, ― вставил Саске и мысленно добавил: «Как же легко… Теперь и ты у меня на крючке. Бедный, бедный потомок, куда тебе до меня. Чем бы ещё потешить твоё самолюбие, чтобы ты окончательно растаял?»       ― Кстати, я решил взять себе команду учеников.       ― Прекрасно, ― пропел обезоруженный отец.       Саске лукаво улыбнулся и, обойдя его, несильно ударил по спине.       ― Приготовься держать спину ровно: к нашим ногам упадут слишком многие ― если не захотят, чтобы слетели их тупые головы.

***

      ― Итак, что ты там надумал? ― сидя в укрытии, наконец-то выдал Обито с нескрываемым интересом.       ― План… в процессе разработки, ― тихо ответил Саске, осторожно выглядывая из-за массивных ветвей дерева, на котором они стояли.       ― То есть у тебя его нет! ― выразился Учиха сквозь сжатые зубы.       ― Если я скажу, что хочу немного пошалить, мой ответ тебя устроит? ― Саске смерил его взглядом и вернулся к наблюдению.       ― Слишком размыто…       ― А тебе нужны чёткие контуры?       ― Ты уже начал его выслеживать? Хатаке очень умён. Не стоит недооценивать этого противника ― легко можешь попасться во вражескую ловушку.       Саске недовольно фыркнул:       ― Ты кого учишь?! Все эти пособия и книги для шиноби написал я.       ― Ой ли? ― Обито изогнул бровь.       ― Ну ладно, не все, ― шикнул он, ― бо́льшую часть. И вообще не смей меня поправлять: из нас двоих я ― непререкаемый авторитет.       ― Так что там с моим вопросом.       ― Не терпится запихнуть в неё свой член? ― Глаза Саске заискрились. ― Видел я его. Доволен? И твою подружку тоже.       ― Не смей к ней и пальцем прикасаться, ― посуровев, ответил Обито.       ― Ни пальцем, ни чем-нибудь ещё. Она мне не интересна, ― равнодушно произнёс Саске. ― Моя ненаглядная превосходит её по всем параметрам.       ― А внешне и не скажешь. ― Учиха скрестил руки на груди и прислонился спиной к стволу дерева.       ― Я похож на идиота, который, как мотылёк, летит на огонь? ― Он развернулся к нему, и его лицо не выражало ни единой эмоции. ― Мы слишком многое преодолели вместе, а ты с этой шатенкой даже не разговаривал.       ― Сам разберусь!       ― Как знаешь. Всегда есть перспективные варианты, ― ухмыльнулся Саске уголком губ.       ― Не подскажешь: на чём мы остановились?       ― Всех, кто окажет сопротивление, ― уничтожить. Найти главу клана и поболтать с ним, а дальше как пойдёт: либо мы уйдём с его головой, либо узнаем, что у этого урода нет яиц.       ― Значит, план у тебя всё же был, ― заговорил Обито, неопределённо махнув рукой.       ― Плюс-минус, всякий раз есть нюансы.       ― Как ты намереваешься проникнуть в дом?       ― Без лишнего шума, когда стемнеет.       ― А когда собираешься устроить им праздник? ― Учиха придвинулся к Саске, снедаемый нетерпением.       ― О, о нашем уходе они не забудут, да и о визите тоже.       ― Я уже упоминал, что с тобой, оказывается, намного веселее?       ― Хм-м. Подожди немного ― скоро вообще обхохочешься.       Дождавшись темноты, Саске накинул капюшон, чтобы стать менее заметным, и активировал Кеккей Генкай. Обито последовал его примеру. Почти бесшумно они перебрались через ограду, проникнув на территорию, и, вместо того чтобы убить стражу на посту, ввели их в состояние гипноза, посчитав, что к трупам сбежится остальная охрана. Узнав у одного из них, где находился глава клана, Саске с Обито кратчайшим путём направились к нему. Минуя длинные коридоры, где им всё-таки пришлось использовать привычное оружие и свернуть пару шей, они остановились у предполагаемой комнаты. Разрезав кунаем рисовую бумагу в самом углу двери, Саске заметил в комнате лишь одного человека невысокого роста с большим животом, который подозрительно прислушивался, стоя у открытого окна. Дав знак Обито и получив его согласие, он в мгновение ока ворвался в комнату, осмотревшись. Мужчина не успел закричать, как Обито схватил его со спины и прижал к горлу холодную сталь.       ― Дёрнешься ― умрёшь! ― без промедления выдал Учиха.       Часть комнаты освещалась лунным светом, и Саске, направляясь в глубь, ушёл в тень, чтобы его случайно не заметили с улицы. Быстро сообразив, что к чему, Обито с заложником тоже шагнули назад.       ― А я ведь просто хотел поговорить. ― Саске занял хозяйское кресло и сменил Ринненган на Шаринган.       Ринненган был новой и любопытной вещью, которую непременно хотелось опробовать. И хотя в ночное время вне битвы разницы между ними не наблюдалось, Саске решил, что испытанные методы самые надёжные, да и противник должен знать, с кем имеет дело.       ― Ночью? С обнажёнными клинками? ― чувствуя себя неуютно, прохрипел глава клана Ито.       Саске стрельнул взглядом на фамильный меч в руках, наконечник которого неглубоко ушёл в татами, и продолжил:       ― Мне следовало прийти днём с остальной частью клана? ― Он взял сочное яблоко со стола и поднёс его ко рту, вздыхая аромат. «Слышал, что так иногда травили не только домочадцы членов своей семьи, но и пронырливые хозяева незваных гостей», ― решил про себя Саске и продолжил, сжав в руке плод:       ― Не думаю.       ― Кто вы и чего вам от меня надо? ― взвизгнул Ито, по горлу которого тут же потекла яркая струйка крови.       ― Я гляжу, наблюдательность не твоё второе имя.       ― Учихи, ― выплюнул хозяин дома, но не положения.       ― Всё правильно. ― Саске брезгливо поморщился. ― Чуть больше уважения в тоне не повредило бы.       ― Да плевать я на вас хотел.       Саске с силой стиснул катану. Вот о чём он постоянно твердил и чего опасался. Если этот засранец ― глава всего лишь мелкого ничтожного клана ― бессовестно позволяет себе такие высказывания в присутствии Учих, то что говорят, а главное, что думают в Конохе? Его терпение близилось к концу.       ― Как грубо, но что важнее ― глупо. Может, став евнухом, ты будешь дальновиднее? ― Саске улыбнулся звериным оскалом и направил меч в сторону паха Ито. У Обито зловеще заблестели глаза: он тоже жаждал мести за годы унижений и бесславия.       ― Какого…       ― Мне кажется, что мужчина должен держать своё слово, не так ли?

***

      ― Что он тебе не прислал? ― удивился Саске, нагнувшись к софу.       ― Несколько ящиков редкой целебной травы, ― безрадостно ответил он, выдохнув горьковатый дым из лёгких. ― Не будем вдаваться в подробности.       ― И зачем тебе она?       ― Собственно говоря, уже незачем. Растения требовались мне в прошлом году, потому что лекарственные свойства сохраняются в них не очень долго.       ― Хочешь сказать, что заказал их в минувшем году?! ― не переставал восклицать Саске. С подобной наглостью он не сталкивался давно.       ― Да, ― кивнул Тикагэ, ― и заплатил предостаточно.       ― Ясно, ― выпалил Саске.       ― Всё это, конечно, мелочи. ― Учиха с досады прикусил мундштук трубки и указал ей на внука. ― Но поверь, будь я на пятнадцать-двадцать лет моложе, со мной никто не посмел бы так поступить. Мои поручения и заказы выполнялись в кратчайшие сроки без лишних напоминаний.       ― Можешь дальше не пояснять. Если нас готовы обдурить по мелочам, то недолог час, когда союзники не придут на помощь, даймё задумает отобрать наши земли, а Коноха возомнит, что ей позволено безнаказанно хозяйничать на нашей территории.       Софу печально вздохнул.       ― Но почему ты сам не собрал эти травы?       ― Так вышло, что лучший сорт растёт на их земле. Я сам уже пожалел об этом решении много раз. Помнится, что даже писал им письма с напоминанием о себе. Надо же так унижаться, ― расхохотался он, ― совсем к старости рехнулся.       ― И ответа не было?       ― Нет.       ― Обещаю, что не оставлю этот инцидент без внимания. ― Саске поднялся с места с готовым планом мести. ― Скажи: это растение можно собрать в этом году? Оно тебе ещё требуется?       ― Ох, я был бы счастлив…

