the truth untold

Чонгук не помнит, как добрался до дома. Он выбежал из студии в таком состоянии, что заговори с ним кто-то, не заметил бы. Долго шел, пытаясь выветрить из груди жгущее чувство страха, а из головы — жуткое осознание случившегося, мерзкими щупальцами расползающееся и заполняющее каждую клеточку сознания. Он поцеловал Юнги? Какого черта… Зачем он это сделал? Почему так отчаянно прижимал хена к себе? Почему тот отвечал…? Думать об этом страшно, стыдно, и мысли кажутся такими ненастоящими, будто он слышит чьи-то чужие слова сквозь толщу воды. Поцеловал Юнги? С трудом открыв входную дверь, Чонгук скидывает с себя ботинки, бросает на тумбочку так и не надетое пальто и заходит в комнату. Их комнату. Прямо в одежде проскальзывает под одеяло и прижимается к теплому телу. Тэхен спит, недовольно ворчит во сне, но поворачивается, утыкается носом в ключицу Чонгука. Ентан будто чувствует, что что-то не так — он всегда спит с ними, но сейчас спрыгивает с кровати и уходит на свою лежанку. Позже, завтра, Чонгук подумает обо всем завтра и решит, что делать, как поговорить с Юнги, как извиниться. Но должен ли он? Может, лучше сделать вид, что ничего не случилось? Ведь ничего не случилось? Поцелуй... Господи, Чонгук поцеловал Юнги, пиздец, пиздец, пиздец! Что это вообще было? Так, завтра, все завтра. Чонгук крепко прижимает к себе спящего Тэхена и практически мгновенно проваливается в тяжелый, беспокойный сон. Его утро начинается в девять. Тэхена нет, так же, как и одежды — Чонгук уже в пижамных штанах и широкой футболке. Наверное, Тэхен переодел, пока он спал. Даже не заметил. Воспоминания накатывают не сразу, постепенно. Несколько секунд после пробуждения — самое приятное время дня: ты уже не спишь, уже здесь, в сознании, но проблемы и переживания еще не навалились на тебя, прижав своей тяжестью к кровати. Первым на Чонгука накатывает ощущение, неприятное такое ощущение, будто случилось что-то нехорошее, будто что-то не так, что-то находится не на своем месте. Доля секунды уходит на то, чтобы перебрать в сознании события прошлого дня, и картинки начинают медленно всплывать друг за другом. Вот он ругается с Тэхеном, вот они горячо мирятся в туалете телестудии, выступление, дэсан, дом, он уходит. Вот Чонгук оказывается около здания БигХита. Вот Чонгук в студии Юнги. Вот он поет. А вот целует своего хена, который… который отвечает, льнет, впивается своими тонкими, мягкими губами… Слабая надежда на то, что это был сон, рассеивается мгновенно — скула ноет нещадно. Как он посмотрит старшему в глаза? Что скажет ему? Что скажет себе? Чонгук нехотя выбирается из постели и плетется в гостиную. В комнате никого нет, но это не значит, что он дома один. Чонгук проходит к коридору, краем глаза замечает, что в прихожей висят куртки, разбросана обувь, и окончательно убеждается в том, что все дома. Видимо, еще спят. На кухне тоже никого, но на столе стоит открытая упаковка сока, а из туалета слышны звуки бегущей из-под крана воды. Чонгук почти допивает чужой сок, когда слышит шлепки босых ног и следом стук маленьких когтей о паркет. — Проснулся? — Тэхен выглядит неплохо, кажется, даже выспался, хотя по своей воле он бы ни за что не встал в девять утра. — М-м-м, да, — Чонгук довольно потягивается, Тэхен улыбается в ответ, но к Чонгуку не подходит, не целует, даже не касается, как обычно, пальцами его волос. Проходит мимо и молча усаживается напротив. На колени к нему сразу забирается Ентан. — А ты чего не спишь так рано? — Хотел проехаться в центр, купить всем подарки. Потом некогда особо будет, — Тэхен говорит спокойно, даже дружелюбно, но смотрит как-то... Чонгуку некомфортно, он встает, идет к холодильнику: нужно еще сока… — А ты где вчера был? — Тэхен задает вопрос абсолютно равнодушно, как бы между делом, но Чонгук все равно теряется. Во-первых, Тэхен никогда не расспрашивал его о ночных прогулках, тем более, младший предупредил, что выйдет ненадолго. Во-вторых, вчера он… — Да я вышел прогуляться, я же говорил тебе. Ты, правда, уже засыпал... — Я помню. Долго гулял? В шестом часу пришел. Даже странно, что сам так рано встал, — Тэхен все еще спокоен, а у Чонгука все внутренности в узел скручиваются. Первый порыв — оправдаться — резко сменяется другим. Воспоминания вчерашнего дня опять накрывают сознание Чонгука, будто волна снова и снова прибивает к берегу. С каждым разом она прибивает все сильнее, захватывает больше суши, словно набирает мощь, чтобы в конечном счете превратиться в цунами и поглотить все живое в радиусе нескольких километров вокруг. Чонгуку некомфортно, неуютно, мысли мешаются, даже тело кажется чужим и каким-то неудобным, а волна эта настолько сильная, что сносит с ног, тянет на дно, и Чонгук не оправдывается, он нападет, лишь бы всплыть, отплеваться, откашляться, снова задышать. — А мне что, теперь, нельзя? Пошел бы сам погулять. Например, с хенами из Хварана. Сидел, ждал меня до утра, м, Тэхен? — Ты опять начинаешь? — Тэхен вспыхивает так резко, что вскакивает со стула вместе с Ентаном. — Я просто спросил, Чонгук. Ты заебал со своей ревностью, мы все вчера решили! — Тэхену обидно и неприятно, что тот снова поднимает тему, из-за которой они ссорятся последние несколько месяцев. Его злит, что Чонгук реагирует на вопрос так, будто нападает в попытке защититься. От чего он защищается? — Решили? Тэхен, перепих в туалете за 15 минут до концерта не решает того, что ваши отношения переходят границы дружеских! — Да какие границы, блять! Господи, это дерьмо длится так долго, я уже просто… — голос Тэхена такой непривычно высокий, в нем отчетливо проскальзывают нотки обиды, отчаяния. Внутренности Чонгука начинает разъедать противное чувство вины, глубоко внутри он понимает, что, нападая на Тэхена, поступает несправедливо и нечестно, но сдаться, уступить не может. Иначе утонет. — Ты обманываешь меня, но не обманывай хотя бы себя! — Чонгук, и ты, и я прекрасно знаем, что между нами просто дружба, у меня с Соджуном ничего нет, ты сейчас просто атакуешь меня, лишь бы не отвечать на вопрос и избежать ответственности! — Хуетственности! Ты хочешь, чтобы я отчитывался перед тобой за каждый свой шаг, а сам от него вчера, блять, просто не отлипал! Хочешь сказать, я не прав?! — А что еще мне оставалось делать, Чонгук? Куда мне было деться, к кому мне идти, если я не могу пойти к собственному парню? Если я не нужен ему? Если ему, видимо, нужен кто-то другой? — Тэхен задает вопросы в пустоту, даже не спрашивает, утверждает. Последние слова произносит спокойно, совсем тихо, но громче них Чонгук в жизни ничего не слышал. Тэхен молчит, смотрит еще секунду, другую, ждет, что ему ответят, переубедят, наорут, назовут идиотом, ударят. Но ему не отвечают, и он молча выходит из кухни. Чонгук стоит посреди комнаты, слова застряли в глотке, волна накрыла уже с головой. Кажется, он все-таки тонет. Скоро нагрянет цунами.