the truth untold

— И? — Что «и»? — И когда ты собираешься мне все рассказать? Чонгук хмыкает, оставляя вопрос без ответа. Он даже взглядом Тэхена не удостаивает, продолжает намывать тарелки после ужина и изображает крайнюю степень сосредоточенности. Он знает — стоит затронуть эту тему, и старший, мало того, что не отвяжется, пока не узнает все подробности, так еще и затроллит. Этот хен, он такой. — Ой, да ладно тебе, Гук, не делай вид, что ничего не происходит. Вы слишком очевидны, — настаивает на своем Тэ. Он знает, что свое получит. — Я совершенно не понимаю о чем ты, Тэ. Я мою посуду, я очень сильно, просто в крайней степени занят, совсем некогда болтать с тобой, извини, — бормочет Гук. Актерище, у которого пока нет Оскара. — Ну, в рекламах ты играешь еще хуже, Гуки, — смеется Тэ и усаживается за стол. Нет, он не уйдет. Неа, — А если серьезно, то давай уже рассказывай. Как у вас с Юнги? — Тэ, тебе не кажется, что это немного странно… обсуждать такое со своим, ну… бывшим? — Чонгук не то чтобы так действительно считает, хотя это и имеет место быть, просто ему правда совсем не хочется обсуждать то, что происходит между ним и Юнги. Почему-то кажется, что если он будет говорить об этом, все в миг разрушится. Смешно, наверное, но Гук ощущает, словно это счастье, оказавшееся наконец в его руках, настолько хрупкое и шаткое, что раскрой ладони, покажи кому, и оно от одного взгляда рассыпется. — Нет, серьезно? Знаешь, вообще-то это неприятно. Мы уже неоднократно обсуждали ваши отношения, причем ты был совсем не против, — хмурится Тэхен, — К тому же, не знаю, я в первую очередь твой друг? Я думал, мы все решили, Гук. Чонгук молчит. Честно сказать, он ощущает легкий укол совести: со всем этим дерьмом он стал таким дерганным и напряженным. — Слушай, не хочешь говорить — не нужно, я не любопытство свое почесать хочу, — Тэ встает из-за стола и подходит к Чонгуку, — Я просто пытался узнать, как твои дела, потому что знаю, сколько всякой хуйни творилось между вами и, черт, звучит глупо, но я переживаю за тебя. Ты мне не чужой, Гук. Но если тебе действительно не хочется это обсуждать — я понимаю. — Тэ, нет, стой, — вау, Гук ощущает себя настоящим мудаком, — Черт. Ты прав. Прости я… — он откладывает посуду и выключает кран, — Я просто сам не могу поверить пока в то, что происходит. Кажется, заговорю об этом, и все исчезнет. Но ты действительно имеешь право знать. Если бы не ты, черт знает, как бы все сложилось. Тэхен мягко улыбается младшему. Да, он знал, что получит свое. Хотя Тэ и не лукавил — звучит странно, но он действительно переживает за этих двоих. Кажется, им всем в этом доме нужна помощь специалиста. — В общем… я не знаю, как это все назвать и что происходит, но, кажется, все начинает налаживаться? Юнги... хен, он несколько дней назад пришел ко мне, мы поговорили и… ну, между нами все, кажется, хорошо. — Не сомневаюсь, я слышал, насколько у вас все хорошо, — не удержавшись от шпильки смеется старший — Господи, Тэ, — шипит Гук и нещадно краснеет, — Мы прямо сейчас прекращаем это обсуждать, понял, ты, чертов псих! Это, блять, просто ненормально… — Ладно, ладно, я больше не буду, — Тэ вскидывает руки, пытаясь сквозь новую волну смеха успокоить макнэ, — Но я должен был, просто обязан. — Не сомневаюсь. — Вы правда очень громкие. — Клянусь богом… — Все, я прекращаю, — Тэ делает вид, будто запирает рот на замок и выкидывает невидимый ключ, хотя по глазам видно, его просто разрывает от новой порции свежесгенерированных подъебов. Этот хен просто невыносим. — Ну так и что? — спрашивает Тэхен, чуть успокоившись и усевшись обратно за стол, — Что теперь? Вы типа вместе или что? Гук молчит. Прошло уже несколько дней, но они с Юнги так ничего и не обсудили. Во-первых, особо некогда — расписание все еще очень плотное, а почти каждая свободная минута, словно они обезумевшие подростки, тратится на зажимания друг друга по укромным углам. На самом деле с той ночи у них даже секса больше не было, инцидент с ребрышками не в счет, до чего-то серьезного так и не дошло — обошлись дрожащими руками и влажными, жадными ртами. Не сказать, что получилось дурно. Впрочем, до ребрышек тоже не добрались, уснули, измотанные насыщенным днем и горячими телами друг друга. Единственное, что Чонгук безумно ценит — это молчаливые посиделки с Юнги, какие бывали у них раньше: наедине, тихо и уютно, когда каждый занят своим делом, но обязательно вместе. Казалось бы — вот возможность поговорить, обсудить происходящее, но нет. Они оба слишком ценят эти моменты, слишком дорожат ими, чтобы нарушать разговорами, которые с равной вероятностью могут привести к… чему угодно. Поэтому, когда выдается возможность, оба молча в этих моментах как в патоке тонут, растворяются. Оба безумно по ним скучали. Чонгук понимает, что поговорить рано или поздно придется. Как минимум, им с Юнги стоит обсудить то, что происходило между ними раньше и выяснить, что происходит сейчас. А еще Гуку обязательно нужно сказать Юнги, что они со всем справятся. А понадобится — Чонгук и сам за двоих все сможет. Но потом. Когда-нибудь потом. Совсем скоро, но не сейчас. Сейчас им слишком хорошо вместе. Непонятно как именно вместе, но это и не важно. Им просто хорошо. Хочется остаться в этом вакуумном шаре, подвешенном над землей, запереться в нем, забаррикадироваться, только вдвоем остаться и никого и ничего не подпускать. Однажды этот шар лопнет и им придется выбраться, придется что-то решать, выяснять, объясняться. Но не сейчас. Сейчас хочется просто еще немного побыть в своем собственном, изолированном от всего на свете мирке. — Я… знаешь, я не знаю. Вместе мы или нет, что между нами… Я даже не уверен, что нас ждет и ждет ли вообще. Но, черт, мне так хорошо сейчас. Просто… не хочу ничего рушить, боюсь, что если начну ворошить, то все развалится как карточный домик. Пусть все пока побудет так. Да, Чонгук уверен. Пока он не будет ничего трогать, не будет дергать Юнги, да и себя тоже: они через многое прошли и заслужили небольшой передышки. Придет время, и они разберутся. — Лишь бы только не посыпалось как песочный замок, — вздыхает Тэ, — Но вы... вы действительно заслуживаете этого, парни. Ты так отчаянно борешься за него Гук, и Юнги старается, поверь, он очень старается. Не знаю, я верю в вас. Банально, но я верю, что у вас все будет хорошо, — Тэ хлопает Чонгука по плечу и выходит из кухни, оставляя друга наедине собственными мыслями. Банально. Но Чонгук тоже верит.