***

      ― Что ты хочешь этим сказать?       Коренастый Ито переминался с ноги на ногу, пытаясь приподняться на носочках и ускользнуть от куная у шеи в руках более высокого Обито.       ― Бывший глава моего клана кое-что заказал у вас и, разумеется, заплатил, но вот посылки не последовало, ― промолвил Саске, не выпуская из рук ни яблоко, ни меч.       ― Что? ― кудахнул мужчина.       Видимо, эта плохая комедия начала порядком надоедать Обито. Он натянул волосы Ито на затылке и прижал кунай сильнее, так, что капли крови на этот раз оросили пол.       ― Осторожнее в выражениях. ― Саске откинулся на кресле, положив ногу на ногу. ― У него тяжёлая рука.       ― Ах да, что-то припоминаю.       ― И где же наш заказ? ― изрёк Саске, подавшись вперёд.       ― Я, кажется… отправил его другому челов-веку, ― запинаясь, пропел Ито.       ― Очень жаль… но ты связался не с теми людьми. Говорят, кастрация весьма болезненный процесс.       ― Я-я всё верну.       ― Непременно, об этом и речи идти не может. Вернёшь в двукратном размере. Но наказать-то тебя как-то надо.       ― Я, ― задыхался Ито, ― возвращу ему деньги и-и… пришлю в три раза больше.       Саске поднялся, бросив спелый плод.       ― Лично, ― сделал он ударение и схватил его за подбородок, сжав щёки. ― А то расплачиваться будешь уже не ты. Мы тут мимо спальни одного милого мальчика проходили…       ― Пожалуйста, не трогайте моего сына, ― взмолился мужчина, ноги которого стали подкашиваться, и, если бы Обито его не удерживал, он упал бы.       ― Вот как ты теперь заговорил? ― цокнул языком Саске, взглянув на брата.       Коварная улыбка не сходила с лица Обито: жестокость и гордость смешались в нём, породив ужасную смесь.       Внезапно дверь отворилась, и в комнату вошла ничего не подозревающая девушка в наспех завязанном кимоно.       ― Господин, я готова, ― дежурно пролепетала она, закрыв за собой сёдзи.       Только привыкнув к темноте комнаты, она прижала ладони ко рту и осела, но не вскрикнула из-за охватившего её ужаса.       ― Молчать! ― властно приказал Саске. ― Это твоя дочь или наложница? ― поинтересовался он у Ито, указав на неё катаной.       ― Я-я ему никто. ― Ровесница Саске замахала руками, чтобы её не приняли за часть клана и пощадили. ― Между нами ничего не было.       Саске вмиг оказался рядом и поднял её за воротник, поставив на ноги.       ― Правда? ― проговорил он, разглядывая примечательный цвет её волос.       ― Меня украли и продали ему. Я его презираю! ― причитала она, всеми силами борясь за жизнь.       ― Вот дрянь, ― выплюнул Ито.       ― Какой интересный оттенок. Что-то он мне до боли напоминает?       ― Я Узумаки, ― ответила она раньше, чем Саске успел спросить.       Он сжал её подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.       ― А имя у Узумаки есть?       ― Каору.       ― Каору, да? Ответь: от этого будут зависеть твоя судьба.       ― Умоляю, не убивайте меня, я ничего не сделала! Я рабыня здесь, и только.       ― Не надо лишних слов. ― Саске помотал головой. ― Ты девственница?       ― Да.       Из глаз Каору брызнули слёзы.       ― Прекрати, ― Саске скривился. ― Мне твоя жизнь и честь без надобности. Будешь служить другой Узумаки.       ― Хоть кому, ― согласилась она, прежде чем упала, погрузившись в иллюзию Шарингана.       Взвалив себе на плечо Узумаки, Саске развернулся к Ито.       ― Даю тебе последний шанс. Невероятно щедро с моей стороны. Упустишь его ― никто тебе не поможет.       Точным и резким движением Обито нанёс удар ему по затылку, и, прежде чем тело коснулось татами, они покинули помещение.       Стоя на том же дереве, Саске Ринненганом наблюдал за происходящим. У его ног полыхали корпусы поместья, склады с товаром и ветхие домишки. Люди носились взад-вперёд, пытаясь потушить огонь, но тот вновь быстро брал своё. Быть может, поджог, любезно устроенный ими перед уходом, был лишним? Навряд ли…       ― Обожаю этот дешёвый спектакль: крики, слёзы, толкотня. Никогда не надоедает, ― заметил Обито, улыбаясь до ушей.       Саске тоже был счастлив, поглаживая оголённое бедро юной Узумаки Каору.       ― А если он не выживет, кто тебе вернёт долг?       ― Какая теперь разница. Пусть хоть сдохнет и не возвращает. Я шёл, чтобы испытать силы нового Кеккей Генкай, припугнуть эту свинью и напомнить, что клан Учиха ещё жив. А обнаружил эту девицу.       ― Зачем она тебе? Гарем хочешь открыть? ― хихикнул Учиха.       ― Сакура меня самого оскопит за такие мысли. Нет. Ты у нас почти пристроен, Итачи, надеюсь, тоже. Остаётся братец Шисуи.       ― Собираешься ему эту зайку подложить?       ― Если она и вправду невинна ― равных ей нет.       ― А если она солгала?       ― Сакура её осмотрит и определится. ― Саске обратил взор на Обито. ― Как считаешь, дедушке нужны подопытные мыши с такой генетикой?       ― М-м-м… об этом я как-то не подумал. С удовольствием поборюсь за такой редкий образец.       ― То-то же.       ― Знаешь, уважаемый предок, я определённо тебя недооценивал. Ты прямо-таки клад.       ― Ты же не думал, что умнее тысячелетней души? ― Саске спрыгнул с дерева, а Обито тотчас же догнал его.       ― Признаюсь ― так и было.       ― Сочту это за комплимент, с тобой тоже приятно иметь дело.

***

      Саске открыл входную дверь, намереваясь покинуть дом, и едва не столкнулся с Нозоми. Она держала руку, согнутую в кулаке, и, вероятно, намеревалась постучать к ним.       ― Итачи, здесь?       ― Да, проходи. ― Саске пропустил её и закрыл за ней.       ― Какое у него настроение? Я собираюсь с ним серьёзно поговорить.       Саске скрестил руки на груди, подбирая слова. Нозоми выглядела иначе, чем обычно: беспокойный взгляд, следы макияжа на лице и аккуратные опечатки зубов на губах. Она волновалась — видимо, беседа предстояла не из лёгких.       ― В последнее время у него одно и то же настроение ― поганое. Но я тебе этого не говорил.       ― Плохо, ― бессильно выдохнула она.       ― Хочешь совет?       ― Да.       ― Не обсуждай с ним меня, дедушку и дела в клане. Может, тогда он не будет злиться.       ― То есть лучше просто молчи, ― криво улыбнулась она.       ― Ну не то чтобы…       ― Думаешь, у меня совсем нет шансов? ― замялась Нозоми, печально опустив глаза в пол.       ― Если честно, ― замолчал Саске и прислушался, заговорщически приблизившись к её уху, ― сейчас самое подходящее время. Он подавлен из-за скорого появления основателя, его психика слегка пошатнулась, а это значит, что в столь податливой почве может прорасти любое семя, даже зерно страсти.       Нозоми вспыхнула, как свеча, а на устах Саске заиграла самая хитрая и коварная улыбка, которую она когда-либо видела. Они переглянулись, как преступники: Нозоми радостно кивнула и двинулась к лестнице, ведущей наверх, а Саске покинул дом.

