Ума палата

*** Первые учебные месяцы пронеслись незаметно. Несмотря на угрозу профессора Снейпа, на занятия ко мне приходило достаточное количество студентов, чтобы я чувствовала себя полноценным преподавателем. Как минимум, это было обеспечено тем, что для некоторых студентов выбор дальнейшей специализации предполагал сдачу экзамена по магловедению. Но и без того, по крайней мере, мне так хотелось верить, детям нравилось то, что я рассказываю. Погода стремительно ухудшалась. Ветер становился ледянным и промозглым: ученики предпочитали проводить свободное время у каминов в общей гостиной, а преподаватели — аналогично в учительской. Прочных дружеских отношений с учителями у меня не сложилось: часто темы, которые они обсуждали были для меня далеки, из доступного — сплетни и судачество о других, но в этом я предпочитала не участвовать. Мне достаточно было вежливого дружелюбия, а свободное время я с удовольствием проводила в библиотеке. В один из таких вечеров, я увлеченно читала о прошедшей войне и нашем герое — тайном шпионе профессоре Снейпе. То, что было описано в относительно свежих газетах никак не укладывалось у меня в голове. Оставалось стойкое ощущение, что ни один из авторов многочисленных статей не был знаком с профессором Снейпом лично, никто не брал у него интервью. А значит и от правды газетные вырезки далеки. Мне стало любопытно, а любопытство самый мощный мой двигатель вперёд, оно же и заводит меня иногда в передряги. Когда я увидела, как профессор Снейп входит в библиотеку, поняла, что сейчас именно тот случай. *** Ничего не меняется. Каждый день как предыдущий, я как будто и не просыпаюсь, хоть вечно невыспавшийся. Иногда я нарочно срываюсь на кого-нибудь из учеников, чтобы почувствовать злость и ярость — эти эмоции на секунду заставляют меня вспомнить, что я ещё живой. Помогает не надолго. Осточертело, опостылело. Моя начитанность помогает мне подобрать слова, чтобы описать своё состояние, но не помогает найти выход. Говорят, все одинокие люди испытывают подобное на склоне лет, но мне всего сорок, правда завести семью я уже не надеюсь. Моё сердце умерло вместе с ней. А без любви семью я строить не собираюсь — насмотрелся в детстве достаточно. И снова я в тупике, в который загнал себя сам. Усилием воли в очередной раз стараюсь прекратить топить себя в чувстве вины и жалости к самому себе. Я многое осознал, я не дурак и могу делать выводы, когда кровь не пульсирует в голове со страшной силой. Только это ничего не даёт. Не верю, что удастся вновь найти смысл жизни, когда нет ни любви, ни долга. Остаётся только работать. Снова она в библиотеке. И что ей не сидится в учительской, в компании того же Люпина? Трепалась бы на светские темы с нашими дамами, да чаи гоняла. Но нет же, торчит тут. Не старайтесь, мисс, умнее не станете. — Добрый вечер, профессор Снейп, — подходит ко мне, в руках какая-то подшивка. Ага, статьи о моих славных подвигах. Очарована образом героя. Ну-ну… — Что вы хотели, мисс Виллоу? — Это же неправда, да? — смотрит на меня пристально, ждёт реакции. — О чем вы, мисс Виллоу? — Можно Элизабет… — Нет — Как угодно. Эти статьи — может они и передают факты точно, но они ведь не о вас? Нет ничего общего между этим романтичным героем и вами. Вы отказали журналистам в интервью? Надо же. Оказывается, не так уж и глупа. — Я считаю недопустимым любое сотрудничество с выпускающим такую макулатуру лицами… — Я так и подумала, — улыбается и смотрит в глаза без тени смущения и страха. Это напрягает. — Ещё вопросы? — Не смею вас задерживать, профессор. Доброй ночи. *** Любопытно, черт. Но с ним надо осторожно. Главное, не перегнуть, а то спугнешь. Возвращаю на места литературу и поспешно покидаю библиотеку. Всё же забавный он, в этой своей строгой фамильярности: «считаю недопустимым»... Скажите, пожалуйста — улыбаюсь, шагая по темным коридорам замка к себе в спальню.