the truth untold

Последние дни перед новым годом проходят напряженно и сумбурно. Отлежавшись после пьянки, парни уже на следующий день приступают к расписанию. Съемки шоу, еще шоу, предзапись, прямой эфир, запись поздравления для АРМИ, снова шоу. Чонгук, если честно, немного рад такому завалу. Да, не удается нормально сходить в туалет, не говоря уже о том, чтобы поесть или — о господи — поспать, зато не приходится тонуть в разъедающих, словно щелочь, сознание мыслях, потому что на такую роскошь не хватает ни времени, ни сил. Единственное, что немного расстраивает парней — невозможность как следует отметить день рождения Тэхена. Они, конечно, подготавливают ему и торт, и подарки, и даже вручают все это за кулисами очередного шоу, но хочется настоящего праздника, посиделок где-нибудь в ресторане или хотя бы в любимой общаге. Увы. Новогоднюю ночь BTS встречают прямо на шоу. Под шум и аплодисменты толпа айдолов, выстроившаяся на сцене, ведет обратный отсчет и когда доходит до нуля, начинается полное безумие. Крики, музыка, все хлопают, обнимаются. Чонгук в этой неразберихе пытается отыскать остальных парней, но удается с трудом. Так, вон Намджун, вон Джин, Хосока не видно. Чонгука кто-то звонко шлепает по заднице, и мимо проносится большое темное пятно. — Чонгук-а, с новым годом! Понятно, Югем. Еще один известный и не менее бессовестный тролль-макнэ заливается смехом в ответ на разъяренный взгляд Чонгука, уже явно замышляющего месть, и резво уносится в толпу к своим. Чонгук оглядывается, ищет глазами Тэхена и находит его, ну конечно, в обнимку с Минхо. Они стоят вместе с Чимином и Тэмином, громко над чем-то смеются, а рука старшего все ниже сползает по талии Тэ. Ревность — это то, что можно записать в немногочисленные недостатки макнэ Бантан. Он ревнивый, настолько ревнивый, что злится даже на своих хенов, когда те проводят слишком много времени с кем-то за пределами их небольшой компании. Что говорить о Тэхене, который сам по себе очень общительный, просто социальная бабочка, а с появлением Хваранов, по мнению Чонгука, вообще слетел с катушек. Сколько раз они ссорились из-за этого дерьма, просто не сосчитать. Чонгук до побелевших костяшек сжимает кулаки и направляется к Тэхену. Только не переборщи, держи себя в руках, не здесь. — С новым годом, макнэ, — Чонгук оборачивается. Юнги. Юнги? Сердце пропускает удар. — … С новым годом, хен, — время, кажется, замедляется. Второй. — Будь счастлив, — улыбается одними уголками губ. Третий. Кажется, будто все исчезает. Не слышно ни музыки, ни криков, ни чужого смеха. Чонгуку перестает быть жарко в неудобном костюме, софиты больше не слепят, шумная толпа не раздражает. Он будто с разбегу прыгнул в озеро, и теперь от внешнего мира его отделяет километровый слой воды. Нет ничего, вакуум. Из ощущений только тянущая пустота в грудине, где сердце все никак не может вырваться из внезапно сдавивших его стальных прутьев и совершить удар, разогнать кровь по венам, кислород по крови. Пожалуйста. Чонгуку нужен кислород, Чонгуку нечем дышать. Конечно, они разговаривали эти дни с Юнги, но урывками и чисто по делу. А сейчас старший вот так просто стоит и вкрадчиво, почти интимно поздравляет Чонгука с праздником. Говорит с ним. Будто ничего и не было. — Хен, я… — Чонгука-а, с новым годом! — в мгновение все звуки, цвета, ощущения возвращаются. Время снова начинает отсчет: секунда, другая. Чонгук выныривает из озера, делает вздох, сердце начинает бешено стучать, пытаясь нагнать пропущенные удары. Тэхен появился из ниоткуда, он взбудоражен, смеется, закидывает младшему руку на плечо и практически кричит: — Счастья, здоровья, любви! Чонгук заторможено переводит взгляд на Тэхена, а тот понижает голос и шепчет младшему прямо в ухо: — В новогоднюю ночь принято целовать своих любимых, но ты сам знаешь... Зато как приедем домой, обещаю тебе самый особенный поцелуй. Чонгук улыбается, мычит в ответ, кусает губы и только лишь сжимает руку на талии Тэхена. Тот будто и не замечает ничего, квадратит рот и незаметно для остальных жмется к младшему ближе. Только вот это Чонгук ничего не замечает. Ни пристального взгляда Тэхена, адресованного Юнги, ни того, как тот в момент исчезает, смешавшись с толпой.