***

      Перешагнув порог дома, который по-прежнему считал своим, Саске разулся. Одетая в плотное кимоно Каору приблизилась к нему и поклонилась. Её яркие волосы были убраны в подходящую причёску, а лицо не выдавало беспокойства: видимо, соба внушила юной Узумаки, что здесь ей ничего не угрожало. На этот раз она выглядела не как девушка на распутье дорог, а хотя бы как служанка в богатом поместье.       Саске отдал ей плащ и ровно спросил:       ― Где Сакура?       Строить свои догадки и думать по этому поводу Каору могла что угодно. Её не насиловали, не держали в тюрьме и не готовили к казни: только за это она должна быть бесконечно благодарна ему.       ― На энгаве, ― негромко ответила она, опустив глаза, не выдержав его прямого взгляда.       Проследовав к энгаве, Саске не оборачивался: его волновали несколько моментов, а Сакуре следовало пролить на это свет.       Сакура оказалась там, где и предполагала Узумаки. Она сидела, словно погружённая в медитацию, и смотрела в сторону сада. Саске тихо прошёл и присел рядом. Без слов приветствия он сразу приступил к делу.       ― Ты осмотрела девчонку?       ― Да, ― жёстко заявила Сакура.       ― И?       ― Зачем она тебе?       Сначала Саске решил, что она злилась на него: может, из-за того, что он привёл Каору, может, из-за чего-то другого. Но взор Сакуры и её поджатые губы выдали истинную эмоцию ― ревность.       ― Ревнуешь? ― усмехнулся он.       Сакура благоразумно промолчала, отвернувшись.       ― Она не в моём вкусе, ― оправдывался Саске. ― А вот её кровь может быть очень полезна… Раз уж я в некотором роде плод эксперимента софу, ― начал он, качая головой, ― то было бы интересно повторить успех. Как считаешь?       ― Она невинна. ― Сакура повернулась, но выражение её лица почти не смягчилось.       ― Ну слава Ками, ― Саске воздел руки. ― Хоть кто-то в мире был честен со мной.       ― Тебе не кажется, что ты берёшь на себя слишком много? Нельзя манипулировать чувствами других людей! Эта девочка тоже хочет любить.       Глаза Сакуры покраснели: вероятно, она приняла слишком близко к сердцу то, что ей рассказала Каору.       ― Она хочет жить, прежде всего. А есть захочет стать свободной или умереть ― я ей это быстро устрою. Её кровь пусть и ценна, но не на вес золота.       ― Со мной ты планируешь так же играть? ― шмыгнула носом она, собираясь вот-вот расплакаться.       ― О чём ты? ― непонимающе спросил он, откинувшись назад.       ― Во мне течёт кровь Сенджу.       ― Что? Сенджу? ― от удивления Саске опешил. ― Я думал, что ты потомок Накамура.       ― С чего ты взял? ― нахмурилась Сакура.       Она вытерла нос платком, по привычке не поддаваясь хандре и не собираясь раскисать.       «Язык мой ― враг мой, ― каялся Саске. ― Вот так всегда: стены и преграды подсознания рушатся даже у опытных шиноби, когда мы даём волю эмоциям рядом с близкими. Спокойно, надо как-нибудь выкрутиться. Она ждёт».       ― Да так, слухи, ― невзначай промолвил он.       «Молодец, это она не сможет проверить. Фух. Ну я и осёл. Конечно, Хоши обещала воплотиться среди потомков своего клана. Но Сакуре знать о том, что я в курсе этого, совершенно не обязательно. У неё могут закрасться подозрения. В конечном счёте она не деревенская девка, а грамотный шиноби и разведчик», ― пронеслось в его голове.       ― По отцу ― да. А моя мать ― Сенджу. ― Сакура печально склонилась, наверное, скучая по ним.       «Вот так сюрприз! Пожалуйста, сдерживай радость. Вдох-выдох. О, Ками, благослови эту женщину и её потомков. Мои дети и внуки будут править миром… ― остановился Саске, мечтая, блаженно закрыв глаза. ― …и я в следующей жизни. Нужно написать себе в будущем какую-нибудь здоровенную книгу с подробностями».       ― Что? Почему ты улыбаешься? ― не понимала она.       ― По-твоему, мне надо слёзы лить?       «Слёзы счастья, моя дорогая. За то, что ты такая прелесть», ― добавил про себя Саске, утопая в грёзах на яву.       ― Я думала, что ты ненавидишь Сенджу.       ― Не-а. Только тех, кто желает навредить нам, ― начал переубеждать её Саске, изменив план действий.       ― И всё равно. Это нечестно — управлять жизнями других.       ― Индра так никогда не делал? ― Саске привстал и сел напротив.       ― Каждый день, ― грустно выдохнула Сакура.       ― И ты прощаешь ему это?       ― Да!       ― Почему? ― Он ближе наклонился к ней.       ― Потому… что я влюблённая дурочка, ― сквозь наворачивающиеся слёзы договорила она.       ― В таком случае остальной мир ― безмозглые тупицы.       ― М-м-м?       В мгновение расстояние между ними исчезло, и Саске коснулся её губ. Это было спонтанным и опрометчивым решением, но он о нём не жалел. Его тянуло к ней с неистовой силой, сопротивляться которой Саске не мог, а главное, не хотел. Сакура так и застыла, словно прикованная невидимыми цепями к месту. Её уста оказались мягкими и тёплыми, почти такими, какие представлялись в видениях. Сакура отстранилась, приоткрыв губы, её дыхание учащалось, спеша за ритмом сердца. Она наверняка пыталась осознать, что произошло, но за эти секунды расставания Саске стало не по себе, будто часть его беспринципно отняли. Он не желал это прекращать и, легко коснувшись её виска, обхватил за шею, снова притянув в свои требовательные объятия. Сакура не закричала, но ему показалось, что она попыталась оттолкнуть его. Саске поймал её руку и несильно сжал, чтобы она прекратила попытки сопротивляться.       Взглянув в её удивлённые мечущиеся глаза, он снова дотронулся до губ Сакуры. Сначала робко, невинно, тщательно проверяя границы возможного. Сакура не обнимала его и даже не касалась, она была растеряна и, видимо, пыталась не рассыпаться на тысячи осколков, не потерять остатки сознания. Она побеждённо смотрела на него, тщетно ища ответы на известные ей одной вопросы. Затем детские игры стали надоедать Саске, его планы простирались гораздо дальше и шире. Захватив краешек нижней губы между своими, он плавно провёл по ней влажным языком. Сакура что-то невнятно произнесла: неразличимые слова походили на стон одобрения, что потешило его самолюбие. На вкус уста Сакуры оказались острыми, как и её любимая еда. Интересные неожиданные ощущения порадовали Саске, впрочем, она всегда умела удивлять. Решив не оставлять без внимания верхнюю, он негромко чмокнул в неё, услышав членораздельную речь Сакуры.       ― Что… ты… делаешь? ― с придыханием ответила она, останавливаясь после каждого слова, точно это ей давалось с большим трудом.       Сквозь затуманенный взор она рассматривала его, сохранив частицу разума. Насколько же привлекательной Сакура была в тот момент: беззащитной, податливой, покорной, с полуприкрытыми глазами, слегка растрёпанными волосами, а Саске владел этим сокровищем и был волен делать всё, что ему вздумалось. Он приложил палец к её раскрасневшимся устам, намекая, что сейчас не время для вопросов.       Вернувшись к нижней губе, Саске взял ту в рот, посасывая, покусывая, смакуя, как деликатес. Борясь с собой, Сакура притронулась к его густым волосам. Он приблизился к её руке, как довольный кот к хозяйке, желая, чтобы она продолжала. Но Сакура вновь отодвинулась, мотая головой: в ней сражались нужда в нём и стремление выяснить причину столь необычного поведения. Саске обхватил её лицо ладонями, совершив кивок. Он был готов сделать шаг назад, если следующий ход опередит первую позицию. Саске медленно, словно спрашивая разрешения, прикоснулся к уголку её рта, туда, где появлялись складочки, когда она улыбалась. На ум пришло слово «сладкая», и хотя вкусовые ощущения это не подтверждали, пахла она именно так: ванилью, розой, может, мелиссой, тем, что ему нравилось и вызывало в нём только лучшее.       В ответ она целомудренно поцеловала его, неуверенно положив руку ему на плечо. Как он по этому скучал. Её голос, стоны, объятия несколько отличались от тех, что когда-то дарила Хоши, но в памяти они уже слились в одну женщину. Саске неторопливо, встретившись взором с ней, провёл кончиком языка по своим губам, слизывая её невинное прикосновение. «Никому её не отдам», ― только и звучало в нём набатом. В глазах Сакуры отражались бесконечная любовь вместе с непониманием. Он размеренно поглаживал её щеку, слушая, как громко бьётся её сердце, временами на миг останавливаясь. Наклонив голову, Саске страстно прильнул к ней, стараясь проникнуть языком в её рот, подтверждая права на неё. Чувства победили над разумом: Сакура, не сопротивляясь, открылась ему. Обнимая его за плечи, она перебирала пальцами, массируя их и, вероятно, стремясь хоть на секунду унять волнение.       Саске отдалился, проверяя, что всё в порядке. Сакура по-прежнему дышала часто и соблазнительно, её небольшая грудь вздымалась под платьем и ожидала, когда ей тоже уделят внимание. Решившись, он без усилий посадил её на себя, позволив почувствовать своё возбуждение. Она его заводила, это была её работа, и Сакура имела право знать об этом. Никто больше так на него не действовал. Раскрытой ладонью он провёл по её спине и прижал к себе. Она сдавленно выдохнула и простонала, видимо, ощутив его реакцию на неё. Он же почувствовал через пару слоёв ткани её вставшие соски: бюстгальтер по обыкновению Сакура дома не носила. Что ж, так даже лучше. Он действовал на неё точно так же, как она на него. Гораздо больше его интересовало другое: потекла ли она уже или нет?       Внезапно на энгаву вышла Каору, глаза которой расширились, а челюсть отвалилась. Саске раздражённо быстро махнул ей, чтобы она не мешала. То же сделала Сакура, но не так резко. Видимо, она была не совсем глупой, потому что тут же убежала без лишних слов.       Саске полностью завладел ртом Сакуры. Острая линия зубов, гладкие стенки щёк, натиск языка: одно за другим военные укрепления пали, перейдя во власть противника. Но он не остановился: опустившись к подбородку, шее, а затем к ямке у её основания, Саске отмечал свой путь шаг за шагом, празднуя победу под фейерверк из стонов и причитаний его имени. Робкие касания чередовались с властными, краткие встречи взглядов — с закатыванием глаз, неусидчивость Сакуры — со спокойствием Саске. Он развернулся и опустил её на пол, нависнув над ней. Какой простор для фантазии, чистый холст перед мастером своего дела, любовь, внезапно вернувшаяся в мир. Саске склонился над ней, чтобы ещё раз вдохнуть запах её вьющихся волос.       ― Хо-ши, ― простонал он, прежде чем осознал смысл произнесённого.       Он замер, словно его ударили по голове. «Что я только что сказал? ― подумал Саске, зажмурившись от стыда. ― Не я, она меня победила».       ― Как ты меня назвал?! ― Сакура сжала его плечо, надеясь, что это поможет ей удержать Саске.       С лёгкостью скинув её руку, он резко встал и ушёл, коря себя за неосмотрительность.